Случилось эта история в миллениум, а может и раньше, в конце девяностых, когда на очередном совещании у заместителя главного инженера решено было расширить инструментальное производство, а конкретно – создать на опытно-экспериментальном заводе, в корпусе Поль-мот, участок термической обработки.
Подготовка производства
Закрутились тогда у нас в бюро, стали прикидывать - какое оборудование заказывать для нового участка, как его разместить чтобы рабочим удобно было работать. Подготовили техническое задание для отдела механизации и автоматизации на проектирование закалочного бака вода-масло с аварийным сливом, рассчитав необходимый объем масла. Проблема была в аварийном сливе масла из закалочного бака за пределы корпуса, когда масло вспыхнет при переносе в масло большого количества тепла (скажем крупного пуансона с температурой 850 градусов) для предотвращения пожара в цехе. Масло в баке вспыхивало и раньше, но без слива обходились рабочие, они просто сильней подавали в барбатажные трубы, расположенные на дне бака, сжатый воздух, предназначенный для перемешивания масла и набрасывали на бак асбестовое полотно, когда огонь не стихал. Жидкостью для пожаротушения огнетушителем системы Иванова термисты не пользовались, так как жидкость эта, смешавшись с маслом повлияла бы на вязкость масла и её закаливающие свойства.
Нужда в сливном баке возникла из-за письма от управления пожарной безопасности, или как оно ещё там называется. Предписывалось для вновь организуемых цехов или участков термической обработки предусматривать аварийные сливы масла. В раннее построенных цехах такой возможности нет, пришлось бы через весь цех копать канаву для слива по трубе, а это не реально. Оттого пожарники и закрыли на баки старинных заводских цехов глаза, но за новые планируемые участки строго спрашивали и требовали обязательный аварийный слив.
Таки начертили мы привязку оборудования на новом участке, и я заверил подписями руководителей всех заинтересованных организаций завода. В одной организации, как бы не в отделе главного механика, мне сказали, что планировка оборудования всего корпуса Поль-мот не утверждена пожарной службой, так как стены типа «сэндвич» (наружные слои из гофрированной жести, а внутри пожароопасная пена) огнеопасны, и ваша привязка не действительна, пока пожарники не утвердят планировку всего корпуса. Своими глазами видел, как выгорала изнутри такая стенка, пристроенная к кирпичному корпусу одного из цехов. Ввысь рвался страшно огонь между гофрированных стенок, и затушить было трудно. Горело, пока всё не выгорело изнутри.
Наш начальник бюро послал с планировкой корпуса меня и Лидку Захарьеву в пожарное управление, попытаться там убедить их подписать. «Если нельзя, но очень хочется – то можно», так писал когда-то Шолом Алейхем. Отрадно пройтись по городу теплой золотой осенью, но, чтобы убедить…, я не был уверен в этом. Если раньше не согласовали, то сейчас-то и подано не согласятся. Так и случилось, нам наотрез отказали в согласовании, да ещё присоветовали тушить масло закалочных баков в цехах порошковым огнетушителем и специально провести сопла к закалочным бакам. Я кажется ему сказал тогда, что это недопустимо по причине снижения закалочных свойств масла, и что придётся каждый раз менять масло в баке, а это вельми затратно. Вроде убедил.
Позже я снова посмотрел на общую планировку корпуса, зайдя в службу, где она хранилась и с удивлением увидел, что она уже согласована с пожарными. Видно кто-то из руководства (не нашего отдела) смог убедить пожарников, что им таки-надо согласовать. Меру убеждения я не знаю.
Установка оборудования
Когда проектировался и изготавливался бак со сливом, строители-монтажники начали работу в самом корпусе Поль-мот и за его пределами – раскопали приямки для шахтных печей и под закалочный бак, и под бак аварийного слива. Установили деревянную опалубку и заливали бетоном все эти приямки. Когда поставили готовый бак с вентилями и арматурой, установили и его. Тем временем были получены две печи – шахтная отпускная СШО 6.12/7 и шахтная цементационная с небольшим объёмом металлической реторты (ей был я особенно рад и мечтал перевести ей с использованием триэтаноламина (С2Н5ОН)3N вместо природного газа, и даже начертил чертёж капельницы). Прекрасно установили в приямки обе печи и стали ожидать поставки остальных печей – отпускной камерной и шахтной закалочной.
