Мьянма

Создать карусель

Бирманский горизонт и ноология

Важным полюсом индокитайского (южнокитайского) горизонта является еще один коренной народ — бирманцы или бамары. Они относится к тибето-бирманской семье, которая, в свою очередь, входит в сино-тибетскую. Бирманцы этнически родственны тибетцам, но тибетская цивилизация, основанная на том же субстрате, что и у бирманцев, является совершенно уникальной, так как под воздействием прежде всего иранских, а также индийских и туранских влияний она раскрылась в совершенно особом Логосе, где аполлоническое и аполлоно-дионийское начало полностью доминировали[1]. Исследуя Тибет в другом томе «Ноомахии», мы обратили внимание на то, что субстрат этой тибетской цивилизации, а он-то и является общим с бирманской архаической культурой, не просто отличен от финальной версии тибетского Логоса, но ноологически ему противоположен и представляет собой хтонические структуры Великой Матери. Следы этой матриархальной, хтонической и титанической архаики мы видим и в самой тибетской традиции, но в ней она наделена строго отрицательными функциями и является объектом интенсивного и драматичного противостояния. Тибет основан на радикальном преодолении и отвержении (отчасти преображении) собственного архаического субстрата, что и составляет его уникальность в отношении окружающих горизонтов — и близких к нему этнически (как в случае бирманцев), и строго отличных от него (как в случае Ирана, Индии, туранских народов и ханьцев).

Это замечание может быть взято в качестве гипотезы при рассмотрении бирманского начала в Индокитае. Это вполне соответствует общей структуре южнокитайского горизонта, в котором матриархальные тенденции чрезвычайно сильны. Однако в случае тайцев мы столкнулись с явлением, уже корректирующим наши представления об индокитайском Dasein'е: мы столкнулись с культурой с ярко выраженной патриархальной ориентацией, которая обнаруживается практически у всех тайских народов, включая самые архаические (шаны, тхай, нунг и т.д.). Следовательно, и в случае бирманцев мы не должны априорно настаивать на преобладании хтонических черт и теоретически должны быть готовы к любым ноологическим поворотам.

Можно привести здесь то, что было сказано относительно тибето-бирманского горизонта в другом томе «Ноомахии».

Для большинства тибето-бирманских мифов, общих для всех народов, характерно представление о творении мира Великой Матерью. Так народ качина в Бирме описывает творение мира как откладывание женским духом гигантского яйца на земле, насыпанной божеством Мутум на огромную рыбу и крокодила. Из расколовшегося яйца произошли небо и земля. У чинов и кхъенгов этот же сюжет приписывается Великой Матери Хлинеу. У народа ангами изначальный женский дух, снесший мировое яйцо, называется Каненопфу — Дух-Мать. Часто она предстает в образе собаки. Собака выступает в роли супруги первого человека (племена кхънг, чины, лепча). Собака также играет важную роль в сюжетах, связанных с солнцем и луной: она преследует и поглощает луну, мстит солнцу и т.д. (…)

В мифологии древнего народа тангутов фигурирует мать-прародительница — «матушка Те», а основательницей правящей династии тангутов была «матушка Амо», и изображалась она в виде женщины с серебряным чревом и золотыми грудями. Этот гештальт считался самым могущественным хтоническим женским духом. Правящая династия Сехо происходила от брака потомка «матушки Амо» Нгуде с женским драконом. Отцом Сехо был демон-змей, а матерью — демон-каннибал. Солнце представлялось в виде ворона. В царстве тангутов Си Ся особо почиталась богиня планеты Венера, отождествляемая с белым цветом.

Характерной чертой тибето-бирманских народов является культ тигра. Китайский народ лоло назван так по иероглифу «тигра», что приблизительно означает «тигропоклонники». Другой народ лаху также называется, дословно «все вместе съевшие тигра». Часто тигр выступает в роли первопредка.

Огромную роль играет культ гор, которые считаются прародиной, откуда все эти племена вышли. (…)

У народа цянов особым почетом пользовались белые камни, представлявшие собой божества. Верховным богом цянов был Мубьясэй (Абба Чи), чей образ сформировался под прямым влиянием ханьцев, но у некоторых племен сохранилось почитание более древнего бога гор — Шаньвань.

В целом мифология тибето-бирманских народов указывает на их близость к цивилизации Великой Матери и позволяет безошибочно распознать влияние Логоса Кибелы.[2]

К этому можно добавить, что бирманский народ мосо, относящийся к группе наси, и живущий на территории современного Китая, является вплоть до нашего времени редким обществом, в котором сохранились важнейшие институты матриархата. У мосо женщина считается главой семьи, заведует хозяйством общины, а наследство передается по женской линии. У мосо сохранились практики «гостевого брака», когда между мужчиной и женщиной вообще не устанавливаются ритуальные отношения, нет ни общего хозяйства, ни общего жилья, а связи носят свободный характер. Главой большой семьи считается женщина (матриарх). При гипогамных (и соответственно гипергамных для второго участника) связях между сословиями (узкой прослойкой земельной аристократии и крестьянским большинством) мужское потомство перенимает статус отца, а женское матери.

Можно обратить внимание и на социальную организацию народа качинов, живущих на севере Бирмы. Политическим структурам архаических племен этой группы посвятил свое знаменитое исследование «Политическая системы горной Бирмы»[3] английский антрополог Эдмунд Лич (1910 —1989), сформулировавший на основании своего исследования гипотезу о переходных формах между вертикальной и горизонтальной (анархо-демократической) организацией общества. Для описания этой системы он использовал термины народа качинов — гумса и гумлао[4]. На примере двух расположенных недалеко друг от друга селений качина Лич показывает, как синхронно у одного и того же этноса существуют два типа социальной организации. Система гумса, представляющая собой феодально-аристократическую форму сельского общества, заимствована качинами у тайского народа шанов (снова мы видим связь тайцев с патриархатом и иерархией), хотя и адаптирована к обычаям самих качинов. Лич рассматривает модель управления гумса как промежуточный тип между шанской системой организации и вторым полюсом — системой гумлао, основанной на эгалитаризме и прямой демократии. Этот второй полюс — система гумлао — и представляет собой выражение глубинного бирманского экзистенциального горизонта, связанного с хтоническими мотивами и матриархальными культами. В этом случае легко увидеть контраст между теми бирманцами, на которых соседние шаны (носители тайского Логоса) оказали влияние, и теми, которые сохраняют более древний уклад, воплощенной в сельском эгалитаризме. Показательно, что качины считают высшими духами (нат) духов Земли и их главу — хтоническое божество Шадип. Шадип выступает эквивалентом другого божества Чянун Войшун, представленного изначальной гинандрой — партеногенетической Праматерью всех существ. Младшим порождением Шадип (Чянун Войшун) было божество Мадай, дочь которого богиня Джан Хправ Нга стала женой земного мужчины. Эта пара представляет собой первопредков вождей качинов. Поэтому жертвы земному божеству выполняют лишь вожди этого племени и специальные высшие жрецы, осуществляющие ритуалы, обращенные к Мадаю, а через него к хтонической изначальной гинандре. При этом в системе гумса существует особая категория духов правителей (ума нат), а в системе гумлао она отсутствует, так как здесь нет самого класса вождей[5].

