Ещё полгода назад я была уверена: это лучшая покупка в моей жизни. Дом в коттеджном посёлке, час езды от города, чистый воздух, тишина. Идеальное место для семейных выходных, праздников, каникул с внуками.
— Мам, ты точно не пожалеешь? — спрашивал Дмитрий, когда я показывала ему фотографии. — Это же дорого, да и далеко от города.
— Ерунда, — отмахивалась я. — Вы с Леной и детьми будете здесь отдыхать. Подумай, как Вике с Мишей полезно будет на природе время проводить. А мне в радость будет готовить для всей семьи, баню топить.
Дима кивал неуверенно, но я была так воодушевлена идеей, что не заметила его сомнений. В голове уже рисовались картинки: воскресные завтраки на веранде, детский смех в саду, вечерние разговоры у камина.
Покупала дом в мае. Ремонт закончили к августу. А в сентябре Дима сообщил, что его компания переводит его в Германию на три года.
— Это большой шанс, мам, — объяснял он по телефону. — Зарплата в три раза больше, квартиру служебную дают.
— А дом? — только и смогла спросить я.
— Дом... Ну, ты же и сама можешь там жить. Или продать.
Продать. Как будто речь шла о старом пылесосе, а не о моей мечте.
Сейчас октябрь. Дети уехали месяц назад, прислали пару фотографий из Дюссельдорфа — довольные, счастливые. А я стою в пустом доме и не знаю, зачем сюда приехала.
В первой спальне стоит детская кроватка, которую я купила для Миши. Во второй — двуспальная кровать для Димы с Леной. В третьей планировала обустроить рабочий кабинет для сына, чтобы он мог работать удалённо. В четвёртой хотела сделать игровую для внуков.
А теперь всё это пустует. Мебель накрыта чехлами, окна закрыты шторами. Дом как декорация к спектаклю, который отменили.
Иду на кухню, ставлю чайник. На большом столе, рассчитанном на восемь человек, одиноко стоит моя чашка. Включаю телевизор для фона, но даже звук не может заполнить эту пустоту.
Звонит телефон. Дима.
— Привет, мам! Как дела? Как дом?
— Нормально, — говорю сухо.
— Мам, ну не сердись. Я же не специально. Предложение неожиданное было, от него нельзя было отказаться.
— Не сержусь, — вру я. — Живите как хотите.
— Мы обязательно приедем на Новый год. Обещаю.
На Новый год. То есть через три месяца. А что делать с домом до этого?
После разговора сижу в тишине и чувствую, как накатывает. Не на Диму — он действительно не виноват. На себя. На свою глупость, доверчивость, на то, что строила планы за других людей.
Ноябрь выдался дождливым. Каждые выходные езжу в дом, хотя понимаю — зачем? Проверяю, всё ли в порядке, протираю пыль, которой почти нет, поливаю цветы на подоконниках.
Соседи здороваются, но мало говорят. У всех свои дела, свои семьи, свои заботы. Я единственная, кто приезжает сюда одна.
— А где ваша семья? — спросила как-то соседка Марина Петровна. — Дом-то большой для одного человека.
— Сын в командировке, — ответила я. Не хотелось объяснять, что "командировка" на три года и в другой стране.
Дома в городе, в своей квартире, я ловлю себя на том, что всё чаще думаю о продаже. Но каждый раз, когда начинаю набирать номер риэлтора, рука опускается. Как можно продать мечту? Пусть даже несбывшуюся.
Звоню подруге Тане, рассказываю о ситуации.
— Да брось ты, Наташ, — говорит она. — Дом хороший, деньги вложены немалые. Найди применение. Хочешь, ко мне на дачу приезжай, посмотришь, как я организовала.
У Тани действительно дача — небольшая, уютная. Она выращивает овощи, цветы, консервирует на зиму. Но её дача — это огород и двухкомнатный домик. А у меня что? Лес вокруг, в котором я не разбираюсь, и огромное пространство, которое не знаю, чем заполнить.
— А детей сюда приводить не пробовала? — предлагает Таня. — Ну, знакомых. У Светки дочка маленькая, у Оли внуки.
Представляю себе чужих детей в комнатах, которые планировала для своих внуков. Почему-то эта мысль не радует, а расстраивает ещё больше.
В декабре звонит Дима.
— Мам, мы, наверное, не сможем на Новый год приехать. Лена простыла, врач не советует лететь с детьми.
— Понятно, — говорю холодно.
— Не расстраивайся, пожалуйста. Мы обязательно летом приедем. На всё лето.
Летом. Через восемь месяцев. А дом пустует, много денег уходит на отопление.
Новый год встречаю дома, в городской квартире. По телевизору показывают семейные фильмы, а я думаю о том, что могла бы сейчас сидеть у камина в своём доме, если бы не надеялась на других.
Первого января еду в дом — просто потому, что больше некуда. В коттеджном посёлке тихо, из некоторых домов идёт дым — значит, хозяева празднуют. А в моём доме темно и холодно.
