Инга вытерла испарину со лба и отложила шпатель. Отражение в оконном стекле показало усталую тридцатитрехлетнюю женщину с растрепавшимися светлыми волосами, заляпанной штукатуркой футболкой и пятном на носу. Шесть часов непрерывной работы дали о себе знать. Она оглядела кухню – стены почти готовы под покраску. Две недели отпуска потрачены не зря.
Телефон завибрировал сообщением. Инга вздохнула, увидев имя отправителя.
«Мы с Аллой Викторовной приедем через час. Приготовь что-нибудь».
Ни «пожалуйста», ни вопроса, удобно ли ей. Инга прикрыла глаза. Андрей, её муж, давно не утруждал себя подобными мелочами. Как и тем, чтобы предупредить о визите своей матери заранее.
— Ну конечно, — пробормотала она, оглядывая хаос ремонта. — Разумеется, я всё брошу и начну готовить для твоей драгоценной мамочки.
Вместо этого она набрала:
«У меня ремонт, я вся в штукатурке. Давай в другой раз?»
Ответ пришёл мгновенно:
«Мама уже настроилась. Не устраивай сцен».
Инга швырнула телефон на диван и сжала кулаки. Сцен? Она не устраивала сцен уже пять лет совместной жизни с Андреем. Пять лет уступок, компромиссов и молчаливого проглатывания обид. Пять лет попыток быть «хорошей женой».
Она взглянула на часы. Сорок пять минут. За это время можно успеть привести себя в порядок и заказать еду из ресторана. Не идеально, но лучше, чем ничего.
Инга вздохнула и поплелась в душ, уже предчувствуя характерный поджатые губы свекрови: «Невестка даже борщ не сварила. Где я ошиблась, воспитывая сына?»
— Милая, мы уже заждались! — преувеличенно бодрый голос Андрея разнесся по квартире.
Инга натянула улыбку и вышла в прихожую. Алла Викторовна уже сбрасывала своё безупречное кашемировое пальто прямо ей в руки, одновременно критически оглядывая прихожую.
— Не ожидала застать такой... творческий беспорядок, — она поджала губы точно так, как Инга и предсказывала. — Когда ты говорил «ремонт», Андрюша, я думала, тут работают профессионалы.
— Здравствуйте, Алла Викторовна, — проигнорировала шпильку Инга. — Я сама всё делаю. Экономим.
— О, вот как... — свекровь приподняла идеально выщипанную бровь. — Ну, не все могут позволить себе нанять специалистов, я понимаю.
Андрей, словно не замечая напряжения, прошёл в гостиную.
— Что на ужин, дорогая? Мы с мамой проголодались.
— Я заказала из «Ориона». Будет через десять минут.
Алла Викторовна обменялась с сыном быстрыми взглядами.
— В моё время жена сама готовила для мужа и его семьи, — произнесла она с нажимом. — Но времена меняются, конечно.
Инга прикусила язык. Ответить хотелось многое, но она знала, чем это закончится — Андрей встанет на сторону матери, а ей придётся извиняться. Как всегда.
— У меня был ремонт весь день, — только и сказала она.
— Какая разница? — вмешался Андрей. — Всё равно заказывать готовку — пустая трата денег. У тебя полно времени, ты же в отпуске.
Инга молча ушла на кухню. Над раковиной висело маленькое зеркало, и она поймала в нём своё отражение — бледное лицо, сжатые губы, потухший взгляд. Когда она успела превратиться в эту безвольную тень? Где та смелая девушка, которая пять лет назад создала с нуля успешный интернет-магазин, сама вела переговоры с поставщиками и не боялась отстаивать свои интересы?
Растворилась. Исчезла под ежедневным прессингом придирок, замечаний и «благих советов» Аллы Викторовны, под равнодушием Андрея, который из заботливого жениха превратился в отстраненного мужа, привыкшего, что всё крутится вокруг его желаний и комфорта.
Звонок в дверь возвестил о прибытии курьера. Инга расплатилась и вернулась с пакетами.
— Наконец-то, — Андрей развалился на диване, пока его мать придирчиво осматривала новые обои в гостиной. — Мы с мамой думаем, что тебе лучше было бы выбрать обои посветлее. Эти слишком мрачные.