Все это явно указывает на то, что древнейшие слои тибето-бирманского Dasein'а ориентированы хтонически и матриархально, а патриархат и вертикальная организация — как общества, так и мифологии — являются следствием влияния внешних факторов — в случае народа качинов — тайцев-шанов.

Эти замечания следует учитывать, но оставив за собой возможность при необходимости сделать еще более тонкие различия уже внутри бирманской группы после того, как мы вынесли безусловно аполлоническую цивилизацию Тибета за скобки. Бирманский мир довольно обширен и включает в себя огромные территории, простирающиеся от Северного Китая (где мы встречаем цянов или кянов[6], к которым, вероятно, относились и тангуты — эти народы прямые предки бамаров), вдоль восточной границы Тибета и центральных районов Китая (народы лоло) до собственно Индокитая, а также к западу до Непала[7] и Индии, где мы также встречаем группы племен и народов, говорящих на бирманских языках — в штатах Уттаранчал, Химачал-Прадеш, Сикким, Аруначал-Прадеш, Ассам, Манипур, Нагаленд и т.д., а также в Бангладеш.

В Индокитае — в Мьянме — преобладает собственно бирманская ветвь (бамары), каренская, к которой относятся некоторые племена Мьянмы и Тайланда, качинская, распространенная на севере и т.д. Поскольку нас интересуют прежде всего бирманцы Индокитая, то учет всего тибето-бирманского этнолингвистического пространства, выходящего далеко за пределы этой зоны, не должен доминировать при нашем рассмотрении горизонта Мьянмы и ее Логоса. То, что у бирманских народов в архаическом пласте присутствует высокая концентрация Логоса Кибелы, не должно на смущать: такая же ситуация характерна и для тибетцев, но построенная ими цивилизация встала в оппозицию этому хтоническому началу. Поэтому обзор бирманского историала может привести нас к любым ноологическим выводам.

Государство Пью: Дионис и индийская культура

Первыми бирманскими племенами, пришедшими на территорию Индокитая, были племена народа пью, составляющие отдельную ветвь. Они двигались с севера на юг и обосновались на северо-западе Индокитая, создав там первые бирманские государства[8]. Начало культуры пью датируется II веком до Р.Х., когда пью основали первые города в Верхней Бирме. Изначально центрами поселений пью были торговые пути из Индию в Китай, но постепенно они продвигались к югу. С I века по Р.Х. входит в эпоху расцвета город Халин на севере Мьянмы в долине Му, а в VII веке инициатива переходит к городу Шри Кшетра, расположенному на юге. Доминирующим влиянием в этих областях был индуизм и буддизм, которые распространялись как напрямую, приезжими индусами, так и при посредстве автохтонных народов (прежде всего монов), заимствовавших индуизм еще ранее. Особенно устойчивым индийское влияние было в береговых областях Мьянмы — в области Аракан, граничащей с Бенгальским заливом.

Цивилизация пью существовала вплоть до IX века, когда она была разрушена другим бирманским народом — бамарами (то есть бирманцами в узком смысле), пришедшими в Верхнюю Бирму из Наньчжао, государства на юге Китая (Юньнань), основанного народом бай, который был либо архаической ветвью сино-тибетской семьи (по одной версии), либо одним из этносов бирманской группы (по другой). Из Наньчжао пришли и тайские народы, составлявшие там значительную часть населения.

Язык пью существовал вплоть до XIII века, но позднее был полностью ассимилирован языком бамаров, которые, однако, считали себя прямыми наследниками и продолжателями цивилизации пью, родственной им лингвистически, близкой территориально (земли государства Пью и составили ядро государства бамаров — царства Паган) и принципиальной для определения идентичности, лежащей в основе бирманского историала.

Народ пью, поселившийся в Верхней Бирме, пришел не на пустое место. В этой области до него жили моны, западная ветвь мон-кхмерского населения Индокитая, которую мы вполне можем рассматривать как автохтонную. Уже с середины II тысячелетия до Р.Х. моны разводили свиней и куриц, практиковали аквакультуру (посадки риса), изготовляли бронзовое литье, занимались торговлей с Китаем и Индией. Моны также находились под влиянием индийской культуры, и на юго-западе Индокитая ими было основано индуистское государство Дваравати, позднее включенное тайцами в Сиам.

Княжества индуизированных монов сохранялись и на южной территории Верхней Бирмы и после прихода пью. Они не создали политического единства, враждовали друг с другом, подчас впадая зависимость то от пью (чаще всего от Шри Кшетры), то от монского государства Дваравати. В VII веке Дваравати контролировало большинство монских княжеств Бирмы, став на время полюсом центром «монской мандалы». Монские княжества на территории Южной Бирмы были объединены в федерацию городов, известную как Раманадесса. Самое крупное княжество монов сложилось с первых веков по Р.Х. вокруг портового монского города Татон, чьи территории простирались в эпоху максимального расцвета в IX — XI веках от русла реки Иравади до Камбоджи на востоке. В X — XI веках возвышается еще одно монское государство Пегу, основанное в 573 году двумя монскими принцами — выходцами из Татона, и существовавшее в разных формах вплоть до 1852 году, когда англичане присоединили его к своим владениям в Бирме.

Еще одним государством, существовавшим параллельно Пью, на территории Бирмы, было Араканское царство, которое было интегральной частью индийской цивилизации и находилось в тесном контакте со Шри Ланкой. Там был широко распространен буддизм Тхеравады. В 788 году столицей царство стал город Вейшали. Изначально, вероятно, Араканское царство населяли индуизированные моны, но позднее там стал преобладать араканский язык, относящийся к к бирманской группе. Эта полития существовала независимо от Пью, будучи отделенной от остального Индокитая грядой гор.

Пью в целом повторяли сценарий, общий для большинства народов Индокитая — под влиянием индийской и китайской культур складывались уникальные общества, где собственно архаические этнокультурные пласты, в свою очередь многослойные, составляли основу утонченных и развитых цивилизаций. Культура пью полностью вписывается в этот контекст, и города-государства пью появляются в то же время и имеют в целом сходную структуру, что и соседние Фунань (Бапном), Чампа, Дваравати или Тамбралинга. Доминирующей религией становится буддизм Тхеравады, наиболее интенсивные контакты устанавливаются с индийскими государствами востока Индийского субконтинента. Вместе с Хинаяной в городах-государствах Пью распространяется и ортодоксальный индуизм и Махаяна, что позволяет говорить о единстве и целостности Индокитая, где устойчиво доминировала индийская культура в целом, включая и брахманизм и шраману, а в рамках буддизма — и Хинаяну и Махаяну, в контексте которой, в свою очередь, развивался тантризм (Ваджраяна). Отличия состояли лишь в пропорциях между различными тенденциями и течениями.

В китайских хрониках государство Пью описывается как исключительно мирное, созерцательное, занятое торговлей и метафизикой. В Пью развивается самобытное письмо пью, а городская аристократия говорит и пишет на пали и санскрите. Китайских наблюдателей удивил высокий статус женщин в обществе: среди ученых и слушателей буддистских проповедников китайцы отметили значительное число женщин, имевших у пью во многом равные права с мужчинами.

