Глава 1
Глава 39
— Мама, когда ты узнаешь, кто у нас в гостях, ты очень сильно обрадуешься! — Аленка встретила вернувшуюся с работы мать прямо в дверях.
Любовь устало улыбнулась, снимая туфли в прихожей. Она не хотела больше никому радоваться. Каждое новое лицо, каждый новый визит в последнее время приносили только проблемы и переживания. Казалось, вся жизнь превратилась в бесконечную вереницу «приключений», от которых она устала до изнеможения. Все, кого она хотела видеть, были уже здесь, в этой уютной маленькой, квартире… А любой новый гость – это очередная непредсказуемая история, очередная забота. Боже, кто бы знал, как она от этого всего устала!
Но Аленка была права. Пройдя в кухню, Люба замерла на пороге. У окна, залитого мягким вечерним светом, за кухонным столом сидела и наслаждалась ароматным цветочным чаем Карина – её незаменимая помощница в ателье, и та самая девушка, что приютила её семью в очень сложное для них время. Это был тот редкий гость, которого Любовь действительно была рада видеть.
Мгновение замешательства, и Люба бросилась к ней. Крепкие объятия, полные облегчения и радости. Карина ответила с такой же искренностью, прижимаясь к Любе, словно к родному человеку. После счастливого приветствия они сели за стол, Любовь, не сдерживая эмоций, засыпала Карину вопросами. Где была? Как дела? Вернулась ли насовсем? Из ответов Карины было ясно, что девушка вернулась надолго, и она будет очень признательна, если Любовь снова возьмёт её на работу в ателье.
— Ты ещё спрашиваешь? — Люба не скрывала своей радости. Для неё эта новость была самым настоящим подарком судьбы. — Конечно, возьму! Ты же знаешь, как я в тебе нуждаюсь! Ателье без тебя – как без рук!
Сергей, всё это время тихо сидевший напротив, казалось, радовался ещё больше, чем Люба. Его взгляд, который он изредка бросал на Карину, говорили о многом.
Позже, когда Аленка и Сергей удалились из кухни, оставив женщин наедине, Карина, решилась рассказать Любе о том, что случилось в тот злополучный вечер, после которого Сергей попал в больницу.
— Простите меня, Любовь Алексеевна, если сможете, — виновато произнесла Карина, начиная своей рассказ, её голос слегка дрожал. — В ту ночь Сергей пострадал… за мое прошлое. Те парни, что его избили – среди них был мой бывший парень. Остальные – молодые люди моих подруг, с которыми мы раньше дружили… И с теми, и с другими мы расстались не очень хорошо. Были конфликты, обиды… Поэтому они решили мне так отомстить. Ударить по самому дорогому… В тот момент они думали, что Сергей – это кто-то очень важный для меня… Они хотели причинить мне боль, навредив ему.
Карина остановилась, собираясь с силами, а затем продолжила, её голос стал немного тверже.
— Но это всё в прошлом, Любовь Алексеевна. Я виделась со всеми после той жуткой ночи. Нашла их, поговорила… Это было непросто, но я должна была это сделать. Между нами больше нет вражды. Они забрали заявление, которое написали на Сергея в полицию… И обещали оставить нас в покое. Всё в прошлом, Любовь Алексеевна. Правда. Простите, что так вышло… Что из-за меня пострадал Сергей… И что вам пришлось через всё это пройти.
Пока Карина говорила, на глазах её всё больше и больше выступали слезы. Они блестели на ресницах, скатывались по щекам, оставляя мокрые дорожки. Видя это, Любовь почувствовала приступ нежности и сострадания к этой сильной, но в то же время такой хрупкой девушке. Она взяла ладонь Карины в свои тёплые руки и крепко сжала ее.
— Не переживай, Карина, — успокаивала она девушку, гладя ее по руке. — Ты не виновата. Никто не может отвечать за чужую злость и глупость. А ты – молодец. Большая молодец, что не оставила всё, как есть. Не испугалась этих людей, своего прошлого. Нашла в себе силы встретиться с ними, поговорить, решить все проблемы. Это очень смелый поступок. Я благодарна тебе за это. Правда. За Сергея… И за то, что ты снова здесь.
Карина подняла на Любу свои заплаканные, полные признательности глаза. В них читалась такая благодарность, такое облегчение, что у Любы защипало в носу. Карина прижалась к ней, как родная дочь, уткнувшись лицом в её плечо, и тихонько всхлипывая. Люба гладила её по волосам, чувствуя, как спадает напряжение, висевшее в воздухе.
