В этот же вечер я сходил к реке и позвал русалку.
— Ведьмак? — удивлённо подняла она брови. — Давненько я тебя не видела. Соскучилась! Согрей меня, ведьмак, — промурлыкала Любава, выходя на берег.
— Давно ты таких разговоров не вела. Имя моё забыла? — сделал я шаг назад к лесу.
— Ой! Ну, чего тебе, Миша? — перестала она улыбаться. — Подарок мне принёс?
Глава 2 / Начало
— Мишка! — услышал я в трубке голос Колобка. Телефон я купил в тот же день и сообщил номер всем близким и знакомым. И уже на этот номер мне позвонил Минька:
— Бать, что произошло? Я весь лес исколесил, но Куясы нет, даже родника нет. С людьми поговорил, они ругают лесозаготовителей. Мол, из-за них родник перестал действовать. Лешего спрашивал. Он только проворчал, что все ведающие знают. А раз я не знаю, то какой из меня ведающий. Плюнул мне под ноги и ушёл, даже хлеба не взял. Что произошло?
— Минька, как я могу тебе объяснить то, что сам плохо понимаю? Такие мы с тобой ведающие. Недоведающие. Одно могу сказать — старые врата закрылись, новые открылись. Так раз в тысячу лет происходит. Вот и вся информация. На днях постараюсь больше узнать. Если найду у кого. — Я вздохнул, потому что про врата мне только и говорят о том, что они открываются и закрываются. А мне этого мало. Очень мало. — Приедешь, может, чего и больше расскажу.
— Сейчас никак не могу приехать. У нас творится не пойми чего. Помнишь, тебя старая Ира водила к горе Чаптаган? — И не дождавшись моего подтверждения, Минька продолжил. — Ушла сила оттуда, нет её. К нам с Сагандай ведьма приехала. На гору сходила, вся в слезах оттуда пришла.
— Все силы поменялись, Миня, ты травы слушай внимательно. Сам поймёшь.
Распрощавшись с сыном, я решил поговорить с Машкой. Настораживает меня её сон. Очень настораживает. И что-то мне подсказывает, что Машка так и продолжает ночами мучить одноклассника.
— Дочь, поговорить надо. — Позвал я Машку, держа в руках два бокала с чаем. — Пошли в беседку.
— Ой! — Закатила глаза под лоб и сделав недовольную рожицу, вздохнула она, но за мной последовала.
— Ты с матерью почему в этом году не общалась? — Усаживаясь на лавку и не собираясь ходить вокруг да около, начал я.
— Анютка сказала? — Она остановилась у беседки, всем своим видом показывая, что не собирается долго со мной разговаривать. — Не стоит её слушать. Если она не видела, что я была на реке, то это не значит, что это так. Всё?
— Нет, — подавил я раздражение. Куда же делись мои весёлые дочурки? Мне придётся заново знакомиться с ними. — Присядь. Меня не было столько лет, я многое упустил. Расскажи мне, что происходит.
— Так много и рассказывать нечего, — вздохнула Машка, но всё же села на лавочку и подвинула к себе чай. — Любава уже осенью не появилась, как все предыдущие годы. И во сне я её увидеть не могла. Когда ты вошёл в мой сон... — При этих словах Машка испытующе посмотрела мне в глаза. Она всё ещё не уверена, что это был я. Но не буду признаваться. Я не отвёл взгляд и честно ответил, что это был не я. И так и не понял, поверила мне Манюня или нет. Нда. Мне будет тяжело с ней. — Ну, не ты, так не ты. Короче, за долгое время это получилось впервые. Я уж думала, что забыла все уроки Васьки.
— Ещё раз заходила в сон?
— Я от него теперь всё лето не отстану, — зло проговорила Машка. — Хоть как мне запрещай. — И она с вызовом глянула на меня.
— И не собирался запрещать, — улыбнулся я. — А вот помочь тебе могу. Когда будешь заходить в сон к своему Аверьянову, намекни, что если он хочет спать ночами спокойно, пусть меня найдёт. Только не говори, что я твой отец. — Я мягко улыбнулся.
