- Ну он взял этот самодельный нож без ручки, чтобы банку консервную открыть. Ударил по крышке, а рука вниз по лезвию соскользнула. Вот сухожилие и перерезал, - бубнил Ромка, глядя на дорогу, и вцепившись в руль старенького жигуля.
Оля сидела молча, чувствуя на себе всю Олегову боль в запястье. "И как он работать будет? Интересно, к ноябрьским праздникам рука восстановится? Заводскую колонну на демонстрацию оформлять надо, а тут такое происшествие с "художником", - размышляла девушка, одновременно удивляясь своим мыслям о заводе, а не об Олеговом здоровье.
-------------
Ромка терся возле заводской мастерской художников, будучи работником формовочного цеха, но имея творческие наклонности. Парня никто серьезно не воспринимал: над ним подшучивали и гоняли за пирожками и кефиром. Был Ромка высоким, нескладным, с лохматой головой, и производил впечатление какого-то отщепенца: в цехе ни к кому не прилепился, а в мастерской никуда не сгодился... Роман относился к Оле с восхищением и даже нежностью, благоговея перед ее женской прелестью. Но девушка приходила к художникам не ради Ромки, а ради Олега.
-------------
Олег был женат, но с женой - в затянувшейся ссоре, отстаивая какую-то, неведомую Оле, свободу. Его семейное положение Ольгу не интересовало. Девушка впервые вступила во взрослые отношения, и была глупо счастлива, наивно полагая, что "любовь все стерпит и простит". Счастливая, она любила весь мир. Отсвет этого счастья падал и на Ромку.
Ромка благоговел перед Олегом, а Ольгу тихо обожал, любуясь и завидуя им обоим. Олег почти не замечал парня, иногда снисходя к нему с просьбами-приказами, а Ольга жалела невзрачного Ромку, будучи готовой обогреть весь мир, всех, у кого не было такого счастья.
--------------
Олег был жестковат и хамоват, но умел быть милым с женщинами. В Ольгу он влюбился, по его словам, с первого взгляда, высмотрев ее в цехе, куда пришел обсуждать с начальником оформление стенгазеты.
Оля заканчивала индустриально-педагогический институт, и весной провела на заводе в рамках практики два месяца. Здесь и завертелась их любовь!
В мастерской художников стоял старый диван, а в шкафу хранился комплект белья для припозднившихся с выполнением цехового заказа или для нежелающих идти домой. Вот на этом диване влюбленные и оставались переночевать. Дома Ольгу никто не ждал, так как жила она в студенческом общежитии. А Олег делил свою двухкомнатную квартиру с женой, мечтая о размене.
--------------------
Обычно в мастерской царила оживленная атмосфера и даже сутолока. За тремя большими столами работали художники, а вокруг на подоконниках, старом кресле или на диване сидели, курили и болтали, кто придет. Помещение для художников располагалось в отдельно стоящем здании с высокими потолками, было просторным, и затейливо отделанным разными поколениями "творцов". Новичку разглядывать стены мастерской можно было долго.
Штатных заводских художников было три: Олег, Миша и Надежда. Каждый из них был прикреплен к одному-двум цехам, "художественные" потребности которых оформлялись в виде заказа с установленным сроком исполнения. Многочисленные праздники и юбилеи сотрудников, снаряжение два раза в год заводской колонны на парады трудящихся, а также стенгазеты и другая агитация - все это лежало на плечах трех "творцов".
Были в мастерской и дни затишья, а также возможность попозже прийти и пораньше уйти, отговариваясь необходимостью похода по магазинам в поисках нужного материала.
Работа за 150 рэ с возможностью выполнения "левых" заказов всех устраивала.
--------------------
В апреле к концу своей практики и в разгар "любовного дурмана" Ольга, как-то резко влетев в мастерскую, застала обрывок разговора Олега с контролершей из цеха. Они явно о чем-то договаривались, но не успели прояснить диспозицию. Оля как ни в чем не бывало уселась на стул рядом с Олегом, и защебетала на тему "вечерней программы". Повернувшись к окну, чтобы глянуть на погоду, краем глаза она заметила, что контролерша метнула по столу к руке Олега катышек свернутой записки. Оля резко развернулась назад, но записка уже была прикрыта мужской ладонью.
Ольга не решилась гвоздить любимого истерикой и разбирательством в присутствии соперницы, и изобразила вымученную улыбку. Но про себя подумала: "Чтоб твоя рука, прячущая записку, отсохла!"