— К тому же, посмотри на Сергея, — добавила Люба, когда Карина немного успокоилась. — Я давно не видела его таким счастливым. Он словно расцвёл за последние полчаса. Похоже, он больше всех радуется твоему возвращению.
Карина улыбнулась сквозь слёзы. Улыбка была искренней, немного смущённой, и в ней читалось столько нежности и тепла. За этой искренней улыбкой скрывались ее истинные, глубокие чувства к Сергею. И Любовь, с ее жизненным опытом и женской интуицией, это заметила. Это было так очевидно, так чисто и светло.
Этот вечер стал для Любы самым лучшим вечером с того самого момента, как начались все эти злоключения её семьи. Неожиданное возвращение Карины, её искренность и смелость, счастливые лица детей (они в своей комнате о чем-то весело болтали и хихикали) и этот едва уловимый, но такой явный огонёк между Сергеем и Кариной – всё это создавало ощущение тепла, уюта и надежды. В этот миг в их маленькой семье будто стало больше на одного человека. И это был человек, который принёс с собой не проблемы, а свет и покой.
***
Со стороны могло показаться, что Карина за время своего отсутствия набрала столько сил и терпения, что была готова свернуть горы, работая в ателье. Энергия била через край, движения были быстрыми и точными, а улыбка не сходила с лица. Она взялась за работу с таким энтузиазмом, что Люба невольно заразилась ее оптимизмом. Всего за несколько рабочих дней, начиная с того момента, когда Карина вернулась в строй, Люба увидела заметный прогресс в делах. Заказы выполнялись быстрее, качество работы стало еще выше, а клиенты, кажется, чувствовали эту новую позитивную волну, царящую в ателье. Атмосфера наполнилась легкостью и продуктивностью.
Зинаида Валерьевна все эти дни работала молча, что для ее типажа было совершенно непривычно. Она сидела за своим столом, углубившись в отчёты, но Люба замечала, как иногда Зинаида бросает быстрые, колючие взгляды в сторону швейного цеха, где Люба и Карина слаженно трудились, переговариваясь и смеясь. Глядя на то, как легко и эффективно работали две женщины вместе, как они понимали друг друга с полуслова, Зинаида, казалось, даже немного злилась, хотя пыталась не подавать виду. Обида за племянника, которого Люба так легко отвергла, все еще тлела где-то внутри.
— Ну что, коллеги, я подвела итоги недели, — сказала Люба вечером в пятницу, когда до конца рабочего дня оставалось ровно десять минут. Она стояла у стола Зинаиды, держа в руках распечатки отчётов. На лице ее играла широкая улыбка. — Трудно поверить, но эта неделя стала лучшей по выручке за всё время существования нашего ателье! Мы побили все рекорды!
— Вау! — не смогла сдержать эмоций Карина. — Любовь Алексеевна, я вас поздравляю! Это же так круто! Неужели мы смогли?!
Карина подбежала к Любе и крепко обняла ее.
Зинаида Валерьевна встретила новость более чем сдержанно. Она лишь слегка кивнула, не отрываясь от экрана компьютера, и процедила сквозь зубы: «Хм. Неплохо». Похоже, обида за племянника ещё не до конца рассосалась в ней, затмевая даже профессиональное удовлетворение от финансовых успехов.
— Предлагаю отметить это событие! — неожиданно сказала Люба. Идея пришла ей в голову спонтанно. — Сегодня! Прямо сейчас поедем в «Аметист»! Расслабимся немного. Мы это заслужили!
Зинаида Валерьевна тут же спокойно и немного обиженно отказала начальнице.
— Я пас, Любовь Алексеевна. У меня дела сегодня. Не могу.
— Карина, ты как? — Люба обернулась к своей помощнице.
— Я только за! — улыбнулась та, но тут же добавила, взглянув на часы. — Но… если недолго. Есть планы на вечер!
— Замечательно! — ударила в ладоши Люба, чувствуя прилив энергии. — Десять минут на сборы, и вызываю такси! Сегодня гуляем!
Такси вмиг домчало Любу и Карину до ресторана «Аметист», расположенного в центре городка. Уютный интерьер, приглушенный свет, мягкая музыка – всё располагало к отдыху и приятному общению. Через полчаса на их столике уже дымились ароматные блюда, которые они заказали, не глядя на цены, просто выбирая самое аппетитное. В руках они держали высокие бокалы с искрящимся шампанским. Так, вдвоём, они решили отпраздновать возвращение Карины и невероятно удачную рабочую неделю, которая принесла не только деньги, но и ощущение победы.