— Зачем? — насторожилась Машка.
— Ещё не знаю. Но придумаю, — честно признался я. — А то, что он должен поверить в маленький народец, точно знаю.
— Ой, даже не представляю, как это будет, — Машка прикрыла глаза, видимо, стараясь представить Аверьянова с домовым рядом.
— Так с матерью, что? — напомнил я.
— Да ничего. Ходила я к реке. Она показалась. Поздоровалась, сухо так. Словно мы мельком знакомы. И всё. — Сердито ответила дочь.
— Ну, не сердись. Всему есть свои объяснения, — постарался я сказать как можно спокойнее. Мы ещё немного поболтали. Я в основном интересовался жизнью дочери и её подругами. Как оказалось, из-за Аверьянова в классе все ополчились на Машку и считают её выдумщицей. И подруг у неё нет. Ну что на это сказать? У меня тоже не было друзей, но зато был Васятка.
В этот же вечер я сходил к реке и позвал Любаву.
— Ведьмак? — удивлённо подняла она брови. — Давненько я тебя не видела. Соскучилась! Согрей меня, ведьмак, — промурлыкала Любава, выходя на берег.
— Давно ты таких разговоров не вела. Имя моё забыла? — сделал я шаг назад к лесу.
— Ой! Ну, чего тебе, Миша? — перестала она улыбаться. — Подарок мне принёс?
— Ты с дочерью почему не общаешься? — сделал я вид, что не удивлён требованию подарка. Давно местные русалки так себя не вели. За своего принимали.
— С какой? — недовольно спросила Любава. — С Машкой? Я с ней, что, до скончания века буду нянчиться? Не нуждается она уже в моей защите. Сама дальше жить может. Это, вы, люди, до старости лет детей не отпускаете. А у меня теперь своя жизнь. Может я ещё от тебя рожу? — Любава опять сделала ко мне шаг и заворковала: — Согрей меня, ведьмак.
— А мы тебе песнь споём, — донеслось с другого бока. Разговаривая с Любавой, я не заметил, что меня окружили русалки.
— Эй! Мокрицы! Вы чего?! — я постарался не показать свою растерянность. А русалки, оброзовав хоровод вокруг меня, довольно быстро увлекли меня в реку. — Вода холодная! Сдурели?! — попытался я отшутиться. Русалки сомкнули круг и принялись меня раздевать. При этом под воду я ушёл с головой. Спокойно попытался вздохнуть, помня о подарке Любавы. И чуть не задохнулся. Вода попала в лёгкие, быстро наполнила рот и нос. Из последних сил я оттолкнул одну русалку, пнул другую, схватил за волосы третью и рванулся на поверхность. Схватил ртом воздух. Но меня за ноги опять потянули на дно. Ещё раз пнул кого-то. Вспомнил про нож. Рванул его, полоснул в одну сторону, в другую. Русалки от меня отстали. И я кое-как выбрался на берег. Отполз, как можно дальше к лесу. Отдышался. Понятно, родство закончилось. Подарок больше не работает. Хорошо, что в такой ситуации испробовал. Буду теперь знать.
— Фу! — встретил меня на пороге домовой, рыбой воняет! Ты опять за старое? — проворчал Вавила Силыч.
— За новое, — буркнул я и прошёл в свою комнату.
— Опять к мокрицам ходил, – возмутился Васятка, глядя на меня. – Ничему тебя жизнь не учит!
— Я больше не могу дышать под водой, — снимая мокрую одежду, сказал я. — И русалки меня больше не принимают за своего.
— Вот это новость, — озадаченно поскрёб затылок Васятка. — И чего теперь?
— Понятия не имею.
И вот сейчас мне звонит Колобков, в своей обычной манере, без всякого приветствия:
— Понимаю, столько лет дома не был. Но нужна твоя помощь. Завтра с утра в контору. — И он бросил трубку.
А у меня от счастья сами собой растянулись губы в счастливой улыбке.
С любовью к вам Алёна Маруфенина