Практически полностью фантастическая, но в чём-то очень даже жизненная история.
Глава 19
Анна задавала себе вопрос почему она до сих пор не предполагала такой возможности, что Данька может быть сыном совсем не того мужчины, которого она считала его отцом. Почему-то она была в полной уверенности, а тут такой сюрприз… Она даже не знала, что делать радоваться или плакать? А с другой стороны, она же точно его мать, а с отцами - разберемся.
«Да, мать, угораздило же тебя», - подумала она, пробегая взглядом по родным черточкам лица сына и все больше и больше утверждаясь в своих сомнениях.
В этот момент корабль тряхнуло не по-детски. Анна ухватилась за стол вскрикнув, бутылка, стоявшая на нем, медленно поползла к краю. Анна успела подхватить ее, чтобы она не свалилась на пол. Не нужно было семи пядей во лбу, чтобы понять, что лодка устремилась на глубину. Все внутри у Анны упало куда-то вниз. Данька оставил ее одну - поторопился сбежать к капитанам. А мать, вцепившись в край столешницы, дышала через раз, пытаясь унять бешено стучащее сердце.
Через пару минут сигнал оборвался и наступила внезапная, практически полная тишина. Только многочисленные устройства, приборы и приборчики, обильно расположенные вокруг, напряженно гудели и жужжали, прямо как утомлённые пчёлы в конце нелёгкого рабочего дня. Устав прислушиваться Анна незаметно для себя задремала убаюканная этой своеобразной колыбельной. Ей даже что-то снилось, что-то приятное, теплое, но сон бесследно улетучился сразу после пробуждения. А разбудил её Андрей, облачённый в странного вида гидрокостюм. Уж насколько Анна была далека от всего этого, но вот это облегающее одеяние черного цвета, с броской надписью «Beuchat» выглядело именно как гидрокостюм. Она тревожно оглянулась, если пилот самолета пройдет мимо вас с парашютом за спиной, вы по меньшей мере зададитесь вопросом, - а не случилось ли чего? - так и тут - может что-то произошло пока она спала?
Анна настороженно молчала, опасливо поглядывая на объемные сумки, которые Андрей держал в руках.
Овсянников понимал, что как-то сразу не так себя повел - нужно налаживать диалог с Анной. А как это сделать, если она перешла к глухой обороне и разговаривать с ним не желает? Михалыч, «психолог от морского бога» посоветовал ему пригласить дамочку на подводную охоту. Они так часто делали в районе своей излюбленной банки - укромной тихой отмели. Здесь можно было добыть толстую треску или пикшу. А еще здесь под камнем жила большая рыбина, которую Андрей в шутку прозвал Лизкой - старая королевская камбала с рваным хвостом. Она уже несколько лет приплывала сюда зимовать. Лизка сожрала всех своих малорослых соседей и наслаждалась приятным одиночеством. Андрей подкармливал ее - всегда приносил с собой пакетик кошачьего корма, уж очень она его любила. А иногда на отмель заплывал палтус, и тогда Михалыч готовил особенную уху, по своему собственному рецепту. Вот и сейчас старый морской волк гремел кастрюлями на кухне, он принялся чистить лук.
Эта затея Андрею не очень понравилась, сомневался он, что Францевна соблазнится сомнительным удовольствием - лезть в ледяную воду. Но если не попробуешь, то и не узнаешь - по крайней мере Данька тут же загорелся этой идеей.
Анна, как и ожидалось, наморщив лоб, долго молча соображала. Андрей поспешил её успокоить, и объяснил, что «Донна Роза» в прошлой жизни была предназначена для перевозки боевых пловцов-диверсантов. Шлюзовая камера работает исправно. И они с Михалычем иногда тут «браконьерят». - Данила уже переоделся и ждет нас у шлюза.
- Я не понимаю, - Анна мотнула головой, - ты хочешь, чтобы я натянула на себя это?!
Она понизила голос до шепота, как будто их могли подслушать, - Ты хочешь, чтобы я…? Да ни за что! Слышишь! Ни-за-что! Она еще что-то хотела сказать, но в одну секунду всё изменилось - один из приборчиков вдруг перешел на тоненький визг и внезапно выплюнул маленькое облачко чёрного дыма.