Эта картина, несмотря на подчеркнутое равноправие женщин, позволяет предположить преобладание Логоса Диониса, а не Кибелы, так как в классических описаниях Пью отсутствуют признаки титанизма и раскрепощенной хтонической материальности. Дионисийской чертой является и отмечаемая путешественниками любовь народа пью к алкогольным напиткам, что бросалась в глаза и было одним из отличий именно этого общества, поскольку в классической индийской культуре употребление опьяняющих напитков, если не порицается, то как минимум не поощряется.

Мы видели, что наиболее сбалансированной моделью цивилизации, основанной на Логосе Диониса, является китайская цивилизация. И в этом смысле можно истолковать и связи бирманского народа пью с Китаем и его происхождение, поскольку сами пью считали себя выходцами даже не из Южного Китая, а из центрального — из провинции Цинхай и даже из северного — Ганьсу, то есть из территорий, примыкающих к Тибету и Турфану с востока, где, действительно, мы встречаем племена родственных тибето-бирманцам кянов (цянов). Однако дионисизм народа пью строился преимущественно на индийской семантической и культурной основе, и это делало его отличным от китайского дионисизма, не смотря на то, что речь шла о сходном ноологическом контексте.

Создать карусель

Паган: вторжение бамара

Конец культуре пью и городам государствам этого культурного типа положил приход в VIII веке на территории Бирмы другого народа, родственного пью, — бирманцев (бамаров). В Китае они были известны как «западные цяны (кяны)». Сами себя они называли «мьянма» или «бамар», откуда пошло название современного государства «Мьянма» (в другом произношении «Бирма»). По давлением китайцев (ханьцев) цяны двигались с севера на юг, и дойдя до провинции Сычуань, стали вассалами государство Наньчжао, где преобладал древний сино-тибетский этнос бай. Язык народа бай относится к группе носу, входящим в семью народов лоло, тибето-бирманской ветви. Китайцы называли эту группу народов общим термин и. Следует обратить внимание, что народ мосу, где до нашего времени сохранился матриархат, относится к семье носи, а та, в свою очередь, к северным языкам лоло.

Наньчжао сложилось в 737 году из объединения племен бай[9] правителем Пилогэ (697 — 748) при поддержке Империи Тан, но, укрепившись, уже в 750 году наследник Пилогэ Гэлофэн (712 — 779) провозгласил Наньчжао независимой Империей, а себя — Императором, бросив вызов Тан. Бай стали стремительно расширять свои территории, захватили Юньнань и Сычуань, а затем продвинувшись на юг в Индокитай в 832 году завоевали Пью и, в частности, южный полюс их государственности Шри Кшетру. Однако монским княжествам удалось отстоять свою независимость. Бамары были важной составляющей народа бай и принимали активное участие в военных походах. Они стали постепенно расселяться на территории Пью и ассимилировать местное население. Так бамары (мьянмцы) стали наследниками культуры народов пью, продолжив их исторический вектор. После 873 года бирманская Империя Наньчжао стала резко слабнуть, и бамарские племена, осевшие на территории Пью, оказались предоставлены сами себе. Здесь они впитали индийскую и индо-буддистскую культуру, которая легла в основу их будущей государственности.

Согласно бирманскому историалу, бирманцы основали город Паган в 850 году. С этого момента начинается постепенное создание нового политического образования, которое наследует государству Пью и также, как народ пью, говорит на бирманском языке.

В отношении князей Пагана есть интересный эпизод о том, что один из правителей Ньяунг-у Сорахан (ок. 924—1001) был свергнут за то, что он отрекся от буддизма и возвел величественную статую Змея-Нага[10]. Ранее тот же Сорахан построил первую буддистскую молельню в Пагане. Здесь мы имеем дело с дуализмом в сознании бирманцев Пагана между небесной религией (воплощенной в буддизме) и хтоническим культом, который, вероятно, был распространен и в архаических слоях самих бирманцев, и у окружающих их монов. Эпизод о строительстве статуи Змея-Нага следует толковать как всплеск архаического начала в индо-буддистской цивилизации бирманцев, проявившийся в области религиозной и династической политики.

Первый царь Пагана Аноратха (1015 — 1078) был возведен на трон в 1044 году. При нем государство становится полностью самостоятельным и могущественным, подчинило себе земли тайского народа шанов, монские царства Татон и Пегу и ряд территорий Араканского царства. При Аноратхе Паган становится центром западного Индокитая и в религиозном (сосредоточение в городе буддистских реликвий), и в геополитическом смысле.

До Аноратхи в Пагане как и ранее в Пью буддизм Тхеравады распространялся наряду с брахманизмом и Махаяной. Сам Аноратхи ранее был сторонником особого направления в бирманском буддизме — Ари-буддизма. Ари-буддизм или йогавачара, как мы видели в истории тайского буддизма, был специфической разновидностью буддистского тантризма Хинаяны. Он включал в себя поклонение духам (натам у бирманцев, пхи и тхенам — у тайцев), могуществам земли и воды (нагам), поощрял отшельничество вопреки монашескому общежитию, игнорировал некоторые религиозные и этические запреты и доброжелательно относился к ортодоксальному индуизму. Некоторые исследователи полагают, что Ари-буддизм был самой распространенной религией в Наньчжао. Это возможно объясняет и историю с Сораханом и статуей Змея-Нага.

После покорения монов государства Татон (Раманадессы), где Тхеравада преобладала, происходит изменение в сторону Хинаяны и у бирманцев Пагана. По время захвата Татона Аноратха вывез оттуда многие буддистские тексты и статуи. Это совпадает с вытеснением Тхеравады со Шри Ланки индуистской династией Чола, и буддисты Хинаяны оказываются в изгнании. Многие находят прибежище в Пагане. Однако более древний тантрический Ари-буддизм сохраняет свои позиции в Пагане и после реформ Аноратхи.

Наставником Аноратхи в вопросах буддизма становится авторитетный представитель Тхеравады Шин Арахан (ок. 1034 — 1115), который выполнял эту роль и при трех последующих правителях Пагана. Однако и эта более ортодоксальная версия Хинаяны Шин Арахана не была жесткой и нетерпимой, а Ари-буддизм и иные направления индийской традиции по прежнему процветали.

Фактически Аноратха создает полноценную Империя Пагана, признанную Китаем, индийской династией Чола и другими крупными государствами.

После смерти Анортхи моны восстали, и им удалось захватить Паган и восстановить самостоятельное правление в своих княжествах.

При царе Пагана Кьянситтхе (1084 — 1112) Империя достигает своего апогея. Кьянситтха открывает монам возможность соучаствовать в Империи и занимать в ней высшие посты наравне с бирманцами, что приводит к интеграции монов и укреплению единства государства. Он также сделал язык монов вторым государственным языком.

Кьянситтха продолжает поддерживать Тхераваду, но при этом считает своим покровителем Вишну. При Кьянситтхе окончательно формируется бирманский Логос, основанный на сочетании трех линий:

• монской традиции,
• традиции народа пью и
• традиции самих бирманцев (потомков кянов).