— Андрей, это моя квартира, и обои выбирала я, — спокойно ответила Инга, раскладывая еду.
В комнате воцарилась тишина. Алла Викторовна замерла с выражением оскорблённого достоинства на лице.
— То есть как — твоя? — с угрожающей ноткой в голосе спросила она. — Вы женаты, значит, квартира общая.
— Мы не расписаны, — напомнила Инга. — И квартира была моей ещё до встречи с Андреем. Я сама заработала на первый взнос и выплачиваю ипотеку.
Андрей поднялся с дивана.
— Начинается... — протянул он. — Мама, не обращай внимания. Она иногда любит это подчеркнуть.
— Не подчеркнуть, а напомнить, — поправила Инга. — Особенно когда решения принимаются без меня.
Алла Викторовна поставила тарелку на стол с преувеличенной осторожностью.
— Знаешь, Андрей, меня всегда настораживало, что Инга не хочет официально оформлять отношения. Пять лет вместе, а штампа в паспорте нет. Теперь я понимаю почему. Ей важнее чувство собственности, чем семья.
— Мама... — начал было Андрей, но осекся под тяжёлым взглядом матери.
— Инга, — свекровь повернулась к ней, — семья — это когда всё общее. Где моё, где твоё — это для чужих людей. Вы с Андреем уже пять лет вместе. Мне больно видеть, что ты до сих пор считаешь эту квартиру только своей.
Инга медленно положила вилку.
— Я оплачиваю ипотеку, коммунальные услуги и продукты. Андрей только иногда покупает что-то для себя. Так что да, я считаю эту квартиру своей.
— Ты слышишь, Андрюша? — всплеснула руками Алла Викторовна. — Она попрекает тебя каждой копейкой!
— Я не попрекаю, — Инга почувствовала, как внутри закипает гнев. — Я констатирую факт. Когда мы только начали жить вместе, мы договорились, что будем вместе вести хозяйство. Но почему-то со временем всё легло на мои плечи.
Андрей скривился.
— Ну вот, опять ты за своё. Вечно недовольна. Мама права — нормальная женщина рада заботиться о доме и муже.
— О муже? — Инга усмехнулась. — Насколько я помню, официально мы не женаты именно потому, что ты считаешь штамп в паспорте «бюрократической формальностью».
Алла Викторовна поджала губы так сильно, что они почти исчезли.
— Я всегда говорила, что нужно жениться официально. Но раз уж вы живёте в гражданском браке, то и имущество должно быть общим. Моральный аспект никто не отменял.
Инга вдруг поняла, что устала. Устала оправдываться, устала терпеть, устала проглатывать колкости и молчать, чтобы не раздражать Андрея. Пять лет она надеялась, что свекровь примет её, что Андрей повзрослеет и станет настоящим партнёром. Но ничего не менялось.
— Знаете что, — она поднялась из-за стола, — думайте как хотите. Я пойду докрашу кухню.
— Сядь, — процедил Андрей. — Мы ещё не закончили ужин.
— А я закончила, — спокойно ответила Инга и направилась к выходу из комнаты.
— Видишь, Андрюша? — повысила голос Алла Викторовна. — Вот она, настоящая Инга. Эгоистка, думающая только о себе. Я с самого начала говорила, что она не создана для семейной жизни. Настоящая жена не стала бы так обращаться с мужем и его матерью!
Инга остановилась в дверях.
— Настоящий муж защищал бы свою жену, а не позволял матери оскорблять её.
Алла Викторовна побагровела.
— Да как ты смеешь! После всего, что я для вас сделала! Андрей, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Андрей вскочил с места.
— Извинись немедленно!
— За что? — тихо спросила Инга. — За то, что сказала правду?
— За то, что оскорбила мою мать! — заорал Андрей, и Инга даже отшатнулась — он никогда прежде не повышал на неё голос.
— Я не оскорбляла её. Я сказала, что ожидаю поддержки от тебя.
— Поддержки? — он презрительно фыркнул. — В чём? В твоих постоянных капризах? То ремонт не такой, то я мало зарабатываю, то мама слишком часто приходит!