Далее всё происходящее Анна воспринимала почему-то, как в режиме замедленной киносъёмки:
- Раз! - Мужчины, не сговариваясь, разломили пополам коробочки красного цвета, и сноровисто надели маски.
- Два! - Андрей одним прыжком оказался у стоявшего в углу неприметного чехла чёрного цвета, размером с автомобильную канистру, исписанного вдоль и поперек белыми буквами и цифрами, и буквально вытряхнул из него непонятное устройство со множеством шлангов, баллончиков и ужасного вида резиновой маской.
- Три! Маска, воняющая резиной, оказалась на голове Анны, волосы за что-то зацепились, а Андрей уже крутил два рычажка на этом устройстве. От непривычной тяжести громоздкого агрегата она осела на палубу.
Все произошло так быстро и казалось нереальным - вокруг висело бело-серое молоко, и ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Слышны были лишь голоса мужчин, изредка общавшихся короткими, рублеными фразами. О чём они переговариваются, было не разобрать - со стороны казалось, что они просто мычат в свои маски. Где-то там она слышала и голос сына - значит, с мальчиком должно быть все хорошо.
На счёт «четыре» все поплыло перед глазами, последнее, о чем она подумала перед тем, как окончательно отключиться - это то, что в кинофильмах про подводников сплошное вранье - в жизни все обстоит совсем иначе.
Пришла она в себя в ограждении рубки - под куполом прекрасного звездного неба. В нос ей ударил противный запах нашатыря. Она полусидела, прислонясь к чему-то спиной, а Андрей придерживал ее голову. Слабой рукой Анна отвела тампон от своего лица, и тихо спросила, - Мы почему здесь, а Данька где?
- Здесь я, - услышала она сбоку. Анна повернула голову и увидела сына, он с беспокойством смотрел на мать. - Ты, мать, нас напугала.
У Анна вымученно дернулся уголок губ, голова была тяжелой как пудовая гиря, и изнутри поднималась какая-то муть. Она попыталась подняться, но Андрей строгим голосом велел ей не дергаться. На лбу у Анны выступили бисеринки холодного пота, подкатывающий к горлу ком она с трудом проглотила. - А что, собственно, произошло?
- Понимаешь, всё пошло немножко не так… - начал Андрей, но тут Анну вывернуло.
После того, как она немного пришла в себя после жестокого приступа, Андрей внимательно ее спросил, заглядывая в глаза, - Ты как, голова кружится, в ушах шумит? Окись углерода коварна, придем в Йоканьгу и сразу тебя в госпиталь… - начал он, но Анна, собрав остатки воли, слабым, но твердым голосом ответила, что уже чувствует себя лучше. Однако в нутро подводной лодки, откуда все еще доносился противный запах гари, залезать категорически отказалась. Ни за какие коврижки. Все оставшееся время она так и простояла, прислонившись к ограждению, то и дело поднося к носу то рукав, то воротник. Ей казалось, что она провоняла гарью насквозь. От ветра из глаз катились холодные слезы. Данька в какой-то момент подошел, накинул на плечи плед, и просто обнял ее. Заметив мокрые дорожки на ее щеках, он с тревогой спросил, - Мама, ты чего?
- Все в порядке, просто постой со мной. - попросила она, уютно устроив свою голову на плече сына.
Спустя несколько часов она сидела в уже знакомой пустой кухне и пила маленькими глотками ромашковый чай из большой фарфоровой чашки, которую еще в прошлый раз облюбовала. События последних часов воспринимались теперь, как что-то нереальное - какой-то триллер с элементами экшена, а порой даже и хоррора. Что они там делали? Как тушили проклятый приборчик, попутно всплывая? Кто их разберет! Одно слово - мужчины! Глаза горят - любо дорого посмотреть - когда они рулят! И даже немножко было досадно, что она отключилась. Хотя, всё равно она не смогла бы там что-то рассмотреть.
Хорошо то, что хорошо кончается, и главное, что в результате они благополучно пристали к берегу. Анна, не желая больше задерживаться в этой «консервной банке» начинённой коварными приборчиками ни секунды, стремительно выскочила на твердую землю, разумеется, когда это ей любезно позволили.
А теперь ромашка хоть как-то успокаивала расшалившиеся нервы. Или ей так казалось только, но желание покусать всех в радиусе десяти метров постепенно ее отпускало. Еще немного и она уже будет совершенно безопасна для окружающих. Мужчины, видя ее это состояние, благоразумно удалились по своим неотложным делам, оставив ее одну. И даже Данька увязался хвостиком за «дядей» Андреем.