— Любовь Алексеевна, я прошу прощения, — неожиданно сказала Карина, отпивая небольшой глоток из бокала и тут же отодвигая его от себя. На её лице появилось выражение неловкости. — Но мне нужно бежать! Мы с Сергеем идем в кино. Уже опаздываем, наверное. Извините, что не предупредили… Просто это получилось как-то спонтанно…
Люба почувствовала, как внутри что-то сжалось от легкого разочарования. Она так ждала этого вечера, этой возможности расслабиться и поболтать с Кариной. Но не сложилось.
— Да ничего, Карина, — с трудом маскируя свое разочарование, ответила Люба. — Только вот, для кого я всё это заказала? Мы же столько всего взяли!
— Нет, что вы! — улыбнулась Карина, и в этой улыбке было что-то хитрое, лукавое. — Я нашла вам компаньона на вечер. Думаю, вам есть о чем поговорить.
В этот момент, словно по сигналу, к столику подошел мужчина. Он появился будто ниоткуда – секунду назад его не было, и вот он уже стоит рядом, высокий, статный, с лёгкой улыбкой на лице. Это был Тимур Русланович.
— Добрый вечер, дамы! — поприветствовал он их. — Простите, что опоздал. Ехал из города, а там пробки… Надеюсь, не заставил вас долго ждать?
Люба, совершенно ошарашенная его появлением, вопросительно посмотрела на Карину. В её взгляде читалось полное непонимание.
— Ну да! — та, словно читая её мысли, закатила глаза, но не от усталости, а от наигранной невинности. — Я позвала Тимура Руслановича. Вы же хотели с ним поговорить, Любовь Алексеевна? Ещё тогда… А у меня, видите, планы на вечер с Сергеем!
Карина незаметно подмигнула Любе. В этот момент Люба поняла. Всё это было частью какого-то хитрого плана, разработанного, скорее всего, ее детьми, которые хотели свести ее с Тимуром. А Карина была всего лишь талантливым исполнителем. Осознание этого вызвало у Любы лёгкий румянец, но вместе с ним пришло и чувство удовлетворения.
— Да, хотела поговорить! — улыбнулась Люба, принимая правила игры. Она повернулась к Тимуру. — Присаживайтесь, пожалуйста, Тимур Русланович. Рада вас видеть.
Карина, убедившись, что план сработал, незаметно удалилась, пожелав им приятного вечера.
— Наконец-то вы пришли сами, а не отправили вместо себя подругу! — пошутил Тимур, когда они остались вдвоём, и его взгляд остановился на Любе. В его глазах не было упрека, только лёгкая насмешка.
Любино лицо покрылось румянцем еще сильнее. Она вспомнила тот нелепый случай с Риткой. Смущение быстро сменилось желанием объяснить ситуацию. Любовь рассказала Тимуру, как всё было на самом деле. Они оба рассмеялись, и лёд неловкости между ними растаял. После этого разговор потек просто и непринужденно, они сменили тему, говоря о работе, жизни, о своих интересах. Так легко, так приятно, так по-человечески Любе ещё никогда и ни с кем не было. После всех недавних потрясений, после тревог и разочарований, эта спонтанная встреча стала для неё самым настоящим подарком.
В какой-то момент разговора Тимуру позвонили. Телефон зажужжал на столе, и, взглянув на экран, Тимур слегка нахмурился.
— Простите, — сказал он, вежливо улыбнувшись. — Мне нужно ответить. Кажется, что-то срочное. Я выйду на секунду.
Он поднялся, извинившись ещё раз, и вынужден был выйти на улицу, чтобы поговорить в спокойной обстановке, подальше от шума ресторана. Люба кивнула, понимающе улыбнулась, и осталась одна за столиком, допивая своё шампанское и глядя вслед уходящему Тимуру.
В этот миг, пока Тимур был на улице, а Люба наслаждалась моментом тишины и приятными послевкусием вечера, она случайно скользнула взглядом по столикам напротив. И увидела его…
За одним из столиков, чуть в стороне, сидел тот самый Наварский. Маг и экстрасенс, человек, который должен был избавить Любу от действия давнишнего приворота. Он сидел один, держал в руках стакан с чем-то тёмным и, казалось, был погружён в свои мысли, глядя куда-то сквозь стены ресторана. Его обычно яркий, слегка театральный образ сегодня был приглушен – он выглядел просто усталым человеком.
