Практически полностью фантастическая, но в чём-то очень даже жизненная история.
Глава 18
Кто же это додумался подавать такие жуткие сигналы, от которых волосы дыбом встают. Специально что ли они такие чудовищные, чтобы до каждой нервной клеточки дошли. Она выглянула в коридор, отсюда был прекрасный вид на так называемый центральный пост - там мужчины сосредоточенно что-то рассматривали - молчаливые и серьезные.
Интересно, что же у них все-таки случилось, она всмотрелась в напряженные спины, приставать с расспросами к ним не хотелось. Вдруг еще помешает, отвлечет от важных дел. Какой водитель не огрызнется, когда его отвлекают в то время, когда он осуществляет параллельную парковку или разворот. Попадешь под горячую руку и тут же получишь в свой адрес пулемётную очередь из многоэтажных лексических вывертов.
Андрей словно почувствовал, что она смотрит на него и оглянулся. Анна тут же отвела взгляд в сторону, пусть не думает, что она за ними наблюдает. Некоторое время разглядывала змеящуюся по потолку трубу, которая причудливо изгибалась, разветвлялась и уходила из поля зрения. Вокруг неё, на некоторых приборах и механизмах, были нанесены полустертые непонятные аббревиатуры абсолютно тарабарского содержания, попробовала расшифровать одну из них, но быстро поняла, что это бесполезно. Пробежалась взглядом по трубе и снова случайно посмотрела на Андрея. Он поймал ее взгляд, подмигнул и уткнулся в свои приборы.
- Ку-ку! В проеме появился Данька, он оперся длинными руками о притолоку, заполняя собой все пространство. - Как ты, мам?
- А ты не знаешь, что там случилось? - Анна головой мотнула в сторону центрального поста.
Данька посмотрел в ту сторону, - Да я сам толком не понял, что-то обнаружили. То ли кракена, то ли кальмара убийцу. - сын понизил голос до страшного шепота и пошевелил пальцами, изображая щупальца.
- Это вряд ли, ни один приличный кракен не выживет в такой холодрыге, - она постучала ладонью около себя, - посиди со мной, шутник.
Данька послушно опустился на скамейку около матери, а она пригладила его торчащие в разные стороны вихры. Она всматривалась в лицо сына, такое знакомое и домашнее. После того, что она услышала от Андрея, Анна уже и сама ни в чем не была уверена.
Больше двадцати лет назад
Аня стояла пред ликом Богоматери в руках ее подрагивала тонкая свечка. В эту церковь, спрятавшуюся в густых зарослях сирени, она зашла случайно. На душе в последние дни было муторно. Было такое ощущение, что она прожила какой-то этап в жизни, который закрывается и возвращения к нему уже не будет. А вот будущее она видела смутно. Слишком тяжелый груз остался там, в прошлом. Хотелось получить совет - куда двигаться дальше, как найти в себе силы, чтобы просто жить дальше. Еще недавно она была полна планов, надежд. Она реально ощущала за спиной огромные крылья, и поэтому предпочитала не ходить по земле, а летать, парить, порхать… Казалось, что ничего невозможного в мире нет, все в ее руках.
А сегодня она ощущала на своих плечах невероятную тяжесть, и еле переставляла ноги, бездумно бродя по городу. Как только она оставалась один на один с собой - в голову сразу начинали лезть разные мысли о собственной никчемности. Ненужности. Бесцельности своего существования. Мир, блиставший еще недавно миллионами красок, вдруг предстал перед нею пыльной бесцветной декорацией. Звуки потонули в серой вате. Даже слез не было - глаза были сухи.
И вдруг она услышала колокола, отчетливо. Звон разливался в пространстве и манил за собой. Она пошла на этот звук и очутилась у входа в церковь. Никогда не замечала здесь церковь, так хитро пряталась она за буйно разросшимися кустами сирени. Чья-то добрая рука разбила у крыльца цветник. Золотыми шарами обильно цвело растение, которое она всегда называла "бабушкиным", в окружении голубых стрел дельфиниума и флоксов - цветник был лишен какого бы то ни было столичного лоска, зато радовал глаз деревенской непосредственностью. Первые яркие пятна, за последнюю неделю… Аня накинула на голову косынку, и нырнула в высокую арочную дверь из светлого дерева.
В небольшой уютной церкви на нее со всех стен строго смотрели лики святых, которых она неспеша рассматривала. Надолго остановилась у иконы Богоматери. Слов для молитвы не находилось, но чем больше она всматривалась в большие печальные глаза Богородицы, тем сильнее ощущала жжение где-то в области груди, и из глаз наконец хлынули слезы. Мокрые дорожки побежали по щекам, она беззвучно всхлипывала.
