Детский музыкальный театр имени Наталии Сац празднует в текущем сезоне свой полувековой юбилей. Этому событию посвящено много чего интересного. Но главное – театр просто «забросал» Москву премьерами, словно горячие пирожки «выпекая» одну продукцию за другой. Популярное чередуется с эксклюзивным, предназначенное совсем юным перемежается репертуаром для их родителей. Словом, в театре работают с самой разной аудиторией, готовят блюда на любой вкус и здесь стало реально интересно – театр абсолютно живой и не просто развивающийся, но фонтанирующий идеями и проектами. Естественно, не все получается одинаково удачно, но с другой стороны, это нормально – живой творческий процесс. Поэтому в целом ощущения от юбилейного сезона – более чем позитивные.
Одной из весенних премьер на малой сцене театра стала презентация совершенно необычной двойчатки. Известному камерному шедевру Римского-Корсакова «Моцарт и Сальери» театр противопоставляет «изделие», «состряпанное» по всем законам постмодернизма – новую оперу Александра Чайковского «Мотя и Савелий».
Уже по звучанию ее названия понятно – что это своего рода пародия, насмешка над маленькой трагедией Пушкина – Корсакова, попытка «постебаться» над известным «священным текстом». Представленные вместе, в один вечер – опера о душевных терзаниях и философских размышлениях, и постмодернистские упражнения в оригинальности, они смотрятся полюсами современного музыкально-театрального искусства, отстоящими друг от друга не просто максимально – между ними разверзлась пропасть, преодолеть которую нет никакой надежды. Да такую задачу никто и не ставит.
Театр называет этот проект скромно – «концертные миниатюры». Но не стоит доверяться афише: это полноценный спектакль, с продуманной режиссурой Валерия Меркулова, с декорациями, костюмами и реквизитом (сценограф Наталья Чабаненко), с разработанными мизансценами и выразительной сценической игрой артистов. Абсолютно законченная театральная премьера, адресованная… А вот кому она адресована – большой вопрос. Точно не детско-юношеской аудитории, которая в силу возраста еще не способна проникнуться изощренным замыслом постановщиков: есть уверенность, что молодежь сможет «снять» лишь первый семантический слой, поржать над «прикольным» прочтением пушкинского сюжета «навыворот», и не суметь заглянуть дальше и глубже – для чего устраивается этот весь, казалось бы, утрированный балаган?
Опера Римского-Корсакова трактована вполне классично: в черном парике Сальери, в белом – Моцарт. Последний весел и жизнерадостен и даже одолевающая грусть-тоска у него носит светлый оттенок. «Лиходей» же угрюм и многозначителен, пафосен и речист, его «корона», а попросту зависть к успехам коллеги, приводит его к неутешительному финалу. В тело оперы, помимо нескольких тактов, предусмотренных Николаем Андреевичем, из моцартовского Реквиема инсталлировали чуть больший фрагмент, и поэтому звучит квартет голосов (сопрано – Анастасия Лебедюк, меццо – Маргарита Попова, тенор – Аргишти Хизанцян, бас – Владислав Дорожкин). Помимо двух главных героев находится место не только Слепому скрипачу (Андрей Панкратов), но обретают плоть и кровь воспоминания юности Сальери – и в образе злодейки Царицы ночи является ему та самая Изора, «последним даром» которой он решается отравить друга-соперника.
После антракта пушкинские фразы звучат в обратном порядке: от возгласов о создателе Ватикана до сакраментального «Нет правды на земле!» Вокалисты скорее не поют, а говорят рэп, музыкальное сопровождение также по-своему «насмехается» над корсаковской стилизацией барочной эпохи. Общение «злодея» Савелия (Олег Банковский) и «добряка» Моти (Вячеслав Леонтьев) скорее напоминает клоунаду – цирковой номер «противостояния» злого и доброго клоунов: практически с отвешиванием тумаков и прочими обязательными атрибутами эксцентрики. Само по себе это смотрится весьма забавно и занятно – если не помнить, что только что с публикой говорили совсем другим языком и совсем о других вещах. Впрочем, это было в буквальном смысле слова «совсем из другой оперы».
В музыкальном плане о второй опере, о ее исполнении сказать что-то сложно – точность и выразительность здесь играют очень малую роль, скорее необходимо рассматривать ее как удачную реализацию идеи театрального фарса. В опере же русского классика публика оказывается в более привычных рамках традиционного оперного театра, и поэтому здесь можно уверенно констатировать, что карамельный лирический тенор Сергея Петрищева (Моцарт) отливает явным характерным оттенком и не всегда свободен наверху, а сочный, колоритный, тембрально богатый бас Дмитрия Почапского (Сальери) чуть заглублен и не всегда четко доносит пропеваемый текст. Музыкальное сопровождение обеспечивал концертмейстер Олег Белунцов (обе оперы идут не под оркестр, а в сопровождении фортепиано), игравший точно и выразительно.
3 июня 2016, «Музыкальные сезоны»