— Мама слишком часто указывает, как мне жить, — поправила Инга. — И ты никогда не становишься на мою сторону.
— Потому что она права! — выкрикнул Андрей. — Ты действительно ведёшь себя как эгоистка! Моя мать хочет как лучше, а ты только и делаешь, что огрызаешься!
Алла Викторовна промокнула несуществующие слёзы платочком.
— Я всегда хотела для вас только добра. Всегда старалась помочь...
— Помочь? — Инга почувствовала, как что-то ломается внутри. — Вы называете это помощью? Постоянные замечания, критика, вмешательство в наши отношения?
— Да как ты смеешь... — начала Алла Викторовна, но Инга перебила её:
— Нет, это вы как смеете! Пять лет я терпела ваши нападки, пять лет пыталась быть вежливой, пять лет закрывала глаза на то, как вы настраиваете против меня Андрея! Я больше не могу и не хочу!
Она повернулась к Андрею:
— А ты? Ты хоть раз в жизни принял самостоятельное решение? Без одобрения мамы? Хоть раз встал на мою сторону?
Андрей смотрел на неё с открытым ртом, явно шокированный этим внезапным взрывом.
— Ты сошла с ума, — наконец выдавил он. — Извинись перед мамой немедленно!
— Нет, — твёрдо ответила Инга. — Больше никаких извинений. Я устала.
— Тогда, может, нам стоит подумать о нашем будущем, — тихо, но с угрозой произнёс Андрей.
— Может, и стоит, — согласилась Инга, удивляясь своему спокойствию.
Алла Викторовна встала, выпрямившись во весь свой немалый рост.
— Если ты думаешь о разводе, — прошипела она, — то учти: я прекрасно знаю законы. Вы живёте вместе пять лет. Половина квартиры по суду отойдёт Андрею. А то и вся, если хороший адвокат постарается. У меня связи, и я этого добьюсь. Так что если разведёшься с моим сыном, я у тебя квартиру заберу. Это я тебе обещаю.
Инга смотрела на эту женщину, на её перекошенное от злости лицо, и вдруг почувствовала невероятное облегчение. Словно тяжёлая ноша, которую она тащила годами, вдруг упала с плеч.
— Знаете, Алла Викторовна, — спокойно произнесла она, — мне всё равно. Делайте что хотите. Подавайте в суд, отбирайте квартиру, хоть землю ешьте. Я больше не боюсь вас.
Она повернулась к Андрею:
— И тебя тоже. Я хочу, чтобы ты собрал вещи и ушёл. Сегодня же.
— Что? — он уставился на неё, как на сумасшедшую. — Ты выгоняешь меня?
— Да, — кивнула Инга. — Я выгоняю тебя из своей квартиры и из своей жизни.
— Ты не можешь этого сделать! — воскликнула Алла Викторовна. — Вы же пара!
— Больше нет, — отрезала Инга. — И никогда не были по-настоящему. Настоящая пара — это вы с Андреем. Вот и живите вместе, раз вам так хорошо вдвоём.
Андрей побелел от ярости.
— Ты пожалеешь об этом, — процедил он. — Мама права. Мы заберём у тебя эту чёртову квартиру. И всё остальное тоже.
Инга улыбнулась:
— Попробуйте. А теперь, пожалуйста, уходите. Оба.
— И ты просто взяла и выставила их? — Марина, лучшая подруга Инги, смотрела на неё с восхищением. — Вот так, с вещами, посреди ночи?
Инга кивнула, отпивая кофе. Они сидели в маленькой кофейне недалеко от её офиса. Прошла неделя с момента разрыва с Андреем, и Инга до сих пор не могла поверить, что решилась на этот шаг.
— Он забрал свои вещи на следующий день, пока я была на работе. Оставил ключи и записку, что я ещё пожалею о своём решении.
— И как ты? Жалеешь? — Марина внимательно изучала лицо подруги.
Инга задумалась. Последнюю неделю она спала как убитая, впервые за долгое время. Закончила ремонт на кухне. Начала выходить на пробежки по утрам. Созвонилась с родителями, с которыми почти не общалась последний год — Андрей считал их «слишком простыми» и всячески препятствовал встречам.