- Дочка, случилось у тебя что? - услышала она голос сбоку. Седенькая бабуля в платочке участливо смотрела на нее. - Пойдем, я тебе такую икону покажу, всем помогает.
Она поманила ее в дальний угол, где на стене висела небольшая икона старого письма. На потемневшей доске еле-еле угадывался контур фигуры с нимбом на голове.
- Святой Пантелеймоний - хорошая иконка, намоленная, ты девка, ему помолись, глядишь и поможет.
- Настька моя уж как мучилась, астма у ней, только он и помог, - бабуля перекрестилась на образ и приложилась к посеребренному окладу.
- А у Мироновны муж пил, а как к Пантелеймонию сходила, так мужик как огурец - горькую больше в рот не берет. - бабулька еще что-то побормотала под нос и оставила Аню наедине с чудотворной иконой.
- Что со мной не так? - подумала Аня, - В чем я нагрешила, что вся моя жизнь рассыпалась, как карточный домик? С мужем отношения хуже нет. Вернее, нет уже никаких отношений, терпим друг друга по привычке. А надо ли терпеть?
Святой старец внимательно смотрел на нее из-под потемневшего лака, ему действительно хотелось вывернуть всю душу. Выговориться.
- Я впервые себя счастливой почувствовала… - Аня запнулась, она еще ни разу не исповедовалась, а сейчас почувствовала, что нужно говорить правду. - Да я знала, что он не свободен и я для него только небольшое приключение… Не должна была я с ним…
- Но разве я виновата, что только с Андреем я впервые почувствовала себя живой. Если счастье это грех, то я грешна, была…
Слезы все текли и текли из глаз, и она смахивала их с ресниц.
- Была, да сплыла. - Аня криво усмехнулась. - Зато теперь я, как и положено - реву и плачу. Конечно, этим бы все рано или поздно и закончилось в нашем случае. Я кто угодно, но не идиотка…
Подумала немного, всхлипнула, - Хотя вы правы, идиотка, причем полная!
Святой Пантелеймон укоризненно смотрел на нее, но лик его был не суров. Старец смотрел на нее с сожалением.
Ободренная этим Аня продолжила, - Так и что же мне теперь делать? А? Вразуми, отче!
Святой Пантелеймон молчал, продолжала прислушиваться к себе. Она долго стояла перед иконой, в надежде на то, что он явит ей какое-нибудь божественное откровение, или подаст знак, о том, что ее молитва услышана. Но видимо это так не работало.
Тыльной стороной ладони вытерла глаза, перекрестилась, приложилась к окладу, как делала это та женщина, что привела ее сюда и пошла на выход.
На улице размотала косынку, удивительно, но дышать она стала свободней. И солнце! Она заметила, что сквозь тучи пробиваются лучи!
- Ну что же, живем дальше! - она грустно подмигнула просвету между серых облаков, сквозь который проглядывал кусочек голубого неба. - Но теперь никаких мужей и вообще… Хвати с меня! От них одно расстройство и никакой пользы.
Домой пришла с четким желанием поставить все точки над и, закрыть все гештальты. Пора было перевернуть эту страницу в жизни и начинать писать новую.
- О, Анетт! - из кухни вышел муж, с листом в руках, и сигаретой, зажатой в зубах. - Вот послушай, мое последнее!
Аня прошла к окну, потянулась к форточке, она не выносила этого запаха. У нее в накуренном помещении сразу начинала болеть голова, и с мужем ей приходилось все время воевать. Он всегда дымил сигаретой, когда сочинял, причем одну за одной, и на все просьбы хотя бы открыть форточку, отмахивался, считая их несущественными.
- Вань, ну сколько раз можно повторять, что курение - зло? - Она привстала на цыпочки, и вдруг голова закружилась, в глазах потемнело и она плавно спикировала в обморок, успев почувствовать, как муж, все-таки успел подхватить ее.
Очнулась уже на диване, в гостиной. Над ней нависло обеспокоенное лицо супруга. Он заметил, что она открыла глаза и облегченно вздохнул. - Ну слава богу! Напугала ты меня, нельзя же так. Ты как себя чувствуешь?
Анна прислушалась к себе, все как будто было в норме, она аккуратно села. Все-таки небольшая слабость была.
- Может скорую вызвать? - поинтересовался Иван.
Анна отрицательно мотнула головой, - Лучше чаю мне сделай, крепкого и сладкого. Будем мне глюкозу поднимать, видимо совсем упала.
