Глава 16 / Начало
До самой Тюмени я занимался телефоном. Оказывается я соскучился за этим гаджетом. Быстро вспомнив, как пользоваться девайсом, погрузился в мир новостей. И ужаснулся! Действительно мир сильно изменился, и не в лучшую сторону. Планету трясло от войн и только потому, что кто-то решил, что имеет право, указывать кому как жить. Ирак, Иран, Корея, и Северная, и Южная, Таиланд, Китай, Грузия, Украина, Палестина, Израиль. Мир сошёл с ума. Конечно ни один год без войн на земле не обходится, хоть сосед с соседом подерутся, но чтоб так! Что там Тимоха говорил? Врата, одни открылись, другие закрылись.
Получается, нечисть, которая не успела вернуться назад. Не важно по какой причине она попала в наш мир, не смогла попасть назад, в мир нави. Вот он разгул! А я сижу там в лесу и знать не знаю, что в мире творится. Хотя, чем я смог бы помочь? Раз в тысячу лет такое случается. Я задумался и чуть не уронил телефон, сильно захотелось спать. Сунув гаджет под подушку, перестал бороться со сном.
- Что? Мысли одолели? – Я даже вздрогнул от неожиданности. –Да тихо ты, людей напугаешь. – Замахал рукой Белун. Я огляделся, всё та же поляна, на которой я в первый раз повстречал воплощение Бога Белбога, мне даже показалось, что я слышу запахи леса, что никак не может быть во сне. – Да снюсь я тебе, снюсь, – засмеялся Белун. – Уж больно ты мучаешься. Задавай вопрос?
Какой вопрос? Я окончательно растерялся. Ещё раз осмотрел знакомую поляну. Белун терпеливо ждал.
- Такое происходит раз в тысячу лет? – Белун довольно хмыкнул и кивнул. – И меняется летоисчисление? – Белун опять кивнул. – Но на дворе седьмое тысячелетие?
- Знал я, знал, – чему-то обрадовался Белун. – Жаль поспорить не с кем было. Мара отказалась. Выиграл бы.История циклична, – продолжил Белун, – после катастрофы останутся немногие, больше ведающие, умеющие видеть и слышать соседей наших меньших. Ведающие научат почитать, нечисть домашнюю, уважать лесных и полевых духов. Полевеки и овинники забудут обиды, помогать людишкам начнут. Постепенно с веками многое начнёт забываться. Про врата долго память будет храниться, затем перейдёт в разряд сказок. Людская память короткая, как и жизнь. Забудут нечисть, забудут Богов. Себя забудут. О! Смотри! – Белун сдул с ладони пожелтевший лист осины и на нём я увидел женщину, ведущую на поводке ребёнка в костюме тигра. – Кто про врата думать будет? Кого народец маленький защищать будет? – Белун прихлопнул лист к земле. –То-то же. А о вратах кто помнит? Да даже и не знают. Циклична история-то. А ты вставай, проспишь всё. Просыпайся! – Белун вытянул руку, она у него, вдруг вытянулась, дотянулась до меня и пихнула в плечо.
-Тюмень. Вставайте. – Трясла меня за плечо проводница.
- Спасибо. – поблагодарил я и подхватив сумку с рюкзаком, заспешил на выход.
Проснулся я утром от вкрадчивого мужского голоса. Прислушался. В этом вагоне моя полка была верхней. Когда я зашёл в купе, все уже давно спали. А вот сейчас, чтобы не будить меня потихоньку рассказывали истории. И по всему выходило, что страшные. Я украдкой посмотрел на попутчиков. Не молодая уже женщина, девочка лет трёх, подтянутый мужчина, явно военный и парень лет двадцати пяти. Мужчина был окутан слабой радужной аурой. Ведьмак. Но вот способности не развиты вообще. Если он в детстве, что и умел, то сейчас это явно забылось. А вот над девочкой висело проклятье, сильное. Скорее всего, произнесённое перед умершим.
- Это случилось в 70-х годах, прошлого века. Помню только, что похороны, на которые я попал, – Рассказывал мужчина. – Были далеко не первыми. В те времена было принято брать детей на похороны, особенно в деревне.