В целом все три линии были развитием индо-буддистской религиозной культуры, а изначальная традиция самих бирманцев (кянов) формировалась под влиянием тибетского Логоса, где также преобладал буддизм. Этот бирманский индо-буддистский Логос Пагана накладывался на довольно архаичный субстрат южно-китайского горизонта, где двумя полюсами были монский и бирманский Dasein. На уровне архаического измерения в обоих случаях преобладал матриархат и хтонические культы духов и змей, но под влиянием индийских жестко патриархальным традиций это матриархальное измерение было подчинено и поставлено под власть мужского и небесного начала. При этом баланс между Логосом Аполлона и Логосом Кибелы и в случае культуры Пагана, как и в случае государства Пью и даже монских княжеств, был стабильным и гармоничным, что показывает, что как и у пью мы имеем в основе бирманской идентичности доминацию Логоса Диониса. То, как третий правитель Пагана Кьянситтха сочетал войну и мир, бирманское и монское начала, буддизм и индуизм, является ярким образцом именно Логоса Диониса в области политики, религии и культуры.

Однако этот дионисийский синтез, составляющий сущность Логоса Мьянмы, был постепенно утрачен другими правителями Пагана. При следующем царе Пагана Алаунгститху I (1090 — 1167) начинается перемещение центра культуры к бирманской составляющей в ущерб монской. Это отражается в архитектуре, в положении монов в правящих кругах и т.д. Однако Империя Паган по прежнему процветает, и наставником Алаунгститху I остается тот же буддистский учитель Шин Арахан, который был советником Анаратхи.

Алаунгститху I, убитого собственным сыном, захватившим трон, и почитаемого бирманцами как буддистского святого, а в локальной бирманской традиции как одного из 37 высших небесных духов (натов), сменила череда слабых и жестоких правителей, при которых Империя начинает клониться к упадку, погружаясь в междуусобицы и внутренние конфликты.

Последним значительным правителем Пагана был царь Нарапати Ситху (1138 — 1211). При нем бирманский язык окончательно становится преобладающим. Издается свод законов, заложенный еще Аноратхой. Проводится религиозная реформа, развивающая линию цейлонской школы монастыря Махавиры. Строятся новые монастыри и дворцы. Создаются оросительные комплексы, благодаря которым укрепляется экономика.

Политика Нарапати Ситхи была миролюбивой, как и политика Алаунгститхи I. Этот же подход сохраняется и при следующих правителях Пагана — сыне, внуке и правнуке Нарапати Ситхи, но во время их правления снова нарастают внутренние противоречия и конфликты, а влияние Пагана на различные части Империи существенно ослабевает.

Последний царь Пагана Наратхихапате (1238 — 1287) стал свидетелем монгольского вторжения в Паган (1277 — 1287), перед которым он бежал в Нижнюю Бирму и признал затем в 1287 году сюзеренитет Хубилай-хана, положив конец существованию независимой Империи. Через шесть месяцев после признания зависимости от монголов Наратхихапате был убит своим сыном, и государство окончательно рухнуло, разделившись на множество частей, часто враждующих друг с другом.

Междуцарствие: бирманские мандалы

Ко второй половине XIII века на севере Бирмы распространились тайские племена шанов. Еще в эпоху Империи они основали ряд небольших княжеств, время от времени атаковавших Империю. После падения Пагана монголы признали царем вассального Пагана Чосву (1260 — 1299), власть которого была номинальной. В это время три брата — сильных шанских военачальника — захватили власть на тех территориях, которые считались владением Чосвы. Один из них Тхинатху (1265 — 1325) стал единоличным властителем, основал новую столицу Пинья, усыновил сына Чосвы и получил от его вдовы символы власти Империи Паган. Его сын Савьюн (1299 — 1327) создал еще одно политическое образование вокруг новой столицы Сикайн, разделив еще больше то, что осталось от Пагана. Два королевства, возглавляемые династией шанов, но продолжающих культуру Пагана, существовали до 1364 года, пока их окончательно не разбили армии других шанских князей с севера Бирмы.

После падения Сикайна принц Тадоминбья (1345 — 1367) бежал от шанов и основал город Ава, который он провозгласил столицей нового княжества. Постепенно Тадоминбья сумел отвоевать территории Пиньи и Сикайна, а также распространить свою власть на обширные области Бирмы, так как он, хотя и был шаном, но выступал как продолжатель династии Пагана и наследовал именно бирманскую культуру.

Параллельно многие бирманцы — прежде всего аристократы — собирались вокруг города Таунгу, который был основан в 1280 году. Его название на языке пали — Кетумати[11]. В бирманской традиции считается, что именно в Таунгу должен родиться Будда грядущих времен Майтрея. В 1347 году правитель Таунгу Тхиканба провозгласил себя царем, но в 1377 году государство было присоединено к государству Ава как вассальное княжество. Однако Таунгу никогда не оставляло стремления к независимости и по мере ослабления царства Ава стремилось выйти из-под его контроля.

Государство Ава достигает своей кульминации в начале XV веке при царе Минкхаунге (1373 — 1422). В этот период оно консолидирует под своей властью значительные территории Бирмы. В эту эпоху в Мьянме процветает буддизм, архитектура и искусство.

Распад Империи Пагана позволил стать независимыми монским княжествам (Татон, Мартабан, Пегу и т.д.), которые объединились под началом правителя Вареру (1253 — 1307), что положило начало государству Хантавади. Вареру был шаном по отцу и моном по матери. Хантавади подчас называют также «государством Пегу «по имени крупного монского города. Правители Хантавади в духе модели государств-мандал рассматривали в качестве полюса тайское государство Сукхотай, но вели достаточно независимую политику.

Так, на территории Мьянмы в период, последующий за Империей Паган, складывается несколько политий:

• в центре шанско-бирманское государство Ава, продолжающее историал Пагана,
• на западе — Араканское княжество,
• на юге — монское государство Хантавади (Пегу),
• на севере — независимые шанские княжества.

Между этими полюсами проходило непрерывное перераспределение власти, но так как мы имеем дело с системой государств-мандал, то однозначной политической картины этого периода выстроить не удается. Победа того или иного полюса чаще всего была относительной, а вассальная зависимость не отменяла самостоятельности и не исключала вассалитета у двух и даже более суверенов.

Решающим моментом этого периода бирманского историала является усиление шанских княжеств севера, увеличивающих свое давление на Аву по мере того, как это государство начинает ослабевать (прежде всего в непрерывных войнах с монами Хантавади). В 1527 году шаны захватили столицу Аву, а последний правитель Швенанкьявшин Нарапати (1476 — 1527) был убит. Ава просуществовала тем не менее до 1555 года в качестве вассального княжества, управляемого шанскими властителями.

Империя Таунгу

По мере того, как Ава ослабевала, город Таунгу, находящийся к югу от Авы, и бывший некогда центром притяжения для бирманцев, спасающихся от монгольского вторжения, напротив, укреплялся. На сей раз под давлением шанов с севера сюда бежали бирманцы всех сословий.

При правителе Таунгу Минджиньеу (1459 — 1530) могущество Таунгу возросло настолько, что в 1510 году он объявил о полной независимости от Авы и, по сути, основал правящую династию нового государства, которому суждено было стать Империей.

Становление Империей происходит при правлении сына Минджиньеу царе Табиншвехти (1516 — 1550), который опирался на своего шурина и третьего правителя, унаследовавшего трон Таунгу, Байиннауна (1516 — 1581). Табиншвехти удается нанести поражение и захватить Хантавади, отвоевать области, прилегающие к древней столице Пагану и создать предпосылки для дальнейших завоеваний. Показательно, что в отношении покоренных монов Табиншвехти проводит ту же политику, что и царь Пагана Кьянситтха — он допускает их на высшие посты в государстве, поощряет монскую культуру и традицию, оказывает этому древнему народу знаки внимания и уважения. Это дает свои результаты, и моны становятся интегральной частью новой бирманской Империи. Табиншвехти в 1539 году даже столицу Империи переносит из Таунгу в монский город Пегу.

