Негласные правила офицеров на балах конца XIX века
В дополнение к официальному этикету на балу существовали неписаные нормы, которые соблюдались «по традиции». Они регулировали поведение, общение и даже романтические интриги, сохраняя репутацию офицера и гармонию светского общества.
Как мы помним слова Андрея Николаевича Болконского “Этот разговор мы в другом месте доведём до конца, а на бале надо танцевать”. Общество не принимало молодых, статных или не очень молодых офицеров, какие приходили на бал, но стояли в стороне. Танцевать полагалось много, но был “лимит” на танцы с одной дамой. Офицер мог пригласить одну и ту же даму не более двух раз за вечер, чтобы избежать сплетен о «предпочтениях» или наоборот создать их, если сия девица была ему по душе и он желал взять ее в жёны, при соблюдении иных общепринятых правил, какие подчеркивали серьёзность намерений офицера.
К примеру, на балу в Москве 1897 г. один поручик вызвал недовольство родителей барышни, станцевав с ней третий вальс. Дело дошло до объяснений с полковым командиром.
Важно было не только считать сколько раз пригласил даму, но и на какой танец. Обратимся ко Льву Толстому в произведении “Анна Каренина”.
“... но Китти и не ожидала большего от кадрили. Она ждала с замиранием сердца мазурки”.
Приглашение на мазурку — почти всегда имело намёк на глубокую симпатию или даже на романтические намерения, тогда как кадриль имел значение скорее светское, нежели личное.
Ухаживания и флирт допускались, но только ненавязчиво в рамках этикета.
Нельзя было пристально разглядывать даму в лорнет, запрещалось шептаться на ухо, если дама не была близкой родственницей. Комплименты говорили в третьем лице: «Не смею утомлять вас своим восхищением» вместо «Вы прекрасны!».
За примерами флирта на балах вновь обратимся к классике.
В «Войне и мире» князь Андрей флиртует с Наташей Ростовой.
“— Вы украли мой покой, mademoiselle, — прошептал он на ухо, делая вид, что поправляет прядь её локона, выбившуюся из жемчужной нити.”
Флирт Егорушки Корсунского и Китти в романе “Анна Каренина”:
“—Отдыхаешь, вальсируя с вами, —сказал он ей, пускаясь в первые небыстрые шаги вальса.
—Прелесть, какая лёгкость,précision—
говорил он ей то, что говорил почти всем хорошим знакомым.”
На бал как правило приходило много людей и разговоры между танцами были неотъемлемой частью офицера, соблюдающего этикет. Говорили о тех, кто присутствовал на балу, обсуждали бытовые нюансы, шутили, делились увлекательными историями.
Под запретом были темы связанные со служебной деятельностью или иные служебные конфликты не решались на балу, ровно как и иные бытовые конфликты, особенно связанные с дуэлью. Не поднимались темы политики, особенно осуждалось какое-либо недовольство. На бал нужно было приходить с хорошим настроением.
Например, на балу в Варшаве 1895 г. штабс-капитан был выведен из зала за фразу: «Эти новые уставы — глупость!».
Шампанское и вина на балу подавались свободно, офицеру полагалось пить малыми порциями и только в окружении мужчин. Появление у буфета в одиночестве считалось дурным тоном, ровно как питье с дамой. «Мы отпивали по глотку, словно пробуя, а не пьянствуя — как подобает гвардейцам» писал А.А. Игнатьев, «Пятьдесят лет в строю».
Если на балу присутствовал генерал или член императорской семьи, младшие офицеры не танцевали, пока старший не откроет бал. Даже вне службы сохранялась субординация. Нельзя было поворачиваться спиной к высшему чину. При приближении генерала офицеры вставали, прерывая беседу.
К примеру, на балу в Гатчине 1899г. юный корнет не заметил великого князя и продолжил танцевать. На следующий день его перевели в армейский полк «для исправления манер».
Уйти с бала тоже было искусством и полагалось соблюдать этикет. Уйти раньше императора или командира полка было нельзя. Если офицеру требовалось покинуть мероприятие «по необходимости», он делал это тайно, через черный ход, чтобы не привлекать внимания. «Уйти незаметно — высшее искусство светского человека» из письма гусара П. Скворцова, 1898 г.
Негласные правила светского общества для офицеров создавали сложный кодекс поведения, где смешивались воинская дисциплина, галантность и светская хитрость. Их нарушение грозило не только личным позором, но и пятном на репутации полка. Как писал А. Куприн: «Офицер на балу — всё равно что на параде: одно неловкое движение — и ты опозорен навеки».