Можно песню написать о том, как не хочется уезжать далеко от сада, трагическую и лирическую. Вечерний свет, долгожданная прохлада, слушанье соловьиного посвиста по расписанию, - а тут нелепость какая-то, нужно уезжать. И пусть это всего на несколько дней, и задачи предстоят в целом приятные, все равно это кажется украденным куском удовольствия. Уже закрыв дом и намазав руки кремом, которые почему-то сохнут в машине на обратной дороге, я всегда непременно подхожу к садовому крану и набираю лейку воды. Дети машут из машины, нетерпение мужа сквозит даже сквозь сколько-то-клапанное (всегда забываю) стучание двигателя, а я, будто спохватившись, слушаю удары воды по оцинкованному дну и неторопливо наполняю лейку. Пусть к моему возвращению стоит с десяток литров теплой воды, я вернусь и сразу полью пеларгонию или, например, хвощ в кашпо у крыльца, или горшки с саженцами за лавочкой, или свесивший уши куст молоденькой азалии. Кого хочу, в общем, того и полью.
И эта мысль о лейке, о том, что она стоит и терпеливо меня ждет (в отличие от мужа), эта мысль греет и хоть как-то примиряет с тем, что по какому-то нелепому стечению обстоятельств, по какому-то недоразумению я и сад оказались разлучены. Эта лейка, как якорек безопасности и гармонии, моей самости, напоминание о том, что где-то есть такое чудесное место, в котором для меня всегда найдется творческое дело по плечу.
Набрала я лейку и в этот раз, уезжая на четыре дня. Но уже в обед того дня, когда мне предстояло вернуться, соседка написала, что деревню накрыл чуть ли не тропический ливень, а в довершение по дороге нас нахлестало дождем по автомобильным бокам. Что ж, зато не поливать.
Сад смиренно лежал. Лежала оборвавшая мои хлипкие подвязки канадская плетистая роза, лежала и Балерина, чем заставила мое сердце опуститься в бездну отчаяния: я пела ей дифирамбы все прошлое лето, не найдя ни единого недостатка, но ведь не было и ни единого дождя прошлым летом.
Но насчет моей любимицы я погорячилась. На другой день она отряхнулась и поднялась как ни в чем не бывало. Но не поднялись дельфиниумы, юнец-боярышник, соцветия раздобревшей в черноземе манжетки, свечки geuchera.
Мокрый и холодный сад на другой день не успел просохнуть, но стал теплым. И трава - вот кто никогда не унывает, подросла, будто в ускоренной съемке. Доставай косу, Маруся. Коси, коса, пока роса.
Для молодого неопытного садовода все в новинку. Прошлый год был засушливый, с холодными ночами, нынешний год заботливо обошел нас с катаклизмами, и на смену теплой зиме пришла теплая весна, потом в меру влажное лето. Это совершенно другие условия для растений, новые обстоятельства для садовода. Я не поспеваю полоть, косить. Я только диву даюсь, как вымахали прошлогодние скромняжки. По счастью, я перестала воспринимать кустарники и даже многолетники как что-то монументальное и неприкасаемое и спокойно обуздываю распоясавшуюся братию при помощи ножниц и кузькиной матери. А порой просто подхожу и выдергиваю лишнее руками, как, например, у перезимовавшего лофанта, который, по всей видимости, решил, что уж коль скоро он такой молодец и соблаговолил перезимовать, то цветник отныне целиком и полностью его. Нет, братец, не на ту напал, - приговариваю я, словно хворост, неся под мышкой очередной сноп пахнущих анисом стеблей.
Не надо поливать горшки, во множестве расставленные по саду. Трясунка, к примеру, проходит у меня испытание на декоративность как раз в горшке. И как же она подросла за эти четыря дня моего отсутствия!
С лейкой я все же пошла к огурцам. Они растут под нетканкой, там точно суше, чем везде, и, кажется, перелить их невозможно. Вылив несколько литров теплой воды, сорвав первый огурец в форме пупырчатой скобки, поставила лейку у колодца. Судя по прогнозу, где дни хоть и ясные, но прохладные, а ночи и вовсе августовские, она мне не понадобится несколько дней точно. Ну и хорошо, свободными руками косить, полоть и подвязывать возлежащий сад гораздо удобнее.
Ваша Маруся