И вот она ехала с Ромкой на старом жигуле к Олегу в больницу, вспоминая по пути свое "проклятие".
--------------------
История с запиской от смазливой контролерши к концу Ольгиной практики была забыта, и влюбленные нежно прощались, обещая друг другу чаще встречаться. Мобильных телефонов тогда не было, а звонить Олегу домой, опасаясь нарваться на его жену (да и какие у них там сейчас отношения?), Ольга опасалась. В мастерской художников был только внутренний телефон для связи с цехами, а в общежитии никто бы девушку не побежал звать по звонку.
Ольге приходилось ездить на завод к Олегу самой, а он в ответ о-о-чень редко заезжал к ней в общежитие. Но все же до самого лета ночевки Ольги в мастерской продолжались.
Девушка чувствовала, что по окончании ее пребывания на заводской практике у Олега появились другие пассии, но пока ни разу не смогла убедиться в изменах. Олег также был влюблен и нежен с Ольгой, утверждая, что семья катится к развалу, и он скоро будет свободен.
А В ИЮНЕ ОНИ ПОССОРИЛИСЬ!
- Да пойми же ты, дурочка, что я не против этого ребенка! Но куда он нам теперь? Я еще не развелся, а тебе год учиться! Да еще какой год - последний и решающий! - кричал Олег на всю мастерскую.
Оля плакала, твердя, что уедет домой, и он ее больше не увидит!
- Ну и езжай! Я тоже устал от всех этих глупостей! Подумай там на досуге, с мамой посоветуйся! - довольно едко проговорил Олег.
Ольга уехала, сдав комнату в общежитии на летний ремонт.
В июле ей пришлось избавиться от беременности, и до августа Ольга отлеживалась дома на маминых пирогах. Отцу ничего не сказали, а мать однозначно советовала именно такой исход.
К августу Ольга уже была готова простить Олега, оправдывая и всячески объясняя самой себе его позицию. Она поняла, что очень хочет закончить вуз и начать работать, а семейная жизнь - это ужасно сложно и больно!
--------------------
И вот в квартиру родителей позвонил Роман, и сообщил Ольге, что Олег в больнице и просить ее приехать.
- Я приеду завтра после обеда за тобой, и мы быстро докатим! Успеешь ко времени посещения, - заверил Ромка.
------------------
Не подумав, где будет ночевать, Ольга уселась в машину к Роману.
И хотя время поездки было рассчитано, проплутав в переулках незнакомого пригорода, они подъехали к самому концу посещения больных, когда отделение стационара уже было заперто.
Ромке удалось высвистеть Олега, и он спустился вниз к закрытой стеклянной двери. Ромка топтался где-то невдалеке, ожидая окончания свидания, чтобы отвезти Ольгу к месту ночевки. Оля же прилипла к двери с одной стороны, а Олег изнутри - с другой: оба они вжались в разделяющее их стекло в попытке обнять друг друга.
Картина была душещипательная, и Роман, как мог, отводил взгляд.
Слов сквозь дверь почти не было слышно, и влюбленные обменивались взглядами, и пытались по губам прочитать слова друг друга.
Правая рука Олега была перебинтована в ладони и выше запястья, а сам он был бледен, временами морщился, перемещая руку в разные позиции, видимо в попытках найти менее травмирующую позу.
Ольге стало его ужасно жалко, и в голове жужжала мысль о "весеннем проклятии", которое ей вспомнилось еще во время поездки, когда Роман объяснял подробности произошедшего.
- Милый, тебе больно? Как жаль, что меня не было рядом! Какие мы с тобой дураки! Разве можно было так ссориться? - бормотала Ольга, поглаживая стекло везде, где с другой стороны прикасался к нему Олег.
Олег смотрел на Ольгу со слезами на глазах, и пытался взглядом и жестами объяснить ей, как все произошло, и как ему сейчас больно и тошно.
За спиной у Олега замаячила санитарка со шваброй, и влюбленным пришлось расстаться. Ольга пообещала, что придет завтра во время утреннего посещения.
------------------
- Оля, куда тебя отвезти? Где ты остановишься до завтра? - спросил Ромка.
Оля ахнула и сказала, что совершенно про это не подумала, и идти ей некуда, а общежитие закрыто на летний ремонт.
- Ну так пойдем ко мне! - радостно пролепетал Роман, усаживая Ольгу в машину.
И ОНИ ОТПРАВИЛИСЬ НА НОЧЕВКУ К РОМАНУ ДОМОЙ.