Она нутром чувствовала, что не нужно им настолько близко общаться друг с другом. И совсем не представляла какая могла бы быть реакция у сына, если… Если что?
Больше двадцати лет назад
Аня нерешительно топталась около двери, она долго сочиняла свою речь, и вообще, как зайдет, как повернется. Она уже несколько дней собиралась решительно объясниться со своим супругом. Ее решимость только укрепилась после тог, как она ненароком подсмотрела милую картину в парке, где Иван выгуливал очередную поклонницу, распускал перед нею хвост, а она, как и положено самке павлина, с восторгом глядела на поэта всея Руси.
Аня расправила складку на переносице и решительно зашла в квартиру. Иван, как всегда, был на кухне, и дымил, обхватив голову руками. Сразу защипало глаза, она прямым ходом направилась к окну, но, наученная опытом, не стала сразу тянуться к форточке, а аккуратно подняла руку и распахнула окно, в квартиру сразу ворвался порыв мокрого вечернего воздуха. Анна обернулась и взглянула на мужа, а он, не замечая ничего вокруг себя продолжал пребывать в эмпиреях. Сигарета, зажатая между пальцев, была принудительно извлечена и затушена в пепельнице.
- Вань! - Аня потрясла мужа за плечо, - ну сколько раз я тебя просила не курить в квартире. Ты посмотри на занавески они же все прокоптились уже…
- О, Аннет, ты рано сегодня! - он как будто только заметил ее, он потер лицо руками. - Ты знаешь я много думал обо всем…
- Не поверишь, но я тоже, - перебила его Анна. - давай разводиться, то, что у нас с тобой происходит можно назвать, как угодно, но только не семейной жизнью. И самое главное, что у нас с тобой нет будущего, я во всяком случае такого не вижу.
- Так вот, - продолжал Иван, думая о своем, - я много думал и решил… - Затем каким-то отголоском сознания он все-таки уловил ее слова.
- Ты что-то сказала? - он посмотрел на нее.
- Иван, ты меня совершенно не слышишь! - Анна сложила руки в замок и отошла к окну, ловя свежее дыхание вечера. - Да и не слышал никогда.
Она обернулась и посмотрела на мужчину, который сидел и смотрел на нее своими голубыми глазами - вечный мальчик, живущий в какой-то своей вселенной. И будет таким еще лет… дцать, как говорится. Ну какие ему дети?
- Эх, ты, - она взлохматила его шевелюру, - Есенин!
Он ухватил ее руку и поморщился, никогда не любил, когда его называли Есениным. Притянул жену к себе и уткнулся ей носом в живот.
- Если бы ты знала Аня, как я этого боюсь, - глухо проговорил он, затем поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх.
- Я как представлю, что я должен вас с ребенком содержать, зарабатывать… - голубые глаза супруга были расширены как от страха.
- Я же ничего не умею делать, кроме как… Но там какие заработки - никому не нужна высокая поэзия. Только избранным, а их меньшинство.
Она еще долго слушала его причитания, разглагольствования о литературе вообще и о поэзии в частности.
- Ты понимаешь, я не смогу… - Иван отвел взгляд в сторону, - Я как представлю все эти пеленки, распашонки… Меня такой ужас охватывает.
Она его еще долго утешала и успокаивала, гладила по лохматой голове.
- Тебе и правда будет лучше без меня… - Иван наконец отпустил ее.
А ночью скорая увезла ее в больницу с кровотечением и угрозой прерывания беременности.
Она снова вынырнула из прошлого. Дела давнишние почему-то всплывали в последнее время с такими подробностями, о которых она давно забыла. Вспомнились запахи и звуки. Пальцы вновь ощутили шероховатость ткани вельветовой куртки, которую обычно Иван носил дома, подражая классикам. С тех самых пор она избегала курящих людей, а сейчас она морщилась от того самого запаха прокуренных занавесок.
Анна втянула носом воздух - шторы на кухне у Овсянникова запаха не имели. Все здесь у него было стерильно и строго, хотя вот те розовые прихватки с рюшами выбивались из общего сдержанного стиля. Чувствовалась женская рука с ее робкой попыткой нарушить общую брутальность.
