Согласно статистике, во время революции 1917 г. и последовавшей гражданской войны Россию покинуло около 3 - 5 млн человек. Большинство из этих эмигрантов за границей в последующем бедствовало.
Катастрофа, которую мало кто предвидел
К началу XX в. признаки надвигавшейся на монархию беды начали проявляться в России все более явственно. Однако практически никто из русских дворян этих признаков не замечал или не хотел замечать. Масштабов будущей катастрофы в царской России не предвидел никто.
Известно, что многие дворяне наивно надеялись на скорый возврат старых порядков даже уже после двух революций и проигранной Белой армией гражданской войны. И конечно же, в царские времена в России почти никто из представителей высших сословий не подстраховался – не вывез заранее за рубеж драгоценностей, ни купил себе за границей недвижимости и пр.
Не поступили подобным образом даже российские купцы и заводчики, хорошо знавшие жизнь, не говоря уже о непрактичных дворянах.
Результатом всего этого стало то, что большинство русских эмигрантов после революции за границей едва сводило концы с концами. Высокородные беглецы были вынуждено зарабатывать себе на жизнь тяжелым трудом.
Иностранцы, конечно, жалели несчастных беженцев из России. Но помогать эмигрантам в Париже, Риме, Лондоне и т. д, к сожалению, никто особо не рвался. Оказавшись за границей, русские эмигранты могли рассчитывать в основном только на себя.
Княгиня-доярка
Чтобы прокормиться, русские дворяне зачастую были вынуждены кардинально менять свой образ жизни. Большинство их высокородных российских эмигрантов при царе принадлежало к помещичьему сословию. Поэтому многие изгнанники занялись в эмиграции фермерством.
Так поступил, к примеру, граф Павел Игнатьев, купивший себе ферму в Гарше. На ферме граф поселился вместе с женой – княгиней Мещерской. Мещерские когда-то были одним из самых известных и богатых родов России. Из этого рода даже происходила, к примеру, первая любовь Александра III, которую он был вынужден оставить ради женитьбы на датской принцессе Дагмар, в православии Марии Федоровне.
Происходя из одного из самых славных родов России, супруга графа Игнатьева однако была вынуждена самостоятельно доить на ферме мужа коров.
Занимались фермерством за границей и многие другие российский эмигранты. Князь Гудачев, к примеру, держал скот в Ла-Жиронде. Бывший генерал-майор, герой Первой мировой войны Павел Офросимов разводил на собственной ферме кур. Кто-то из эмигрантов зарабатывал выведением новых пород скота, кто-то выращивал грибы, кто-то сажал салат и зелень, а затем сдавал урожай в рестораны.
Князь, обстирывавший парижан
Помимо фермерства, многие бывшие российские аристократы в эмиграции выбирали для заработка и сферу обслуживания населения. К примеру, многие высокородные эмигранты становились за рубежом официантами и барменами. Так поступил в эмиграции Николай Деменков некогда сумевший влюбить в себя самую красивую царскую дочку – великую княжну Марию Николаевну.
Таланты к ресторанному делу Деменков проявлял еще в России до революции. По воспоминаниям современников, Николай умел просто превосходно организовать торжества, обеспечивая гостям, в том числе и превосходное меню. Этот свой талант Деменков и решил использовать в эмиграции для заработка.
Работали русские эмигранты за рубежом, конечно, и поварами.
Помимо официантов, поваров и метрдотелей, русские эмигранты за границей зачастую выбирали для себя и еще менее «престижную» работу в сфере обслуживания. К примеру, парижские газеты в начале XX в. писали, как один из русских князей открыл в Париже прачечную.
Настолько успешными были дела этого дворянина, неизвестно. Но на сохранившихся до наших дней фото князь выглядит вполне удовлетворенным своей деятельностью и даже счастливым.
Достаточно часто российские эмигранты также становились за рубежом музыкантами, певцами или актерами.
Ателье
В сфере обслуживания за рубежом чаще всего работали и русские дворянки-эмигрантки. Как известно, в России в царские времена в дворянских семьях девочек обучали, в том числе и рукоделиям. Представительницы российской знати умели хорошо шить, вышивать, плести кружева и т. д. При этом эмигрантки в большинстве своем обладали превосходным вкусом и развитым чувством прекрасного.