Заметив, что Люба смотрит на него, Наварский оторвался от своих мыслей. На его лице появилась лёгкая, немного грустная улыбка. Он поднялся со стула и неспешно подошёл к её столику.
— Могло показаться, что я слежу за вами? — начал он с юмором, хотя в его глазах не было искры веселья. Голос звучал глухо, будто он не выспался.
— Ну что вы, что вы? Я и подумать так не могла! — улыбнулась Люба. — Но, признаюсь, удивлена увидеть вас сегодня здесь. Не думала, что вы бываете в таких местах.
— А что? Город маленький, — Наварский пожал плечами. — Все всех знают. Или, по крайней мере, пересекаются.
— Я заметила, — улыбнулась Люба, вспоминая череду недавних событий. — У вас как дела? Как ваши сеансы? Все так же принимаете страждущих?
Лицо Наварского стало ещё печальнее.
— Увы, я стал временно безработным, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь.
— Что произошло? — насторожилась Люба.
— Завистники! — маг снова пожал плечами, но теперь в его жесте читалось раздражение. — Пожаловались на меня в органы. Обвинили в мошенничестве. Чуть ни сел… Серьёзные проблемы были.
— Какой ужас! — вырвалось у Любы. Она действительно не ожидала такого поворота. — И что теперь будете делать? Как жить?
— Поработаю по специальности, наверное, — в голосе его прозвучала доля иронии.
— А кто вы по специальности? — Люба с любопытством взглянула на него.
— Психолог! — Наварский произнес это слово с лёгкой усмешкой, словно раскрывая какую-то тайну.
— Здорово! — Люба удивилась. — А… так почему же вы подались в это… — она запнулась, подбирая слово, — …чуждое вам ремесло? Ну, в магию, привороты, отвороты…
— Аудитория такая! — он вздохнул. — Никто не шел к психологу Наварскому. Казался скучным, обычным. Но стоило только пустить слух про мой «дар», про то, что я вижу прошлое и будущее, снимаю порчу… Повалили толпой! Платили любые деньги. Верили безоговорочно.
— Так значит, нет никакого дара? — спросила Люба, чувствуя легкое разочарование.
Наварский печально помотал головой.
— Нету… И никогда не было. Только знания психологии, умение слушать и видеть людей.
— Эх, а ведь я вам поверила! — вздохнула Люба.
— Но ведь помогло? — спросил он, внимательно глядя ей в глаза. — Вы же получили то, что хотели? Свободу? Новые отношения?
— Помогло. — признала Люба. – Даже слишком! — Она вспомнила все перемены в своей жизни, последовавшие за тем «сеансом».
— И у всех так, моя дорогая! — Наварский слегка наклонился к ней. — Все, кто уходил с моих сеансов, в итоге становились счастливыми, если были готовы к переменам. Психология это или эзотерика – не всё ли равно? Главное, результат! Главное, чтобы человек сам захотел изменить свою жизнь. А я просто… подталкивал их в нужном направлении. Создавал иллюзию волшебства, чтобы им было легче поверить в себя.
Люба печально вздохнула, переваривая услышанное. Его слова звучали цинично, но в то же время в них была какая-то горькая правда. Она кивнула в знак согласия.
— Кстати, скажу вам… — мужчина внезапно изменил тон. Он стал мягче, искреннее, и в его глазах появилась какая-то забота. — Скажу вам… не как экстрасенс… и даже не как психолог... Просто как человек. Этот мужчина, который с вами… — он кивнул в сторону выхода, куда ушёл Тимур. — Он так смотрит на вас… Когда вы не видите… С такой нежностью… Влюбленными глазами…
Сердце Любы ёкнуло. Она почувствовала, как жар приливает к лицу.
— И это никакая не магия… — закончил Наварский, его голос стал чуть громче, будто он произносил какое-то заклинание: это любовь!!!
Люба улыбнулась в ответ. Улыбка была искренней, идущей от самого сердца. Слова Наварского отозвались в ней глубоким эхом. И было неважно, что она только что узнала всю правду о нем. Он попрощался с ней, пожелал удачи и направился к выходу, словно растворяясь в толпе посетителей.
Он оставил Любу наедине с мыслями, в которых наконец-то появилась не просто надежда, а уверенность. Уверенность в том, что счастье возможно. Что та самая любовь, которой ей так не хватало все это время, совсем рядом. Она посмотрела на дверь, за которой разговаривал Тимур. Этот вечер стал не просто приятной встречей, а символом нового начала. Начала искренних чувств и настоящей любви.
Конец