Радости жизни от пеших прогулок
Всё это время приходилось ходить пешком, проверять хот работы, от нашего корпуса АБК до опытного завода глухоманью и зимой, и летом, весной да осенью. Весной любовался по дороге пением соловья в кустах у Везеницы, цветению плодовых деревьев да цветущими в траве фиалками. В августе и сентябре по дороге пользовался плодами плодовых деревьев, растущих вдоль дороги до опытного завода. Летом, в жару, как было не испить по бокалу прохладного пивка в местном киоске. Молодой продавец разливал мужикам сильно разбавленное водой пиво (в жару и такому были рады) и нахваливал своё место работы словами: - Ну, чем не деревня!
Пару раз заходил и в местную Крестовоздвиженскую, красивую, старинную церковь. И как-то раз видя грустное состояние Катюши, моей знакомой из соседнего отдела, как раз в апреле было дело, сводил её пешей прогулкой по знакомым мне местам до церкви мимо цветущих фиалок, потом через заросли камышей на Везенице, мостками, на другую сторону реки и обратно до завода. Развеял от грусти девочку. Потом часто вспоминали с ней эту нашу прогулку.
Зимой, помню, перед Новым годом, в мороз, возвращаясь в отдел с опытного завода вспомнил, что просили нас, чтобы каждый, на новогодний банкет принёс в отдел по две бутылки спиртного. Купил тогда в магазине на Кашарах пару бутылок шампанского, спрятал во внутренние карманы необъятной шубы и этаким Шаляпиным с картины Кустодиева ввалил в вертушку проходной. Вахтёрша похлопала мне по груди пару раз (на счастье бутылки были ниже) со словами: - Ты мне тут спиртное не проносишь? На что я ей нахально ответил: - Как можно-с?
Как же мы роскошно отметили тогда новогодний праздник с наряженной ёлкой, банкетом, танцами под музыку, с морем разливанным напитков и прекрасными закусками. Есть что вспомнить… И главное никто не был задержан на проходной. Умели.
Работа участка
Пока ещё не всё оборудование поступило и в бак залили только воду, но встал вопрос, а рабочим кто будет на участке. Тут я вспомнил, что бывший наш термист инструментального цеха Вася Монин не доработал горячего стажа и работает сейчас не по профилю, и предложил ему прийти работать на опытный завод, доработать свой горячий стаж. Как термисту ему пока на участке работы не было, но числился-то он термистом.
Однажды, зайдя на участок Поль-мот я увидел печь СШО 6.12/7 в неприглядном виде с сожжёнными нагревателями, спросил Васю, типа, что такое с ней? И Вася мне поведал. что привезли в цех нержавеющие трубы для глушителей вазовских (делал наш цех ширпотреба и такие изделия в конце девяностых годов) и начальник цеха поручил Васе провести аустенизацию этим трубам в упомянутой печи. Вася знал конечно, что аустенизация стали 12Х18Н10Т проводится при 1000 градусов и что печь наша рассчитана только на 700 градусов, не решился спорить с начальством и обработал-таки в этой неприспособленной печи трубы, и сжёг конечно нагреватели. Ясно…, ответил я тогда Васе.
Эпилог
Тут началась серия массовых сокращений и третья волна как раз и меня затронула (надо сказать из всего бюро, а было, что в лучшие годы работало в бюро 7 человек, одну молодую специалистку и оставили, что пришла в отдел год назад.
После таких катаклизмов надобность в расширении инструментального производства отпала, и участок в корпусе Поль-мот так и остался стоять недоработанным с двумя печами. В последний раз, как я был на опытном заводе, увидел полученную-таки закалочную печь сиротливо стоящую на отшибе у стены корпуса, прикрытую рубероидом от дождей заботливой чьей-то рукой, и так мне жалко стало зря проделанной работы и эти прекрасные печи, которым не суждено работать по их назначению.
В последний день моей работы на заводе мне позвонил мужчина с опытного завода и поинтересовался дальнейшей судьбой участка и оборудования. Я ответил, что уже почти не работаю, что последний день на заводе, приехать решать вопрос не могу и посоветовал продавать это оборудование кому оно ещё требуется. Вот и всё, как говорили латиняне – Sic transit Gloria mundi.
Корпус инструментального цеха, как и другие корпуса цеховые пошли под слом. Осталось в «живых» только три цеха - сталелитейный и два кузнечно- термических. Приходил и я, как тот генерал Хлудов из фильма «Бег» к Босфору – смотреть в сторону России, так и я через заводскую решётку посмотреть иногда на то поле, что было когда-то инструментальным цехом. Ох! И в правду – sic transit Gloria mundi.
Борис Евдокимов, бывший технолог
01.11.2024