Система образования в Корее во время колониального периода представляет собой сложный вопрос для анализа.
С одной стороны, за 35 лет правления японцев Корея стала одной из самых грамотных стран в Азии. Было бы несправедливо утверждать, как это часто делают националистически настроенные корейские историки, что японская администрация не внесла свой вклад в этот процесс.
Однако важно отметить, что образование в те времена преследовало две основные цели: оно действительно способствовало просвещению корейцев, но также служило инструментом для насильственной ассимиляции.
Политика ассимиляции включала два основных направления. Во-первых, через систему начального образования активно внедрялся японский язык. В колониальный период он официально считался «национальным языком» (гуго). Однако обучение не ограничивалось только языком.
В школьных программах, как и в самой Японии, большое внимание уделялось специфическому предмету под названием «моральная подготовка» (сусин). Его главная идея заключалась в том, что все юные подданные японского императора должны считать верность империи и императору своей высшей ценностью. Учебники подчеркивали, что корейцы и японцы являются братскими народами, но при этом не оставляли сомнений в том, кто из них старший, а кто младший брат.
В 1930 году в школу ходили лишь 13,5% корейских детей в возрасте от 6 до 12 лет, причем среди девочек этот показатель составлял всего 4,8% (то есть в школу посещал каждый седьмой корейский мальчик и каждая двадцатая корейская девочка). К 1940 году процент школьников вырос до 32,7%, включая 18% девочек. Хотя разрыв в доступе к начальному образованию между мальчиками и девочками оставался значительным, он значительно сократился.