В 1550 году Табиншвехти убивает его монский советник, но память о нем, как о великом правителе, становится важной частью бирманского историала — в бирманской архаической традиции, сохранявшейся и во времена буддизма, он признан одним из 37 великих духов (натов). В этот момент государство резко ослабевает, но после короткого периода усобиц шурин и сподвижник Табиншвехти Байиннаун, ставший третьим царем Таунгу, восстанавливает порядок и в ходе победоносных военных походов расширяет границы Таунгу до их максимальных пределов, далеко выходя за пределы Империи Паган. Кроме пространства современной Мьянмы (Верхней и Нижней Бирмы) Байиннаун устанавливает власть над шанскими территориями, включая шанские земли Южного Китая (Юаньнань), над Ланнатаем, Аютией и значительной частью Лансанга. Благодаря покорению шанов Байиннаун снял угрозу с севера, что было постоянным источником дестабилизации Мьянмы на предыдущих этапах.

Байиннаун воплотил в своей личности собой архетипическую фигуру чакравартина, существенно изменив представление о государстве-мандале с довольно слабой системой зависимости вассалов от сюзеренов в сторону государства-Империи, повысив значение права и административных установлений, определяющих отношение подвластных территорией с центром, и т.д.. Однако Империя Таунгу не была в полном смысле аналогом китайской модели, так как элементы, свойственные государству-мандале, все же сохранялись.

Масштаб Империи Таунгу был слишком велик, чтобы закрепиться в этих границах на долго. И при правлении сына Байиннауну Нанда Байине (1535 — 1600) завоеванные ранее народы начинают один за другим восставать против центра и восстанавливать свою независимость. Нанда Байин отчаянно сопротивляется этому, стараясь сохранить доставшееся ему государство, но не справляется с этой миссией. Сиам восстанавливает суверенитет и совершает пять разрушительных для Таунгу вторжений. Княжество Таунгу во главе со своим правителем князем Натшиннаунгом (1579 — 1613), в свою очередь, восстает на правителя Империи, ставка которого находится в столице Пегу, и в союзе с Араканом берет царя в плен, а через год Натшиннаунг убивает его. При этом восставшие опираются на помощь португальцев, которые стремятся получить контроль над береговыми территориями и портами Бирмы.

Сын Нанда Байина Ньяунгьян (1555 — 1605) входит в историю как основатель Восстановленной династии Таунгу или династии Ньяунгьян. При нем порядок в Империи, ввергнутой в хаос пленением и убийством Императора, начинает возрождаться. При шестом царе Таунгу Анаукплетлуне (1578 — 1628) ситуация значительно улучшается, и Таунгу снова превращается в самостоятельную и весомую силу. Анаукплетлун завоевывает Ланнатай, освобождает Нижнюю Бирму от португальцев и изгоняет войска Аютии.

Следующим правителем Таунга становится брат Анаукплетлуна Талун (1584 — 1648). Он продолжает укреплять государство, отбивать атаки и усмирять время от времени восстающих вассалов. При нем столица Таунги переносится из Пегу в Аву. Параллельно с этим снова обостряются отношения между бирманцами и монами. Талун сосредоточен на сохранении и замирении уже завоеванных территорий, а не на приобретении новых, но эта стратегия приносит плоды и дает Империи стабильность и порядок.

После правления Талуна начинается новый виток упадка Таунга. Империя постепенно слабнет, местные правители получают все больше самостоятельности, завоеванные территории отлагаются.

В начале XVIII века упадок становится необратимым. Окончательно отделяется Ланнатай, провозглашают независимость северные княжества, а также вассальное княжество Манипур на западе Мьянмы (современная Индия), постоянно бунтуют моны.

Последним царем Таунга был Маха Дхаммараза Дипати (1714—1754), которому в наследство досталась распадающаяся на глазах Империя. Армии Манипура вторглись на северные земли, а моны восстали в Пегу и поставили там своего правителя. В этом им помогали племена вышедших из-под контроля шанов. В конце концов, моны провозгласили новое государство Возрожденное Хантавади, а позднее после нескольких попыток захватили столицу Империи Таунгу Аву и взяли в плен царя Маха Дхаммараза Дипати. Через два года его убили по подозрению в подготовке восстания. На этом история государства Таунгу и его правящей династии завершилась.

Династия Конбаун

Бирманцы находились под властью монов не долго. Правитель Максобо, одной из областей Бирмы, Алаунпхая (1714 — 1760) в 1752 году сплотил под своим началом бирманцев и начал борьбу против монов и шанов. Он был чрезвычайно одаренным полководцем и сумел стремительно восстановить правление бирманцев на обширных территориях бывшей Империи. Алаунпхая снова подчиняет шанов, монов и отложившиеся княжества (в частности, Ланнатай), совершает победоносный похода против Манипура и подчиняет это княжество, начинает наступление на Аютию. На этом этапе в политику Индокитая уже активно вмешиваются колониальные силы — французы помогают монам против Алаунпхая, восстание тех же монов в Пегу поддерживают англичане. Европейские страны встают на сторону более слабых образований против более сильных, что позволило бы им безраздельно властвовать над всеми колониальными территориями.

Во время осады Аютии Алаунпхая получает ранение и в следствие этого умирает.

По своим качествам Алаунпхая был подобен другим великим бирманским строителям Империи Анаратхе и Байиннауну. Также как и они, Алаунпхая начинал строительство государства в крайне тяжелых условиях и в кратчайшие сроки добился колоссальных свершений. Он стал основателем новой бирманской династии — Конбаун.

Столицами Бирмы при династии Конбаун были в разные периоды города Шуэбо, Ава, Амарапура и Мандалай.

Дело Алаунпхая продолжают его сыновья, и во время правления Синбьюшина (1736 — 1776) бирманцам удается взять Аютию и разорить ее, поставив Сиам в вассальную зависимость. В этот период сила Мьянмы настолько возрастает, что ее армии оказываются способными отбить многочисленные атаки китайцев династии Цин, заставив, в конце концов, их заключить мирный договор на выгодных бирманцам условиях.

Сын Синбьюшина Сингу Мин (1756 — 1782) остановил экспансию предыдущих властителей Мьянмы, прекратил войну с Сиамом и согласился с отложением Ланнатая в его пользу.

Бодопайя (1745 — 1819), шестой царь династии и также сын Алаунпхая, в борьбе с араканами вторгается в пределы колониальных британских владений на западе. С этого начинается долгий конфликт с англичанами.

Бодопайя провозглашает себя воплощением Майтреи — Будды будущего века. Он переносит столицу из Авы в основанный им город Амарапуру (дословно «Город Бессмертия»), который он объявил также сакральным центром. Позднее его сын Баджидо (1774 — 1846) снова возвращает столицу в Аву, однако самый популярный царь династии Конбаун Миндон (1808 —1878) в очередной раз перемещает ее ненадолго в Амарапуру, а затем в Мандалай. Миндон как и Бодопайя уделял большое внимание буддизму и его доктринам. Так для выяснения вероучительных вопросов он собирает в Мандалае Пятый буддистский собор, создает величественные памятники буддистских текстов, высеченных в мраморе, покрывает золотом храмы и пагоды.