Муж ушел на кухню, а Аня снова легла на диван, прикрыла глаза. Да, совсем свой организм запустила, уже и обмороки начались. Она прислушалась, к происходящему на кухне, чаю все-таки хотелось, горячего.
Не дождавшись, она соскребла себя с дивана и держась за стеночку притопала на кухню. Муж стоял у окна и дымил в форточку, задумчиво накручивая на палец длинную бахрому тюлевых занавесок.
Услыхав шум, он глянул на нее. - А, да, чай! - вспомнил он, отмерев. - А ты чего поднялась?
Анна опустилась на табуретку и устроила подбородок на поставленных на локти руки. Она посмотрела на супруга, он снова забыл про нее, погруженный в свои мысли. Она посидела, понаблюдала за Иваном, по всему чая ей от него сегодня не дождаться. Пришлось дотянуться до чайника, подумала и налила кипятку в две кружки, одну из которых пододвинула Ивану.
- А? Да, спасибо. - муж уселся за стол напротив и бездумно уставился на нее, когда поэт в поисках нужной рифмы, он ничего вокруг не видел и не слышал.
- Иван! - обратилась Анна к нему, но он досадливо махнул рукой, ему нужна была тишина.
Анна отставила в сторону недопитый чай и ушла спать. Завернулась в одеяло, обхватила руками подушку и совсем уже было собралась всплакнуть от досады, но передумала и заснула.
- Анетт - я бездарность… - муж разбудил ее тем, что уткнулся носом ей в плечо. - Никчемная бесталанность.
Анна приподнялась на локте, конечно, муж так и завалился в постель в одежде. Она бросила взгляд на часы - полчетвертого. Эти богемные привычки последнее время ее страшно раздражали.
- Будь человеком, - она с трудом вытащила одеяло из-под благоверного, - мне утром на работу вставать…
Нытье мужа нужно было пресечь на корню, иначе это могло затянуться на долго. Приступы самобичевания у поэта Туманова случались, как правило, по ночам. Поначалу она пыталась с ним разговаривать, переубеждать, вдохновлять. Но поняла со временем, что это совершенно бесполезно, он ее просто не слышит. Ей отводилась роль слушателя, а не участника представления.
- И свет не забудь погасить! - Анна повернулась к нему спиной и натянула одеяло до ушей.
Муж повздыхал, но видя, что публика не реагирует, поплелся выключать свет, а после и вовсе угомонился.
Утром она проснулась за десять минут до того момента, как должен был запеть будильник. Полежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к собственному организму, ни слабости, ни других каких-нибудь неприятных ощущений пока не почувствовала. Аккуратно поднялась, поправила одеяло на супруге, который сладко спал, после ночных бдений. Теперь по графику ожидалась депрессия и подавленность. За столько лет она изучила поэта Туманова вдоль и поперек. После приступа самобичевания обычно наступало унылое затишье. Когда они только начинали жить вместе, она считала своей прямой обязанностью выслушивать его и поддерживать. Муж называл Аню музой и читал свои стихи, уткнувшись носом в ее колени, а она млела от счастья. Считала, что это ее святая обязанность обеспечивать поэту условия для творчества, чтобы он занимался только своими рифмами, а не скучными бытовыми проблемами. Она добровольно приняла на себя груз ответственности за семью. Уж какая никакая, а семья у них все-таки была. Не совсем традиционного формата - добытчиком была супруга, а Иван выполнял декоративно-представительские функции. Ну и стихи писал конечно. Она с радостью и гордостью кинулась исполнять обязанности музы поэта, и безупречно исполняла их до недавнего времени.
Но стоило ей поддаться неожиданной страсти, и она поняла, что может быть совсем по-другому. Она почувствовала себя желанной и слабой женщиной. Правда не долго это продолжалось. Разбередил ей Андрюха душу и растворился в тумане, оставив в ее сердце большой черный шип, и тягучую тоску. Зачем только растревожил то, что раньше не болело, а теперь не переставая ноет. Причем он же сразу обозначил границы, чтобы Аня даже не думала строить лишние иллюзии. Сама виновата, что запустила все это до такой зловредной стадии, для которой лучим лечением является ампутация. Только после этой операции кровоточила искромсанная душа.
Зато теперь она окончательно поняла, что разочаровалась в поэзии и поэтах, в частности. Об этом она думала, помешивая овсянку в ковшике.
Муж подкрался сзади и обнял ее за талию, прижимая к себе. - Анетт, ты на меня злишься? - он потянулся за сигаретами.
Анна удивленно выгнула бровь, наблюдая за его рукой, которая вытащила из пачки белый цилиндрик.