— Знаешь, что странно? — она посмотрела на подругу. — Я чувствую облегчение. Как будто выбралась из тёмного подвала на свет. Я и не осознавала, насколько была несчастна все эти годы.
— Ты изменилась, — кивнула Марина. — В хорошем смысле. Глаза блестят, спина прямая. Как будто помолодела лет на пять.
— А как же квартира? — спросила Марина после паузы. — Они ведь правда могут подать в суд?
Инга пожала плечами:
— Пусть подают. Я проконсультировалась с юристом. Так как мы не были в официальном браке, а квартира куплена до начала отношений, им будет очень сложно что-то доказать. Тем более что ипотеку я выплачиваю сама, и все документы оформлены на меня.
— А если всё же отсудят?
— Тогда я начну всё сначала, — просто ответила Инга. — Я уже сделала это однажды, когда открыла свой бизнес с нуля. Смогу повторить. Главное — я поняла, что больше не хочу жить чужой жизнью, подстраиваясь под чужие ожидания.
— А он звонил? Пытался помириться?
— Ещё как, — усмехнулась Инга. — Сначала угрожал, потом умолял вернуться. Говорил, что мама больше не будет вмешиваться, что он изменится...
— И ты не поверила?
— Нет. Знаешь, это как прозрение. Вдруг понимаешь, что человек никогда не изменится, потому что не видит проблемы. Он искренне считает, что я — истеричка, а его мать — святая. И всегда будет так считать.
Марина кивнула:
— А как Алла Викторовна? Продолжает угрожать?
— О, она развернула целую кампанию, — Инга горько усмехнулась. — Звонит моим знакомым, рассказывает, какая я неблагодарная. Даже к родителям моим приезжала — жаловалась, что я разбила сердце её сыночку. Представляешь?
— И что родители?
— Папа сказал, что давно хотел познакомиться с женщиной, которая превратила его дочь в запуганную мышь, и попросил её больше не приходить. А мама добавила, что если она ещё раз появится у них на пороге, то вызовет полицию.
Марина расхохоталась:
— Вот это да! А я и не знала, что у твоих родителей такой характер!
— Я тоже, — призналась Инга. — Всё это время я думала, что они не одобрят мой разрыв с Андреем, что будут настаивать на примирении. А они, оказывается, с самого начала видели, что происходит, просто не вмешивались, уважая мой выбор.
Она помолчала и добавила:
— Знаешь, что сказал папа? «Наконец-то мы вернули нашу дочь».
Марина взяла Ингу за руку:
— А как твой бизнес? Ты говорила, что Андрей настаивал, чтобы ты его продала...
— Да, он считал, что мой интернет-магазин — это несерьёзно, что я должна найти «нормальную работу» или сидеть дома и готовиться стать матерью, — Инга покачала головой. — Я чуть не послушалась его в прошлом году. А теперь понимаю, что это была бы огромная ошибка. Мой магазин — это часть меня, моё детище. И, между прочим, он приносит неплохой доход.
— Так что, никаких сожалений? — Марина пристально посмотрела на подругу.
Инга задумалась. Она вспомнила эти пять лет: постепенное угасание своих желаний и стремлений, привычку говорить тише, чтобы не раздражать Андрея, бесконечные попытки угодить свекрови, чувство вины за каждую мелочь...
— Единственное, о чём я жалею, — медленно произнесла она, — это о том, что не сделала этого раньше. Пять лет коту под хвост.
— Не совсем, — возразила Марина. — Теперь ты хотя бы знаешь, чего не потерпишь в отношениях. И уже не наступишь на те же грабли.
Инга хмыкнула:
— Ты не представляешь, сколько документов мне пришлось поднять. Оказывается, Андрей втихую оформил на себя часть моей техники, взял кредит под залог моей машины. Я даже не знала, что подписываю эти бумаги — он подсовывал их мне вместе с другими документами.
— Вот мразь, — прошипела Марина. — И что теперь?