Ну да, пану капитану явно кто-то помогает за хозяйством следить, убирает, стирает, и готовит. В холодильнике обнаружилось несколько разномастных контейнеров с едой и кастрюля в яркий красный горошек с супом. Анна приоткрыла крышку кастрюльки - борщ.
Уж как она не была голодна, но покушаться на эти контейнеры она не стала. Даже под угрозой голодной смерти она не притронется к пище, приготовленной этими его…
Но одной ромашкой жив не будешь. При всей ее нелюбви к кулинарии самое элементарное она все-таки освоила - яичницу, и классику - макароны с сыром.
Макарон как-то не хотелось, да и возни с ними, а вот яйца в холодильнике нашлись, и уже через пару минут на сковородке аппетитно шкворчала глазунья, приправленная тонкими ломтиками бекона. Что там из кулинарных изысков ей доступно? Посыпать тертым сыром, или рубленым зеленым луком, а еще можно помидор покромсать, огурчик маринованный…
Но ей не дали в одиночестве насладиться шедевром поварского искусства, на кухне нарисовался капитан Овсянников, собственной персоной.
- И что у нас сегодня на ужин? - спросил он, усаживаясь за стол.
Анна удивленно повернулась к нему, держа на изготовке лопаточку, которой только что переворачивала ломтики бекона.
- Там в холодильнике жаркое есть и борщ, - продолжил он.
Анна закатила глаза и отвернулась к своей сковородке. - Я не буду есть то, что вам кто-то готовит. - пробурчала она.
- Ну не кто-то, а Зинаида, соседка моя, - Андрей обошел ее и вытащил контейнер. - На тебя греть?
Анна отрицательно мотнула головой, - Напрасно, Данька оценил.
- Там более, соседка вам готовит, а не мне - вот и кушайте, господин капитан первого ранга. Не обращайте на меня внимание, меня тут нет!
Андрей снова обошел ощетинившуюся женщину, бросив мельком взгляд на сковородку. - У тебя горит, между прочим.
Анна охнула и ухватилась за горячую ручку сковороды, обожглась, замахала рукой дуя на нее. Андрей протянул ей прихватку, Анна посмотрела на нее с презрением, сморщилась и намотав на руку край кофты стащила сковороду с плиты.
Андрей наблюдал за этим цирковым номером, улыбаясь. - Да, твой сын мне рассказывал про то, что ты не повариха, но не настолько же!
Анна молча, заломив бровь, уселась за стол, выложив на тарелку остатки былой роскоши. Ну да, бекон совсем подсох, а яйца пережарились. Глянула на Андрея, который вытаскивал из микроволновки большую тарелку на которой высилась горка картофеля с мясом и все это было обильно полито соусом.
Он взглядом пригласил ее присоединиться, но Анна гордо взяла нож, вилку и принялась чинно пилить свою яичницу.
- Так и будем молчать? - спросил Андрей, посматривая на сидящую напротив женщину.
Анна снова вопросительно подняла бровь, тщательно пережевывая пережаренный бекон.
- А вы изменились Анна Францевна, - сделал заключение Андрей.
- Все течет, все меняется, - с трудом проглотив сухие корочки, парировала Анна.
- Данька где? - коротко спросила Анна, после паузы, отложив приборы.
- А где ж ему быть? - Андрей усмехнулся, - Охмуряет своим обаянием весь женский контингент Йоканьги и окрестностей.
Анна снова взяла приборы и спокойно продолжила пилить яичницу.
- Он у тебя всегда такой? - поинтересовался Овсянников.
- Какой? - Анна продолжала играть в односложные вопросы-ответы.
Андрей продолжал улыбаться, ему все больше нравилась эта ситуация, да и в Даньке он начинал видеть все больше и больше черточек, которые напоминали ему его самого. И видя сегодня, как льнут к Даниле Туманову все особи женского пола, включая кошек и злющую гарнизонную суку Альму, он вспоминал свои молодые годы. Хотя, как говорят, дети всегда превосходят своих родителей, и он с гордостью отмечал, что сын его по женской части разбирается превосходно.
Анна пожала плечами, - Что я могу сделать, но профилактические беседы я с ним провожу, надеюсь, что внуков в этой вашей Йоканьге у меня не будет.
