В 1925 г. на XIV съезде ВКП(б) Киров вместе с B. M. Молотовым, К. Е. Ворошиловым, М. И. Калининым, А. А. Андреевым и Томским входил в группу так называемой «дикой дивизии» сторонников ЦК и Сталина, которые выступили против оппозиционеров Каменева и Зиновьева. После съезда Киров, Молотов, Калинин, Бухарин, Томский, Ворошилов, Андреев и Шмидт развернули агитацию против Зиновьева в фабзавкомах Ленинграда и повсюду добились принятия резолюций за его отставку.
Они намеренно не трогали Путиловский завод и резиновую фабрику «Красный треугольник», где имелось более всего сторонников Зиновьева. Заручившись поддержкой рабочих всех трудовых коллективов города, группа «дикой дивизии» отправилась на резиновую фабрику, но здесь при голосовании обе стороны получили равное количество голосов. Однако большинство рабочих Путиловского завода поддержало линию ЦК и Сталина. После этого против Зиновьева выступили все районные партконференции города.
После лишения Зиновьева поддержки парторганизациями Ленинграда Молотов и выступавший тогда за Сталина Бухарин прибыли в город на партконференцию в январе 1926 г. и добились избрания новым главой ленинградских коммунистов Кирова.
По оценке Молотова, Киров безмерно восхвалял и превозносил Сталина:
Так однобоко говорить о нём, как говорил Киров, я считаю, неправильно: «Ни одного вопроса у нас нет, автором которого был бы не Сталин».
Киров по поручению Сталина во время механизации сельского хозяйства ездил в Саратовскую губернию объяснять крестьянам преимущества тракторов и на одном колхозном собрании услышал такой вопрос от селянки:
Ну что нам привезли трактор, он пярдит, пярдит, а что из него толку?
Во время проведения XVII съезда ВКП(б) (26.01—09.02.1934) группа примерно из десяти делегатов во главе с ненавидившим Сталина старым большевиком Оганесовым, секретарём Северо-Кавказского крайкома Шеболдаевым и секретарем Казахского крайкома Мирзояном в перерыв между заседаниями вызвали к себе на совещание Кирова и предложили выдвинуть его новым генеральным секретарём ЦК ВКП(б). Киров рассмеялся им в лицо и заявил:
Что вы глупости говорите! Какой я генеральный?
После этого он пришёл к Сталину и всё рассказал ему об этом. Сам Киров считал себя много ниже Сталина, не претендовал на роль первой скрипки в ВКП(б) и заявлял в одной из своих речей:
Трудно представить себе фигуру гиганта, каким является Сталин.
По оценке Молотова, Киров был несамостоятельной фигурой и годился только на роль оратора, пропагандирующего взгляды самого Сталина. Киров не был теоретиком марксизма и трезво оценивал свои возможности. Молотов утверждал, что кандидатуру Кирова на пост генерального секретаря ЦК не поддержали бы и работники партийного аппарата.
Как один из нескольких секретарей, он прекрасно на массовых митингах выступал... Что есть ценного с точки зрения политического руководства у Кирова? Пускай назовут его мысли, которые бы отличались какой-то ценностью, полезностью — нигде! Не просто оригинальностью, а чем-то бы отличались от того, что Сталин говорил, или что-то такое новое давали?
В конце работы XVII съезда ВКП(б) в комнате президиума Сталин предложил Кирову перейти на работу в Москву и с этим согласился Молотов, но сам Киров стал резко протестовать, заявив, что неподготовлен для столицы.
Да я здесь не гожусь... здесь что я смогу?
01.12.1934 Молотов находился в кабинете Сталина, когда тому позвонил начальник Ленинградского ОГПУ Медведь и сообщил об убийстве Кирова. Реакция Сталина была следующей:
Шляпы!
После этого Сталин, Молотов и Ворошилов сразу же отправились на поезде в Ленинград и встретились со схваченным убийцей Кирова.
Замухрышистого вида, исключён из партии. Сказал, что убил сознательно, на идеологической основе. Зиновьевец. Думаю, что женщины там ни при чём. Сталин в Смольном допрашивал Николаева. Обыкновенный человек. Служащий. Невысокий. Тощенький… Я думаю, он чем-то был, видимо, обозлен, исключен из партии, обиженный такой. И его использовали зиновьевцы. Вероятно, не настоящий зиновьевец и не настоящий троцкист.
По словам Молотова, зиновьевцы явно приложили руку к устранению Кирова и поэтому совершенно правильно были обвинены в этом Сталиным.
Молотов утверждает, что Сталин не был замешан в убийстве Кирова и, более того, относился к нему с самой большой любовью среди всех партийцев, а вся клевета о виновности Сталина в смерти Кирова была выдумана Хрущёвым.
То, что Хрущев бросил тень на Сталина, будто бы тот убил Кирова, — это гнусность. Мы дружили с Кировым. Так, как к Кирову, Сталин на моей памяти относился потом только, пожалуй, к Жданову. После Кирова он больше всех любил Жданова.
При этом Молотов указывает, что по указанию Хрущёва была сформирована специальная комиссия из примерно 12 человек, включая самого Молотова, а также Шверника, Суслова, Кагановича, Фурцевой, прокурора Руденко и, вроде бы, Микояна, которая в 1956 г. должна была найти доказательства виновности Сталина в убийстве Кирова. Но у неё ничего не получилось:
Ничего против Сталина не нашли... Докладывал Комитет Государственной Безопасности... Комиссия пришла к выводу, что Сталин к убийству Кирова не причастен. Хрущёв отказался это опубликовать — не в его пользу.
Источник: [Чуев Ф. И.] Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева. — М.: Терра, 1991. — 313 с.