— Теперь разгребаю, — пожала плечами Инга. — Машину пришлось продать, чтобы закрыть его кредит. Зато юрист нашёл нестыковки в документах. Если повезёт, вернём хотя бы телевизор и ноутбук.
— А квартира? Они правда могут её отсудить?
— Вряд ли, — покачала головой Инга. — Но попытаются, это точно. Вчера пришла бумага — они подали иск. Алла Викторовна, видимо, нашла какого-то юриста, который согласился представлять их интересы.
— Вот же... — Марина осеклась. — Слушай, а почему бы тебе не пойти ва-банк? Продай квартиру сейчас, пока суд не наложил арест. Деньги на счёт — и привет.
Инга усмехнулась:
— Думаешь, я не пыталась? Как только они узнали, что я выставила квартиру на продажу, сразу же оформили исковое заявление об аресте имущества до решения суда. Теперь я не могу ни продать её, ни даже сдать.
— Сволочи.
— Да, — кивнула Инга. — Но знаешь что? Я всё равно не жалею. Даже если придётся отдать им половину или всю квартиру — плевать. Зато я снова чувствую себя собой. Понимаешь?
Марина накрыла ладонью её руку:
— Ещё как. Ты, кстати, с родителями поговорила?
— Да. Они предложили переехать к ним, если что. Но я справлюсь сама. У меня бизнес, в конце концов. Не пропаду.
— А Андрей звонил?
— Звонил, — Инга поморщилась. — Сначала угрожал, потом плакал в трубку, что не может без меня жить. А вчера прислал сообщение, что если я не вернусь, он всё равно не оставит меня в покое. Типичная история — сначала довести до ручки, а потом не отпускать.
— Ты бы заявление в полицию подала, — нахмурилась Марина. — Мало ли что у него на уме.
— Уже, — кивнула Инга. — И камеру у двери поставила. И с соседями поговорила, чтобы в подъезд его не пускали.
Марина покачала головой:
— Страшно.
— Не страшно, — твёрдо сказала Инга. — Противно. Но знаешь, я на сто процентов уверена, что справлюсь. Что бы они ни придумали — я выстою.
Телефон зазвонил, когда Инга заканчивала переговоры с очередным поставщиком. Номер был незнакомый.
— Инга Сергеевна? — раздался в трубке женский голос. — Вас беспокоит секретарь адвоката Зиминой Натальи Викторовны. Алла Викторовна Демидова просила связаться с вами и назначить встречу.
Инга стиснула зубы. Очередной трюк свекрови.
— Передайте Алле Викторовне, что все переговоры — только через моего адвоката.
— Она настаивает на личной встрече, — голос в трубке звучал безэмоционально. — Говорит, что у неё есть предложение, которое может вас заинтересовать.
— Сомневаюсь, — фыркнула Инга. — Нам не о чем разговаривать.
— Она сказала передать, что готова отозвать иск, — продолжила девушка на том конце провода. — При определённых условиях.
Инга замерла. Отозвать иск? Это что-то новенькое.
— Каких условиях?
— Она обсудит это лично с вами. Завтра в 14:00 в нашем офисе на Ленинском проспекте. Адрес я вам сброшу сообщением.
Инга помедлила. Это могла быть ловушка. Но с другой стороны, что она теряет? Они и так делают всё возможное, чтобы испортить ей жизнь.
— Хорошо, — наконец согласилась она. — Я приду.
Офис адвоката оказался небольшим, но солидным. Секретарша — молодая девушка с безупречным макияжем и ледяным выражением лица — проводила Ингу в переговорную, где уже ждала Алла Викторовна.
Свекровь выглядела как всегда безупречно: строгий костюм, идеальная укладка, маникюр. Словно не она ещё месяц назад орала в истерике и угрожала отобрать квартиру.
— Спасибо, что пришла, — сухо произнесла она, когда Инга села напротив.
— Я слушаю, — Инга решила не тратить время на расшаркивания.
Алла Викторовна изучающе посмотрела на неё, затем открыла лежащую перед ней папку.
— Мой адвокат считает, что наши шансы в суде пятьдесят на пятьдесят, — начала она. — Возможно, нам удастся доказать, что вы вели совместное хозяйство и Андрей вкладывался в содержание квартиры. Возможно, нет.