Растапливаю камин, сижу перед огнём с чашкой чая. За окном метёт снег, ветер стучит ставнями. И вдруг я понимаю: а ведь здесь красиво. Тихо, спокойно. Может, не всё потеряно?
В январе звонит соседка Марина Петровна.
— Наталья Викторовна, у меня к вам просьба. Ко мне друзья приедут на выходные, а у меня дом маленький, всех не размещу. Не могли бы вы одну пару пустить переночевать? Заплатят, конечно.
Первый импульс — отказаться. Чужие люди в моём доме? Но потом думаю: а почему нет? Всё равно пустует.
— Хорошо, — говорю. — Только я не знаю, сколько брать.
— Да символически. Тысячи две за ночь.
Две тысячи? За одну ночь? Это же почти столько, сколько я плачу свет в месяц.
В пятницу вечером ко мне приезжают гости Марины Петровны — супружеская пара лет сорока пяти. Он работает в IT, она — дизайнер. Живут в Москве, но иногда хотят вырваться на природу.
— Какой у вас прекрасный дом! — восхищается Светлана, рассматривая интерьер. — Так уютно, так продумано всё.
— А камин работает? — интересуется Андрей. — Мы давно мечтаем посидеть у настоящего огня.
Показываю им комнату, объясняю, где что находится. Они ведут себя деликатно, не шумят, даже предлагают заплатить больше.
— За такой сервис и обстановку это очень недорого, — говорит Светлана.
Утром они уезжают довольные, оставляют в социальных сетях хорошие отзывы. А через неделю мне звонит незнакомая женщина.
— Здравствуйте, мне Светлана Кравцова дала ваш номер. Говорит, у вас можно снять комнату на выходные?
— Я... — растерялась я. — А откуда вы узнали?
— Светлана выложила фотографии, написала, какой у вас замечательный дом. У меня подруга юбилей отмечает, хотим загородом собраться, но своей дачи нет.
Подруга хочет отметить юбилей. Пять женщин на два дня. Предлагают десять тысяч за выходные.
Десять тысяч. Столько я трачу на коммунальные за месяц.
— Хорошо, — слышу свой голос. — Приезжайте.
Женщины оказываются приятными, весёлыми. Готовят на моей кухне, смеются, рассказывают истории. Дом наполняется жизнью, звуками, запахами.
— А вы не думали всерьёз этим заниматься? — спрашивает одна из них, Ирина. — У вас же готовый мини-отель. Красиво, удобно, недалеко от города.
— Не знаю, — честно отвечаю. — Не думала об этом.
— А зря. Сейчас многие хотят отдыхать за городом, но не у всех есть дачи. А гостиниц в вашем районе нет.
После их отъезда хожу по дому и думаю. А что если? Четыре спальни — это четыре номера. Большая кухня-гостиная — общее пространство. Камин, терраса, лес рядом.
Но ведь я покупала дом для семьи, для внуков. А теперь что — сдавать его чужим людям?
Февраль и март пролетают незаметно. Гости появляются регулярно — то молодые пары, то компании друзей, то одинокие люди, которые хотят побыть на природе. Слухи разносятся быстро, номер телефона передают из рук в руки.
Я постепенно вхожу во вкус. Покупаю красивое постельное бельё, обустраиваю каждую комнату по-своему. В детской делаю номер для семей с детьми, в кабинете — номер для тех, кто приезжает работать на удалёнке.
Гости оставляют отзывы в интернете. Кто-то хвалит завтраки, которые я готовлю по желанию. Кто-то — уют и чистоту. Кто-то — возможность погулять по лесу и подышать чистым воздухом.
— У хозяйки золотые руки и доброе сердце, — пишет одна женщина. — Чувствуешь себя как дома, только лучше.
Как дома, только лучше. Эти слова западают в душу.
Звонит Дима.
— Мам, как дела? Как дом?
— Хорошо, — отвечаю. — Я теперь мини-гостиницу веду.
— Что? — удивляется он. — Какую гостиницу?
Рассказываю. Дима слушает, и в его голосе слышится... одобрение?
— Знаешь, мам, это классная идея. И деньги будешь зарабатывать, и дом не пустует. А мы когда приедем, ты просто не будешь гостей принимать.
Когда приедете. Он уже не обещает конкретных дат, и я понимаю: наши планы разошлись окончательно. И это нормально.
В апреле регистрирую ИП, оформляю всё официально. Делаю простенький сайт, размещаю фотографии комнат. Бронирования идут одно за другим.
К маю я уже знаю, что делаю правильно. Деньги от гостей не только покрывают все расходы на дом, но и дают неплохую прибыль. Но главное не в деньгах.
Главное в том, что дом живёт. В нём готовят, смеются, отдыхают, строят планы. Семьи приезжают с детьми — и детский смех звучит в тех комнатах, где я хотела слышать голоса внуков. Влюблённые пары сидят у камина — и огонь горит не зря. Друзья собираются на кухне — и большой стол накрывается для компаний.
Это не та семья, которую я планировала. Но это жизнь, тёплая и настоящая.