В этот период конфликты между Мьянмоq и англичанами продолжаются и перерастают в цепочку Англо-бирманских войн.

Последним правителем династии Конбаун был сын Миндона Тибо Мин (1859 — 1916). При нем Мьянма в очередной раз входит в период глубокого кризиса. На севере восстают шаны, часть территорий захватывает Китай. Ко времени его правления англичане установили контроль над значительным пространством Бирмы. В ходе Первой англо-бирманской войны были захвачены Аракан и Тенассерим. В ходе Второй — англичане колонизировали почти всю Нижнюю Бирму и угрожали полной оккупацией страны.

Тибо Мин обращается к архаической бирманской традиции духов (натов) и приносит им многочисленные человеческие жертвы, замуровывая их живыми в стены дворца. Это показывает, что архаические культы сохраняются в Мьянме и в периоды главенства буддистской культуры.

Чтобы противостоять англичанам, Тибо Мин обращается за помощью к французам, но эта мера оказывается запоздалой. В ходе Третьей англо-бирманской войны в 1885 году англичане берут столицу Мьянмы Мандалай, а в 1886 году официально провозглашают о присоединении Бирмы (Мьянмы) к Британской Империи.

Создать карусель

Солнечный бирманский Гаруда против английских нагов

Бирма оставалась британским владением с 1886 по 1948 год с перерывом на период Второй мировой войны, когда ее территории оккупировали японцы. После захвата Бирмы англичане объявили ее провинцией Индии и перенесли столицу в Рангон.

Англичане развивали порты и торговлю, жестко переделывая социальные и культурные структуры общества. Буддизм был отделен от государства и подвергся методичному искоренению. Традиционные бирманские сословия были упразднены. В ходе восстаний, продолжавшихся до конца XIX века, англичане устраивали карательные операции, когда подчас уничтожались целые деревни вместе со всеми жителями. Новые правители в отличие от всех предыдущих эпох бирманского историала наносили прямые удары по идентичности Мьянмы — в сфере культуры, политики, религии, самосознания, социальной стратификации. Демонтажу подвергались как высшие слои, — бирманский Логос, — так и архаические культы (религия духов-натов). Те бирманцы, которые были готовы сотрудничать с колониальной администрацией, перенимали европейские обычаи и ценности и отказывались от своих традиций и жизненных устоев. Часть бирманцев смешалась с англичанами, образовав промежуточную социальную прослойку, находящуюся «ниже» чистокровных англичан и «выше» бирманцев. Кроме того, многие экономические рычаги в своих руках сосредоточили европеизированные индусы, составив влиятельный класс банкиров и предпринимателей, довольно жестко эксплуатировавших и обиравших местное население. Бирманцы были приравнены к людям второго сорта и не могли проникнуть в высшие слои общества — в частности, они не имели права служит в армии, куда набирали англичан, индийцев или представителей этнических меньшинств (из народа каренов, относящегося к тибето-бирманской группе). В довершение всего бирманцы продолжали выплачивать вассальные подати в Китай, поскольку китайцы признали английскую колонизацию лишь на этих условиях.

Англичане были носителями особой цивилизационной модели — европейской цивилизации эпохи Модерна, в которой преобладал, как мы видели, Логос Кибелы[12]. Однако англосаксонский капиталистический титанизм и материализм не опознавал сходства с матриархальной линией собственно бирманской культуры, которая не вошла в резонанс с колониальными структурами. Следует обратить внимание на тот факт, что бирманцы идентифицировали англичан как нагов, а антибританские восстания проходили под символом мифической индийской птицы Гаруды (по бирмански «Галон»), выступавшей как солярное начало и традиционный противник и победитель нагов.

Бирманский Логос оставался в целом дионисийским, диалектически и воздушным, тогда как брутальный утилитаризм англичан был ориентирован в совершенно ином ключе.

В начале XIX века в Бирме начинает складываться националистическое движение, в основе которого лежит призыв возврата к буддизму и его ценностям, а также отвержение навязываемого колонизаторами христианства. Одним из ранних проповедников буддистского антиколониализма был ирландец, принявший буддизм и известный под именем У Дхаммалока (1856 — ок. 1914). Он достиг высокого авторитета среди монахов и стал знаменитым благодаря своим проповедям, направленным против англичан и насаждаемого ими порядка. Буддизм был важнейшей составляющей бирманского национализма, его религиозной осью.

В 1906 году создается одна из первых революционно-националистических организаций — «Ассоциация молодых буддистов». На ее основании был построен более активный политически «Генеральный Совет Бирманских Ассоциаций». Входящий в этот совет буддистский монах и бирманский националист Сайя Сан (1876 — 1931) в 1930 — 1932 годах поднимает восстание «Галон» (Гаруды) против британцев (нагов)[13]. Он становится национальным героем Мьянмы. Сайя Сан ведет борьбу под именем Тхупаннака Галон Раджа, то есть отождествляет себя с воплощением царя-Гаруды. В этом символизме явно видна эсхатологическая составляющая — в лице Сайя Сана в Мьянму возвращается бирманский Свет, подавленный на время оккупацией страны материалистическими и циничными англичанами, воплощающими собой Тьму.

Восстание Сайя Сана была одним из самых крупных антиколониальных выступлений в истории Южной Азии. Адвокатом Сайя Сана был еще один бирманский националист — У Сав (1900 — 1948), который накануне Второй мировой войны стал премьер-министром Бирмы. Будучи сам сторонником движения «Галон», он издавал бирманскую националистическую газету «Турия» («Солнце»).

Тогда же в начале 1930-х годов на основе антиколониально настроенных студентов складывается новое националистическое движение «Добама Асияйоне» (дословно «Ассоциация Мы, бирманцы»), известное также как «такины» (дословно «господа»). Оно поставило в центре внимания идею защиты бирманской идентичности — в политике, культуре, языке, религии, жестко противопоставив это англичанам и выдвинув тезис о необходимости освободительной борьбы. Среди такинов были представители как консервативных, так и левых тенденций. Одним из самых известных среди них был Аун Сан[14] (1915 — 1947), сочетавший национализм и коммунизм. Он стал основателем Бирманской коммунистической партии в 1939 году, а позднее независимой бирманской армии — Татмадав. Аун Сан считается архитектором независимой Бирмы, поскольку он был самым активным политиком, последовательно выступавшим против британцев. Во время Второй мировой войны он опирался на японцев, которые гарантировали Бирме независимость. Бирма стала частью Японской Империи, но в Токио постепенно осознали, что японцы сумеют укрепить свое влияние в Индокитае, только предоставив его народам и государствам независимость.

В 1945 году Аун Сан по прагматическим соображениям перешел на сторону британцев и помог им разоружить японские военные формирования. В 1946 году, когда английское правление было восстановлено, Аун Сан стал премьер-министром. Именно он заключил историческое соглашение с британцами о предоставлении Бирме независимости, хотя был убит за полгода до того, как это соглашение вступило в силу. За убийством стоял другой националист и бывший премьер-министр У Сав, казненный за это преступление.