- А я бы не возражал, - Андрей наслаждался видом, потерявшей дар речи мадам Долгушиной.
- Типун на язык, вам, товарищ… адмирал! - Анна действительно разозлилась. Нет, кем он себя возомнил? Каков! И Данька тоже хорош, павлин.
- А ты мне вообще собиралась хоть когда-нибудь сообщить, что у меня сын есть? - спросил Андрей.
Анна в этот раз даже не на секунду не потеряла самообладание, а положила в рот последний кусочек горелого бекона, прожевала и с очаровательной улыбкой ответила, - Ты так уверен в этом, хотя я имею совсем другое мнение.
Андрей встал, достал бокалы, - Белое или красное? - обернулся он к ней.
- Белое. - На автомате ответила Анна, - Хотя, причем это сейчас, ты мне вином рот-то не затыкай!
Но бокал она приняла, а Андрей устроился напротив, с какой-то более высокоградусной жидкостью в тяжелом граненом стакане.
- И потом, - продолжала разглагольствовать Анна, покачивая в пальцах тонкую ножку бокала, - Допустим, что ты прав, как я бы смогла это сделать? У тебя с памятью как?
- Ваше здоровье! - она отсалютовала бокалом и пригубила терпкое вино.
Что было ей ответить? Андрей чувствовал себя последней скотиной, но почему-то счастливой скотиной. Он еще не понимал, как разобраться со всем этим, но чувствовал, что обязательно разберется.
- Ты должна меня понять… - начал Андрей, но Анна его прервала.
Она встала, прошлась туда-сюда, то и дело притрагиваясь к вину, затем остановилась напротив него и жестко сказала, - Ты знаешь сколько раз я это слышала? Так вот я не должна никого понимать, входить в положение, вставать на чье-то место. Я считаю, что это понятно и на этом мы этот вопрос закрываем.
- Присядь, пожалуйста, - попросил Андрей спокойно, - Не мельтеши перед глазами.
Возмущения Анны не было предела, она не только не села, а наоборот, одним глотком допила вино и поставила пустой бокал на стол, сама же продолжила ходить по кухне, была у нее такая черта. Когда волновалась - не могла усидеть на одном месте. А сейчас она не на шутку разозлилась.
- Что бы ты там себе не напридумывал, мы с сыном отчалим отсюда в самом ближайшем времени. Когда там этот ваш круизный лайнер прибывает, во вторник? Вот и чудесно, во вторник мы и уедем. Надеюсь, ты не будешь чинить нам дополнительные препоны? - голосом хладнокровной гадюки прошипела Анна.
- Ма! - неожиданно раздалось у нее над ухом. Она зажмурилась, соображая, что он мог услышать. - Вы тут ссоритесь?
- Голодный? - Анна тут же сменила интонацию, на губах появилась легкая улыбка. Произошла удивительная метаморфоза - только что она шипела и брызгалась ядом, и вдруг сама милота.
- А? - Данька задумался на мгновенье, - Нет, меня покормили. Так что это тут у вас за хайп?
Анна, не понимая, развела руками, требуя объяснений. И Даньке ничего не оставалось делать, как признаться, что был у соседки, которая его и накормила и нужно думать и обогрела.
- Ах, у соседки? - Анна снова начала закипать, - У этой, как ее Нина - Маша?..
- Зина, мама, ее зовут Зина, и она обалденная! - Данька мечтательно прикрыл глаза, - Не женщина - мечта!
Анна покачала головой, скептически смотря по очереди то на одного, то на другого, затем махнула рукой, демонстративно села ко всем спиной и уставилась в темное окно, в которое то и дело порывами бил ветер.
В отражении она прекрасно видела, как сын одними жестами, беззвучно пытался вызнать у Андрея причины ее плохого настроения, и так же без слов тот пытался что-то объяснить. Очередной порыв и изображение мелко задрожало, как не экране старенького телевизора.
- Я все вижу, - своим мрачным замечанием она разрушила идиллию, царившую между мужчинами, которые уже успели найти общий язык. Еще не хватало чтобы они объединились и начали совместно действовать из своей мужской солидарности. И неведомая Зина, умеющая готовить, по всему им обоим благоволит. Команда мечты - «Адмирал» Андрей, Данька и Зина эта.
История рассказана © N.F.
22.05.2025
.