Лето выдалось жарким. Городские жители рвутся на природу, и мой дом заполнен почти каждые выходные. Я привыкла к тому, что вечером пятницы приезжают одни люди, а утром понедельника уезжают другие. К тому, что нужно всегда держать дом в идеальном порядке, быть приветливой и услужливой.
Но странное дело — это не тяготит. Наоборот, даёт ощущение нужности, полезности.
В июне приезжает семья с двумя детьми — мальчиком лет пяти и девочкой трёх лет. Малыши носятся по дому, играют в саду, купаются в надувном бассейне, который я поставила на террасе.
— Миша, слезай! — кричит мама, когда мальчик карабкается на старую яблоню.
Миша. У меня внук тоже Миша. Я замираю с лейкой в руках и смотрю на этого чужого ребёнка. Пять лет, вихрастые волосы, такой же подбородок, как у моего внука. Только мой Миша сейчас в Дюссельдорфе учит немецкие слова, а этот играет в моём саду.
Мальчик спрыгивает с дерева и бежит к маме. Она обнимает его, что-то шепчет на ухо. Обычная картинка. Кому-то этот сад нужен прямо сейчас, а не когда-нибудь потом.
Вечером сидим на террасе — я и родители детей. Москвичи, приехали на три дня подышать воздухом. Он программист, она что-то связанное с рекламой. Обычные люди, уставшие от города.
— А у вас есть дети? — спрашивает женщина, наблюдая, как я убираю детские игрушки.
— Сын, — отвечаю, складывая машинки в коробку. — В Германии теперь.
— Далеко... Наверное, тяжело?
Я задумываюсь. Тяжело ли? Раньше сказала бы — невыносимо. А сейчас как-то по-другому.
— Было тяжело, — говорю честно. — Особенно когда поняла, что дом покупала зря.
— Как зря?
— Для них покупала. Думала, будем тут семьёй собираться, праздники отмечать. А они уехали.
Женщина кивает понимающе.
— И что теперь? Жалеете о покупке?
Хороший вопрос. Жалею ли? Полгода назад точно жалела.
— Раньше жалела, а сейчас думаю: может, всё правильно получилось. Сын живёт своей жизнью, я — своей. И дом не пропадает.
В августе звонит Дима.
— Мам, слушай, мы на Новый год, кажется, сможем прилететь. Ненадолго, дней на десять. У тебя свободно будет?
— Конечно, — отвечаю. — Гостей на эти даты не возьму.
— Спасибо. А как дела вообще? Как твоя гостиница?
Он говорит "твоя гостиница" без иронии, с каким-то уважением даже. И мне становится тепло.
— Нормально. Люди добрые попадаются.
— Я рад, мам. Честно.
После разговора сижу на кухне и понимаю: я действительно рада предстоящему приезду. Но как-то спокойно рада, без той лихорадочной жажды, которая была раньше. Раньше я ждала их как спасения от одиночества. А теперь просто как дорогих гостей.
Декабрь. Ровно год, как я думала продать дом. Сейчас эта мысль кажется абсурдной.
За год тут переночевали... даже не считала. Много. Семьи, пары, одинокие люди. Кто-то приезжал один раз, кто-то стал постоянным гостем.
Андрей с женой — те самые, первые — теперь бронируют у меня выходные раз в два месяца. Знают, где какие полотенца лежат, помнят, что кофемашина капризная. Почти свои стали.
— Наталья Викторовна, — говорит Андрей, помогая растопить камин, — а ведь у вас тут особая атмосфера. Не как в обычной гостинице.
— А как?
— Как дома. Но не навязчиво. Чувствуешь, что ты желанный гость, а не клиент.
Желанный гост. Может, в этом и секрет. Я действительно рада людям, которые приезжают. Не из-за денег — хотя деньги тоже важны. Просто рада, что дом нужен, что кому-то здесь хорошо.
Тридцать первого декабря приезжает Дима с семьёй. Дети выросли, Вика теперь настоящая барышня. Миша вытянулся, говорит смешно — то по-русски, то вдруг немецкое слово вставит.
— Бабушка, а можно я в моей комнате буду спать? — спрашивает он.
Его комната. Я приготовила детскую специально для него, хотя знала, что он приедет только на десять дней.
— Конечно, — отвечаю. — Это же твоя комната.
Лена рассказывает о Германии, показывает фотографии. Дима оглядывает дом, хвалит ремонт, интересуется гостями.
— А знаешь, что мне нравится? — говорю я, когда мы сидим у камина после ужина.
— Что?
— Что дом наконец живёт по-настоящему. Не пустует в ожидании, а используется.
— И не жалко чужих людей пускать?
Думаю над его вопросом. Жалко ли?
— А они уже не совсем чужие. Многие не первый раз приезжают. Я их знаю, они меня. Получается такая... расширенная семья.
— Расширенная семья, — повторяет Дима и улыбается. — Мне нравится.
Через неделю они улетят, дом опустеет на пару дней. А потом приедут новые гости — я уже записала бронь на январь.
Автор: Алексей Королёв