Еще одной важной фигурой бирманского национализм был Ба Мав (1893 — 1977), игравший значительную роль в бирманской политике во время Второй мировой войны. Он также как Аун Сан ориентировался на японцев, видя в них возможность скорейшего освобождения от британского владычества, и был назначен ими главой администрации Бирмы. В отличие от Аун Сана Ба Мав не изменил своих взглядов до самого конца войны, бежал в Японию и был схвачен там американскими оккупационными войсками.

Показательно, что Ба Мав выступает от лица Бирмы на токийской конференции Великой Южной Азии, где представители различных держав пытались выработать под японским кураторством, которое осуществлял сам японский премьер-министр Хидэки Тодзио, общую идеологию будущего, постколониальный миропорядок освобожденной от присутствия Запада Восточной Азии и стратегию борьбы с англичанами. В этой конференции участвовал индийский националист Субха Чандра Босе (1897 — 1945), филиппинский политик Хосе Лаурель (1891 — 1959), тайский принц Ван Вайтайакон (1891 —1976), бывший соратник Чанкайши китайский политик, возглавлявший прояпонское правительство Нанкина Ван Цзинвэй (1883 —1944) и премьер-министр Маньчжуо-го Чжан Цзинхуэй (1871 — 1959). На этой конференции Ба Мав изложил теорию культурного единства народов Юго-Восточной Азии, которая отражена в общей идентичности, где буддизм и местные культы, часто довольно схожие у народов этого региона, составляют интегральное целое. На этом основании Ба Мав предложил строить независимую от европейцев цивилизацию, объединенную геополитически и мировоззренчески. Очевидно для участников этой конференции англичане (а также американцы, французы и европейцы в целом) представляли собой носителей хтонического, змеиного начала, нагов, духов земли и воды, тогда как индокитайские народы, а также сами великие державы Индия и Китай, отождествлялись с носителями солнечного начала, объединяемыми под эгидой страны Восходящего Солнца.

Период и символизм антиколониальной борьбы в истории Бирмы важен тем, что в нем наглядно видно аполлоно-дионисийское измерение бирманской идентичности, осознанно противопоставленное хтоническому началу британской меркантильной капиталистической доминации, в которой недвусмысленно проявлялся Логос Кибелы[15].

Таким образом мы пришли к необходимости серьезной коррекции нашего изначального тезиса о том, что бирманская идентичность, вероятно, должна тяготеть к матриархальному полюсу. Этот архаический пласт, безусловно, присутствует в бирманском Dasein’е, и в бирманских народах (в частности, у лоло, наси и т.д.), проживающих в Китае, а также у качинов (и отчасти каренов) самой Мьянмы, хтонические черты сохранились до настоящего времени. Но в случае Бирмы в целом это не так, и матриархальный слой бирманской идентичности полностью трансформирован солнечным патриархальным Логосом в его диалектическом и сбалансированном измерении. Причем различные правители Бирмы в разные эпохи демонстрируют то преобладание дионисийского начала (это наиболее характерно для бирманской культуры), то аполлонического (когда воинственность, жесткость и нетерпимость начинают перевешивать инклюзивную но сущностно солярную диалектику дионисизма). Доминации же Логоса Кибелы или даже хрупкого патриархата, свойственного, например, малайским обществам, мы здесь не встречаем вообще. По крайней мере до прихода англичан, которые и привносят в бирманский горизонт материалистический и хтонический комплекс Великой Матери. Сами же бирманцы в соотношении с англичанами остро осознают свое ноологическое отличие, свою природу солнечного Гаруды, прямо противоположную змеиному духу капитализма и талассократии.

От Бирмы к Мьянме: военная диктатура правого бирманского социализма

После поражения стран Оси во Второй мировой войне в 1945 году, японские войска были выведены из Бирмы, а английские колониальные власти вернулись. На первом этапе они попытались обвинить Аун Сана в коллаборационизме с японцами, но в силу его популярности не решились на это. В любом случае англичане хотели как можно дольше вопрос о независимости Бирмы, хотя процесс деколонизации стран Индокитая был неизбежен. В 1947 году в Лондоне Аун Саном было подписано соглашение о независимости. Бирма стала полностью независимой уже после смерти Аун Сана в 1948 году.

С самого начала независимости Бирма отказалась вступать в британское Содружество Наций (Commonwealth of Nations), структуру, организованную англичанами с целью сохранить контроль над бывшими колониями и после обретения ими независимости. Отказалась Бирма и от американской «помощи», под видом которой проходила передача рычагов управления от Британской Империи к США. Так Бирма встала на путь укрепления суверенитета и независимости, отвергая участие и в различных региональных блоках.

Первым президентом Бирмы становится шанский князь (саофа) Сао Шве Таик (1894 — 1962).

Единство новой независимой Бирмы в скором времени было поставлено под вопрос многочисленными линиями водораздела — между этническими группами (бирманцы, шаны, моны и т.д.), религиями (часть населения Араканы приняло ислам), регионами, а также между группами коммунистов и социалистов (часто враждующих и между собой[16]) и консерваторов. По сути, Гражданская война в Бирме начинается уже в 1948 году и в той или иной форме продолжается вплоть до настоящего времени.

К 1958 году Бирма отстраивает экономическую систему, но внутренние противоречия обостряются.

Серьезную проблему представляли собой шанские княжества, объединенные в Федерацию еще при господстве англичан. При японском правлении эти территории были присоединены к дружественному Токио Тайланду (под эгидой воссоединения всех тайских народов в единой Империи), но возвращены Бирме в 1946 года.

Сао Шве Таик в 1961 году предлагает преобразовать Бирму в Федерацию, но при этом без права шанов на выход из состава Бирмы, что было изначально обговорено при образовании Бирмы, куда шаны вступили на правах самостоятельной единицы с правом сецессии.

В такой ситуации в 1962 году в ходе государственного переворота власть захватывают военные во главе с Не Вином (1911 — 2002), обвинившие Сао Шве Таика в покушении на национальную целостность Бирмы. Сао Шве Таик был арестован и позднее умер в заключении.

Не Вин окончательно упраздняет традиционную власть саофа, шанских князей и провозглашает шанские территории частью единой Бирмы. Шаны получали поддержку как от китайских коммунистов, так и от этнически близких тайцев Тайланда. Постепенно территории, населенные шанами, стали источником постоянной угрозы территориальной целостности Мьянмы, а география этих земель способствовала тому, чтобы сепаратисты и партизаны могли успешно противостоять правительственным войскам, используя горную местность. Кроме того на территории штата Шан существовали анклавы, компактно населенным архаическим народом ва, родственного монам и кхмерам, которые настаивали на независимости на сей раз от самих шанов, составляющих в регионе большинство. Борьбу за независимость вели представители и другого тайского народа — качины, проживающего на северо-западе Бирмы. Кроме того, требования самостоятельности выдвигали карены, народы, говорящие на языке еще одной ветви тибето-бирманской группы. Карены в определенные моменты настаивали на независимости еще более радикально, чем шаны, качины или ва.

Не Вин сделал доминирующей идеологией Бирмы бирманский национализм, ориентированный на максимализацию независимости и суверенитета. Религиозной основой признавался буддизм. При этом оппозицией власти традиционно выступали коммунисты, этно-сепаратисты, радикальные мусульмане и либерально настроенные студенты и молодежь крупных городов. Однако в сфере экономики Не Вин придерживался принципов социализма и провел в стране национализацию всех крупных предприятий, а также иностранных компаний. На первом этапе Не Вин возглавлял Партию Социалистической Программы Бирмы. Но позднее он постепенно смягчил социалистическую составляющую своего правления, поставив в центре внимания чистый национализм.

