Учитель физкультуры запомнил меня с первого урока. Прозвенел звонок на наш первый урок физкультуры в первом классе. Нас запустили в зал, построили по росту, а потом пришла какая-то женщина и вызвала учителя по срочному делу. Целый класс первоклашек остался без присмотра. Кто-то стал играть в мяч, некоторые залезли на шведскую стенку, остальные мирно сидели на скамейке. У меня же энергии было на десятерых. Я подошла к мальчишкам, которые пытались залезть на канат, и стала их подначивать, чтобы они залезли до потолка. Мальчишки пытались залезть как можно выше, но пугались и быстро слезали обратно. Они стали смеяться надо мной, что я вообще не залезу на канат, но им было неизвестно, что у меня большой опыт лазания по деревьям. Я залезла под потолок, зацепилась рукой за крючок, на котором подвешен канат и повисла. Мальчики решили «пошутить», сказали, что я теперь не слезу и втроем отодвинули канат в сторону так, что мне действительно было не зацепиться за него, чтобы слезть. В этот момент вернулся учитель физкультуры и увидел всю эту картину. Он побледнел, отогнал мальчишек.
- Девочка, держись крепче. Я сейчас тебя сниму.
- Ругаться будете? - спросила я.
- Нет.
- Тогда я сама слезу.
Я спокойно слезла. Учитель осмотрел мои руки, немного успокоился, потом сел на скамейку и закрыл лицо руками. Одна из моих одноклассниц подошла к нему.
- Папочка, ты плачешь?
- Нет, Наташенька, пыль в глаз попала.
Так мы узнали, что в нашем классе учится дочка физрука.
Теперь на каждом уроке физкультуры учитель меня чуть ли не за руку водил, а канаты в зале завязали на узлы, чтобы мелкие дети не могли по ним лазать. Ну конечно я нашла способ поразвлекаться. Со шведской стенки я прыгала на узел каната и раскачивалась, как на качелях.
Училась я на «отлично» по всем предметам, только по поведению у меня была двойка. Родителей постоянно вызывали в школу. Спасало меня только то, что мой папа заканчивал военную академию, и мы должны были уезжать из Москвы в Ленинград в конце учебного года. Учитель физкультуры первым понял, что мою неуемную энергию надо направить в правильное русло. Он договорился с тренером-женщиной, которая вела в школе секцию по спортивной гимнастике, и меня записали к ней на занятия, хотя первоклашек не брали. Вот тут мне очень понравилось. Я кувыркалась на бревне, легко садилась на шпагат, на брусьях выполняла олимпийскую программу. Причем я была самая маленькая по возрасту и росту в секции. Зато теперь мне было, куда девать энергию.
Как-то тренер подозвала меня и попросила пригласить моих родителей прийти на тренировку в определенный день. Я задумалась, что вроде в последнее время вела себя прилично, поэтому родителям учителя жаловаться вроде не должны. Родители пришли к назначенному времени. Кроме них на тренировку пришла женщина, которую я видела по телевизору. Потом пришла директор школы, завучи и некоторые учителя. По залу пронесся шепот, это же Лариса Латынина. Мой учитель физкультуры и тренер подвели меня к женщине.
- Это ваша звезда? А чего она такая мелкая? – сказала женщина, - ну что звездочка, показывай, что ты умеешь.
Я довольная таким количеством зрителей, покувыркалась на бревне, села на шпагаты, выдала, все, что могла на брусьях и подошла к тренеру.
- Ну, молодец! Хоть сейчас на соревнования отправляй, только отшлифовать немножко. Где ее родители?
Мои родители подошли к женщине, они тоже никогда не видели вблизи олимпийскую чемпионку по спортивной гимнастике. Папа был в военной форме, он не успел переодеться после академии, а мама боялась дышать от такого внимания.
- Дорогие родители! Ваш ребенок - будущее Советского спорта, я забираю ее в школу олимпийского резерва, - сказала чемпионка.
- Простите, уважаемая Лариса Семеновна, - обратился к ней мой папа, – но я заканчиваю академию и отбываю к новому месту службы со всей семьей.
- Ничего, ваша дочка будет жить в спортивном интернате, у нас там отличные условия.
Я стояла, упивалась всеобщим вниманием, но как только я услышала слово «интернат», закатила такую истерику. Дело в том, что недалеко от нашего дома был интернат, в котором жили дети без родителей. Мы с мамой иногда проходили мимо него и видели ребятишек, которые прижимались к чугунному ограждению, а в глазах у них такая боль и тоска, что я сама начинала плакать, мне было жалко всех детей. Моя мама заметила это, стала водить меня по другим дорогам, только бы не мимо этого заведения. Зато она пользовалась моментом и всегда говорила, что отдаст меня в интернат, если я буду себя плохо вести, а там я буду жить без мамы и без папы. И вот теперь такая добрая женщина сказала, что заберет меня в интернат. Я рыдала, а все вокруг меня уговаривали, что я стану олимпийской чемпионкой, завоюю все медали, а родители будут меня навещать. Я вцепилась в папу, орала, что никуда не поеду и в школу больше не приду. Потом я в школу все-таки ходила, но очень боялась, что меня оттуда заберут в интернат.
Прошло пять лет, папа поступил учиться в адъюнктуру, в связи с чем мы снова оказались в Москве и стали жить в том же доме от академии, где жили раньше. Я пошла в шестой класс в ту же школу, где училась в первом. Я уже и забыла про свое поведение первоклашкой, но мне напомнили. Пришли мы на урок физкультуры. Учитель сидит за столиком, смотрит журнал.
- О, у вас новенькая! Кто это?
- Это я, - скромно потупив глазки, ответила я.
Учитель поднял голову и побледнел.
- Это опять ты? Ну, теперь-то ты повзрослела и больше так вести себя не будешь, я надеюсь.