Тем летом на краю деревни скончался пожилой мужчина, и все соседи пришли проститься. Мама взяла меня за руку и повела в дом покойника.
Я сразу почувствовал, что похороны были необычные, но осознал это только спустя несколько минут. В деревне принято было «голосить» по усопшему, иногда приглашали плакальщиц, но здесь было тихо. Люди стояли молча, отдалённо от гроба. Я заметил, что тело в гробу, как бы волновалось. Сначала подумал, что это дрожь, но потом понял, что это нечто вроде волн, прокатывающихся по всему телу покойника. Это создавало впечатление, что мертвец постоянно шевелится. Страхом переполненный, я попробовал подойти ближе, что меня тянуло к нему, не знаю. Но меня тут же оттянули назад.
Лишь разглядел, что это были тысячи мелких серых тварей, копошащихся по телу покойника. Они создавали иллюзию волн. Мама стояла, нервно кусая губы, и её ужас был очевиден. Я расплакался, и мама вывела меня из дома.
На кладбище мы не пошли. Вечером бабушка рассказала, что гроб с покойником накрыли крышкой и заколотили, не простившись с покойным.
Позже мама говорила, что это был деревенский колдун, живший на окраине и редко выходивший из дома. Люди верили, что он мог превращаться в большого злого пса или чёрную свинью. Когда колдун выходил на улицу, все разбегались, особенно дети. Мама когда была беременная мной, проходила мимо колдуна и упала. А он помог ей подняться, ещё и сказал: «Сын будет знающим.» С тех пор мама боялась смотреть на колдуна. Мелкие серые твари, возможно, были сущностями из низшего мира, помощниками колдуна. Черти и бесы часто переходят к следующему колдуну, а такие сущности уходят вместе с хозяином. Этот день остался одним из самых жутких в моей жизни. Я его никогда не забуду, – Я усмехнулся, причём здесь черти и мистические твари. Силу ведьмак хотел свою передать. Всеми силами приманивал к себе мальчишку. А его не пустили. А мужчина между тем продолжил рассказ.– Разные со мной чудеса творились. Всего и не расскажешь, только думаю, что проклял нас всех тот колдун. Кто у гроба был. Поумирали все. Из деревенских я один остался. – Мужчина вздохнул. А я ухмыльнулся. Ему сейчас лет пятьдесят, а бабкам, которые были на похоронах, сколько должно быть лет? Конечно ушли в мир иной. Не кощеево племя то. – И со мной то беды приключаться начали. Один я вот с Викусей остался. Бравушка моя! – Мужчина погладил притихшую девчушку по светлой головке. – И сын у меня был, и жена. Бравушка моя не родная мне. Охохонюшки. – Интересный у него был говор. Без акцента, без характерного оканья или аканья. Складывалось впечатление, что все буквы в словах у него круглые, без углов. Вот даже и не знаю, как это объяснить. – Мамку её сыночка мой любил. Очень. Поругались они. Он возьми да вены себе порежь. Напугать то знамо хотел девчонку то. Да не рассчитал. Не спасли мово парня то. Схоронили мы его. Жена то моя, Любушка, возненавидела девчонку ту. Все проклятья на неё свалила. Охохонюшки. А через три года роды у неё принимала. Гинекологом то она у меня работала в роддоме. Уж не знаю, как там роды проходили. Но умерла мамка то Викуси моей. А Любушка кроху то домой принесла. Да в прошлом году осиротели мы. Машина нашу мамулю сбила. Викусю то у меня забрать хотели. Ели отстоял. Вырастим да? – Он опять погладил девчушку по голове, та ему искренне улыбнулась.
Мужчина, по-видимому, почувствовал мой взгляд, поднял глаза. – Ох ты ж. Разбудили?
- Да нет. Что вы, я вас с удовольствием слушал. –ответил я, спускаясь с полки.
- А вы пока по утренним делам, – засуетилась женщина. – А мы столик приберём. Покушать. Кушать же будете?
Я благодарно улыбнулся. Везёт мне с попутчиками. Всегда. Продолжение