— И? — Инга скрестила руки на груди.
— И я предлагаю компромисс, — Алла Викторовна подняла взгляд. — Мы отзываем иск. Полностью. Квартира остаётся твоей, без каких-либо претензий с нашей стороны.
Инга почувствовала подвох.
— А взамен?
— Взамен ты возобновляешь отношения с Андреем, — спокойно ответила свекровь. — Он любит тебя. Он раскаивается. Он готов измениться.
Инга уставилась на неё, не веря своим ушам.
— Вы серьёзно? После всего, что произошло? После угроз, преследований, исков?
— Бывают ситуации посложнее, — пожала плечами Алла Викторовна. — Люди ссорятся, потом мирятся. Обычное дело.
— Нет, — твёрдо ответила Инга. — Это не «обычное дело». Это шантаж и манипуляция. И ответ — нет.
— Подумай хорошенько, — Алла Викторовна подалась вперёд. — Суд может затянуться на годы. Все эти годы ты не сможешь распоряжаться квартирой. А если мы выиграем — останешься вообще ни с чем.
— И что, по-вашему, я должна продать себя за квартиру? — Инга почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. — Вернуться к человеку, который меня унижал, контролировал, манипулировал? И всё ради чего — ради квадратных метров?
— Не драматизируй, — отмахнулась Алла Викторовна. — Андрей — нормальный мужчина. Просто немного избалованный. Он изменится, обещаю.
— Нет, не изменится, — покачала головой Инга. — И вы это знаете. Он ваша копия — такой же эгоистичный, такой же безжалостный, такой же уверенный в своём праве распоряжаться чужими жизнями.
Алла Викторовна поджала губы:
— Значит, отказываешься?
— Да, — Инга встала. — Можете забрать квартиру, машину, вещи — всё, что хотите. Но меня вы не получите. Никогда.
Она направилась к выходу, но у самой двери обернулась:
— И передайте Андрею, что если он ещё раз появится возле моего дома или работы, я не просто заявление напишу — я добьюсь, чтобы его посадили за преследование. Это моя последняя попытка решить всё по-хорошему.
— Ты ещё пожалеешь, — прошипела ей вслед Алла Викторовна. — Мы тебя уничтожим.
Инга лишь усмехнулась, закрывая за собой дверь.
— Так что с квартирой? — Марина протянула Инге стаканчик с кофе.
Они сидели на скамейке в парке. Прошло три месяца с того памятного разговора в офисе адвоката.
— Пришлось продать, — пожала плечами Инга. — За копейки, конечно, — кому нужна квартира с обременением и судебными перспективами? Но хватило на первый взнос за новую, поменьше.
— А суд?
— Идёт, — Инга отпила кофе. — Но теперь мне всё равно. Пусть судятся хоть до второго пришествия — им уже нечего с меня взять.
— А Андрей?
— Отстал, наконец, — Инга усмехнулась. — После того, как я всё-таки добилась, чтобы ему выписали предупреждение за преследование. Теперь только через адвокатов общаемся.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Марина, — когда ты только рассталась с ним, я боялась, что ты сорвёшься. Что не выдержишь давления.
— Я тоже боялась, — призналась Инга. — Особенно когда начались угрозы, иски, звонки среди ночи... Но потом поняла одну простую вещь: они могут отнять у меня имущество, деньги, даже крышу над головой. Но они не могут отнять моё право распоряжаться собственной жизнью. И как только я это осознала — страх ушёл.
Она сделала глоток кофе и добавила:
— Знаешь, что самое смешное? Я благодарна им.
— Благодарна? — изумилась Марина. — За что?
— За то, что они показали своё истинное лицо. За то, что не пытались притворяться. За то, что вынудили меня сделать выбор — прогнуться или встать в полный рост. Если бы не их подлость, я, возможно, так и жила бы в полумраке, боясь собственной тени.
Марина покачала головой:
— А что будет дальше?
Инга пожала плечами:
— Поживём — увидим. Сейчас я просто наслаждаюсь свободой. А всё остальное — дело наживное.