Не Вин оставался у власти вплоть до 1988 года, однако и после формального сложения полномочий продолжал влиять на положение дел в стране.

В 1988 году в Бирме разразился экономический кризис, что вылилось в массовые демонстрации протеста. В было введено в стране чрезвычайное положение. К власти открыто пришла группировка военных, провозгласившая себя «Государственным Советом по Миру и Развитию». Военные в 1989 году переименовали страну из Бирмы в Мьянму, чтобы подчеркнуть произношение этого слова самими бирманцами, тогда как слово «Бирма» было принято англичанами в соответствии с фонетикой английского языка.

В 1990 году на выборах победила оппозиционная партия Национальная Лига за Демократию, но военная верхушка отменила результаты голосования и снова ввела диктатуру. Оппозиционную демократическую партию возглавила дочь Аун Сана — Аун Сан Суу Кьи. Но военные поместили ее под домашний арест, а партии запретили принимать участие в выборах. Позднее военные пересмотрели этот строгий запрет, и на выборах 1015 года партия Аун Сан Суу Кьи одержала внушительную победу. В 2016 году Аун Сан Суу Кьи получила статус Государственного Секретаря (аналог премьер-министра), но в силу продолжения межэтнических и межрелигиозных конфликтов, представляющих угрозу для страны, Мьянма сохраняет промежуточное положение между либеральной демократией прозападного образца и военной национальной диктатурой.

Создать карусель

Такин Кодо Хмайн: выразитель бирманского Логоса

В области культуры наиболее ярким выразителем бирманской идентичности в ХХ веке является поэт и мыслитель Такин Кодо Хмайн[17] (1876 — 1964). На него в юности произвело неизгладимое впечатление отречение от власти последнего правителя династии Конбаунг под давлением англичан. С этого момента он стал последовательным борцом против английской оккупации и выразителем бирманской идеи.

Такин Кодо Хмайн занялся литературным творчеством и публицистикой в центральных газетах националистического толка (таких как «Турия», «Солнце»), где публиковал статьи, направленные на укрепление и пробуждение национального духа. Сам Такин Кодо Хмайн получил буддистское воспитание и считал буддизм оптимальной и наиболее органичной формой выражения бирманской идентичности.

Такин Кодо Хмайн пишет серию пьес, посвященных бирманской истории, а также сатирических стихов и поэм. Во всех произведениях главной мыслью является воспевание героев Бирмы и их борьбы за свою культуру и традиционные ценности.

Такин Кодо Хмайн присоединился к националистической партии Добама Асияйоне и вскоре стал лидером ее молодежного крыла. Его популярность неуклонно растет, а его призывы к радикальным действиям против английских оккупантов — включая стачки, демонстрации и даже вооруженные выступления — делают его в глазах британской администрации одним из главных «врагов государства». Идея независимой Бирмы развивается Такин Кодо Хмайном с такой последовательностью и радикализмом, что подавляющим большинством бирманцев он признается отцом-основателем нового государства.

После обретения Бирмой независимости Такин Кодо Хмайн начинает борьбу за примирение всех антагонистических сил, поскольку в его представлении между этносами, религиями и идеологиями должен быть достигнут баланс и согласие, от чего зависит суверенитет и независимость государства. Внутренние проблемы гнетут Такин Кодо Хмайна, так как они разрушают его мечту об обретении свободы бирманским народом как высшей задачи. Цель освобождения от внешнего господства достигнута, но страну разрывают противоречия. Хотя Такин Кодо Хмайн продолжает оставаться независимым интеллектуалом, военные, захватившие власть в 1962 году, вынуждены с ним считаться в силу его всебирманского авторитета. В свою очередь Такин Кодо Хмайн старается привести к согласию режим Не Вина и различные враждующие с правительством и между собой фракции. В определенном смысле смерть Такин Кодо Хмайн в 1964 году развязывает военным руки для установления прямой диктатуры, поскольку при его жизни именно он был гарантией продолжения переговоров всех сил и мирного процесса[18].

Показательно, что Такин Кодо Хмайн сочетал в своей идеологии, основанной на буддизме и глубоком почитании бирманского историала, две стороны — предельный радикализм и призывы к войне и вооруженному восстанию в отношении колониальных режимов (англичан, а в определенный момент японцев) со столь же последовательным и упорным миротворчеством в условиях обретения Бирмой независимости. Именно поэтому современная Мьянма видит в нем выразителя бирманского архетипа, бирманского Логоса, воплотить который в жизнь пока так бирманцам так и не удается.

Источники и примечания

[1] Дугин А.Г. Ноомахия. Горизонты и цивилизации Евразии. Индоевропейское наследие и следы Великой Матери.

[2] Дугин А.Г. Ноомахия. Горизонты и цивилизации Евразии. Индоевропейское наследие и следы Великой Матери. С. 306 — 307.

[3] Leach E. R. Political Systems of Highland Burma. A Study of Kachin Social Structure. L.: G.Bell & Sons, 1962.

[4] Дугин А. Г. Этносоциология.

[5] Leach E. R. Political Systems of Highland Burma. A Study of Kachin Social Structure. P. 175 — 176.

[6] Возможно, сами тибетцы были потомками кянов (тангутов), оттесненных в горы китайцами и алтайцами (в частности, протомонголами).

[7] В Непале преобладает тамангская ветвь, а также также широко представлены языки западно-гималайской ветви, к которым относится и вымерший язык страны Шангшунг.

[8] Harvey G. E. History of Burma: From the Earliest Times to 10 March 1824. L.: Frank Cass & Co. Ltd., 1925.

[9] Эти племена находились под сюзеренитетом Тибетской Империи и образовывали несколько чжао, областей.

[10] Aung-Thwin Michael A. The Mists of Rāmañña: The Legend that was Lower Burma. Honolulu: University of Hawai'i Press, 2005.

[11] В буддизме есть предание о том, что грядущий Будда Майтрея родится и будет править в волшебной стране Чаккавати Санкха со столицей Кетумати. В некоторых буддистских школах считается, что Кетумати — это название в «будущем веке» священного индийского города Варанаси.

[12] Дугин А.Г. Ноомахия. Англия или Британия? Морское могущество и позитивный субъект.

[13] Maitrii Aung-Thwin. The Return of the Galon King: history, law, and rebellion in colonial Burma. Athens: Ohio University Press, 2011.

[14] Аун Сан. Бирма бросает вызов. М.: Наука, 1965.

[15] Дугин А.Г. Ноомахия. Англия или Британия? Морское могущество и позитивный субъект.

[16] В Мьянме существовали две Коммунистические партии — Красного Флага и Белого Флага. Старейшей партией была Коммунистическая партия Белого Флага, основанная Аун Саном. Более радикальная часть, отколовшаяся от партии в 1946 году, под руководством Такин Со (1906 — 1989) образовала партию Красного Флага.

[17] Amar Daw Ludu. Sayagyi Thakin Kodaw Hmaing. Mandalay: Ludu Publishing, 1976.

[18] Мarga. Synopsis of Thakin Kodaw Hmaing Biography. Yangon: Marga Publishing, 1975.