Несмотря на болезнь Олега, на жалость к нему, на запоздалое раскаяние в том "проклятии", Ольга ехала в машине с Ромкой будучи почти веселой. Она радовалась примирению, тому, что раньше сентября увиделась с Олегом, что не первая попросила о встрече...
"Значит я ему нужна, он скучал! Не жену, а меня захотел увидеть в трудную минуту", - с замиранием сердца и улыбаясь думала девушка.
Ромка при этом бормотал что-то свое, рассказывая историю болезни Олега и описывая ситуацию в мастерской.
- Так прямо и пришла, и собрала его вещи в стирку! Сказала, что муж попросил оформить больничный и привезти апельсинов, что будет ездить к нему в больницу, и готова завтра передать от всех привет с апельсинами! Представляешь, так и сказала, чтобы скидывались на фрукты...
Ольга вынырнула из пучины своих мыслей и прислушалась к Ромке.
- Кто пришла? Его жена? Он сам ее попросил оформить больничный? Сам позвонил ей и попросил? - почти закричала Ольга.
Роман встревоженно взглянул на нее, и добавил, что "и та контролерша тоже у него была позавчера, о чем хвасталась в мастерской. "Как только его девки лбами не столкнулись", - добавил Ромка.
Ольга начала тихонько всхлипывать, приговаривая, что "ничего-ничего не изменилось".
-----------------
Ромка остановил машину возле дома с мансардой на окраине города. Они сидели молча, и ждали, когда Ольга придет в себя, и сможет спокойно зайти в дом.
- У меня там Буля-бабуля, а родители уехали к родственникам погостить: Булю и собак с кошками на меня оставили, - наконец проговорил Ромка.
Оля вытерла слезы и они открыли калитку.
Домик был двухэтажный с мансардой летнего типа, и с подвальным этажом, который имел хозяйственное предназначение. На основном жилом этаже у всех домочадцев было по комнате и большая кухня-гостиная для общих встреч и обедов-ужинов.
Ромкина Буля-бабуля оказалась почти ослепшей старушкой с сухонькими ручками, в которые взяла Ольгину руку, когда она зашла поздороваться и представиться. Бабушка сидела на кровати в малюсенькой комнатке и слушала радио. Ее жесты, лицо и голос излучали такую доброту и радость от внимания к своей особе, что пока Ромка возился на кухне с чаем, девушка с большой теплотой беседовала с Булей, не отнимая своей руки из ее ладошек. Говорить про болезнь Олега девушка не стала, так как это было неуместно после слов старушки о ее радости, что "наконец-то Ромочка девушку привел".
Ромка принес бабуле теплого молока с печеньем, и позвал Ольгу выпить чаю.
На кухне было уютно и приятно пахло какими-то травками. Парень привычно хлопотал то по поводу бабушки, то бегал накормить собаку, то подливал Ольге чая. Девушка посмотрела на Ромку с другой стороны, заметив много неожиданно привлекательного и надежного, и, прежде всего, оценив бережно заботливое отношение к себе.
- Оля, ты не думай! Я же все понимаю! Олег хороший человек, но немного запутался. А такую как ты он больше не найдет! Вот увидишь, все будет хорошо! - быстро говорил Ромка, снуя в хлопотах по дому из комнаты в комнату.
- Да ничего, Рома, уже не будет хорошо! Я это сегодня поняла. Завтра отвезу ему апельсинов, раз он так их любит, и скажу, что это наша последняя встреча.
-Так не бывает! Вот увидишь! Вам трудно будет расстаться! - печально проговорил Роман, усевшись напротив Ольги. А она вдруг уронила голову на стол, и зарыдала, позволив Роману гладить ее по волосам, успокаивая.
Они даже посидели в темноте родительской спальни, где Роман постелил Ольге, а потом он тихонько ушел к себе, прикрыв девушку пледом.
----------------------
Утром Ольга проснулась от запаха растворимого кофе и бряканья посуды. День занимался ярко, и на кухне было солнечно и приютно. Ромка снова бегал из комнаты в комнату, и во двор.
- Какой он классный парень, - думала девушка, - Какой надежный, хозяйственный и заботливый! Ну почему я не могу его полюбить? Почему люблю такого как Олег? Жила бы с ними в этом домике, беседовала бы с Булей, кормила бы собаку...
А Ромка взглядывал тревожно, стараясь понять ее состояние.
Расставание с Олегом затянулось еще на полгода...