- Прости. - он сломал сигарету и бросил ее в помойку. Иван взлохматил волосы и уселся на любимую табуретку, чтобы держать в поле зрения супругу. - Ты как себя чувствуешь?
- Вспомнил? - Анна, не оборачиваясь продолжала помешивать кашу. Спина ее была напряжена и выражала высшую степень обиды, что крайне начинало раздражать Ивана.
- Да, я говно, - Туманов уронил голову на сомкнутые руки, лежащие на столе, но жена не отвечала. - Ты слышишь, Анетт, твой муж - говно.
Он пристроил на своей голове солонку на подобие короны, и посмотрел на нее исподлобья.
Анна отобрала у него солонку, поставила на стол две тарелки с кашей, достала ложки, и молча принялась за еду. - Прекращай кривляться, лучше ешь пока не остыло.
Муж уныло ковырялся в тарелке, - А ты изменилась.
Анна пожала плечами, продолжая есть. - Я же чувствую, ты другая какая-то.
Покончив с кашей, Анна принялась мыть грязную посуду, - Будь добр, когда с кашей расправишься сам тарелку помой. - вытирая руки бросила Анна.
Времени оставалось в обрез, а еще нужно было собраться, накраситься и мчаться на работу. Муж загородил проем, - Злая ты, Анетт, мужа не жалеешь…
Анна закатила глаза и постаралась пройти мимо него, но он преградил ей дорогу, - У тебя кто-то появился?
- А если и так? - с вызовом посмотрел ему в глаза.
Он саданул кулаком по стене у ее головы, но она даже не поморщилась, а продолжала сверлить его взглядом. – У тебя тоже есть фемина и не одна, так что один - один, Туманов.
- Я мужчина! - рявкнул он, - А ты…
- Главное, чтобы ты об этом сам не забывал, - Анна сбросила его руку со своего плеча и вышла из комнаты.
- Я еще с тобой не закончил… - муж шел за нею следом, наблюдая, как она зашнуровывает кроссовки, накидывает на плечи плащ, берет сумочку. Ему хотелось, чтобы последнее слово осталась за ним. Она не стала играть в эту игру, просто вышла за дверь и повернула в замке ключ.
Анна была рада сбежать из дома, в последнее время она лучше себя чувствовала за его пределами, где не нужно было создавать иллюзию счастливой семейной жизни, тем более что в голове все-таки плавала какая-то остаточная муть.
А вечером она стояла в ванной с тест полоской, которая четко показывала, что для ее недомогания имеется вполне обоснованная причина. Аня сама до сих пор никак не могла понять, как относиться к этому, о возможном материнстве она как-то не задумывалась.
Она просила у Святого Пантелеймона явить ей божественное откровение или подать знак - так на тебе! Держи послание! Хорошо у них там этот сервис отлажен.
Иван выполз из своего кабинета прокуренный насквозь, где с утра сидел над новым произведением. Видимо что-то у него не получалось, поэтому настроение у него было неважнецкое. Он уже хотел как обычно завести шарманку о своих неудачах, как заметил смятение на лице жены.
- У тебя все в порядке? - обеспокоенно спросил он, забыв на время о своих проблемах.
- Нет, - коротко ответила Анна, и протянула ему тест. Иван наморщил лоб, соображая.
Наконец до него стал доходить смысл и мужчина, опасливо отложив в сторону бумажную полоску с явно проступающими на ней двумя штрихами, опустился на край ванны.
Он закрыл лицо руками и надолго замолчал, было не понять рад он полученному известию или не очень. Но скорее всего второе…
Ну что ж, Анна другой реакции и не ожидала, глупо было надеяться, что муж с радостью заключит ее в свои объятия и будет рыдать от счастья. Скорее всего он сейчас напуган до чертиков. Постояв еще рядом с супругом, и не дождавшись никакой реакции, она вышла из ванной, оставив его один на один с его демонами.
Занялась обычными домашними делами, вздрогнула только, услышав, как хлопнула входная дверь.
Перед глазами Анны так живо пронеслись картины из прошлого, как будто только мгновение назад она была там, а теперь на нее с тревогой смотрел уже совсем взрослый сын.
- Мам, - настороженно протянул он, внимательно вглядываясь в ее лицо, - ты сейчас где?
- Ты побледнела и вообще… - Данька склонил голову на бок, и теперь Анна ясно увидела в нем что-то неуловимо напоминающее мужчину, который сейчас склонялся над приборами в этом злополучном центральном посту.
История рассказана © N.F.
19.05.2025
.