Ателье русских дворянок за границей поэтому сразу же начали пользоваться огромной популярностью. В Париже таких мастерских, к примеру, открылось просто огромное количество. В основном это были маленькие ателье со скромными доходами. Но существовали и крупные модные дома и компании, принадлежавшие русским эмигрантам.
Самыми яркими примерами подобных предприятий были, конечно, модный дом «Ирфе», принадлежавший Ирине и Феликсу Юсуповым, а также золотошвейная мастерская, владелицей которой была великая княгиня Мария Павловна младшая. И Мария Павловна, и Юсуповы нанимали в свои мастерские, конечно, в первую очередь соотечественников.
Таксисты
Те русские эмигранты, которые не имели особых талантов, как Малама, или не смогли вывезти из России достаточно денег для открытия своего дела, за рубежом обычно становились простыми наемными работниками.
Многие русские эмигранты, конечно, имели отличное образование. По идее, они могли бы работать педагогами, адвокатами, врачами и т. д, зарабатывая хорошие деньги. Однако, к сожалению, подобная высококвалифицированная работа даже при наличии образования не была доступна эмигрантам.
Правительства большинства европейских стран в те времена старалось защищать своих граждан от излишней конкуренции на рынке труда. Проще говоря для того, чтобы зарабатывать в качестве юриста, врача и т. д, к примеру, в Париже, русскому эмигранту нужно было бы получить французское гражданство. Некоторым эмигрантам это удавалось. Но большинство было все же вынуждено выбирать для себя низкоквалифицированный труд.
Русские эмигранты за границей могли работать дворниками, каменщиками, кровельщиками и пр. Но чаще всего все же бежавшие из России дворяне зарабатывали на жизнь в эмиграции извозом, то есть работали таксистами.
В основном подобный вид деятельности выбирали, конечно, мужчины-эмигранты. Но иногда таксистками становились и русские дворянки. К примеру, подобным образом за границей зарабатывала себе на жизнь Софья Бобринская. В России Софья когда-то была известной личностью. Ведь она стала первой в стране женщиной водителем автомобиля и летчицей.
Белые казаки
Нелегко в эмиграции, конечно же, пришлось и казакам, воевавшим в революцию на стороне проигравшей Белой армии. Выживать за границей казакам, конечно, было проще, чем дворянам. Такие эмигранты за границей выбирали более-менее привычные им занятия. В большинстве своем казаки, как и когда-то в России в промежутках между войнами, занимались разведением скота и птицы.
Подобным образом однако были вынуждены зарабатывать себе на жизнь не только простые казаки, но и высшие казачьи чины. Для таких казаков фермерство и другие подобные виды деятельности, конечно, были менее привычны, и могли казаться даже унизительными. Помимо фермерства, многие белые казаки за границей также нанимались в качестве грузчиков, кухонных работников и пр.
Великая княгиня Мария Павловна, племянница Николая II, в своих мемуарах описывала, как в Париже на Восточном вокзале долгое время работала грузчиками и носильщиками целая группа белых казаков – около 80 человек. Вместе с простыми казаками на вокзале трудились и их офицеры.
Эти офицеры зачастую получали более выгодные предложения о работе. Однако они не покидали вокзала «из чувства товарищества» со своими подчиненными. Жили эти казаки-носильщики за вокзалом в деревянных бараках. Стены в комнатах в этих бараках, по воспоминаниям Марии Павловны, были увешаны старыми фотографиями из счастливой жизни в России, русскими мундирами, флагами подразделения и т. д.
Императрица-приживалка
Простые дворяне, таким образом, часто зарабатывали за границей низкоквалифицированным трудом. Представителям более богатых и знатных родов приходилось в эмиграции полегче. Многие из таких дворян существовали за границей неплохо. Но все же и их жизнь была далека от той степени комфорта, к которому они привыкли в России.
Даже самая влиятельная и знатная эмигрантка – мать Николая II, вдовствующая императрица Мария Федоровна, была вынуждена вести за границей жизнь приживалки и обузы для родственников. Бежав из России, Мария Федоровна поселилась в своей родной стране – в Дании. Король Дании Кристиан X, племянник вдовствующей императрицы, разрешил ей поселиться в Копенгагене, в королевской резиденции.
Но в последующем прижимистый Кристиан постоянно пенял тетушке на излишние расходы и считал едва ли не каждую выделяемую ей копейку. Устав от придирок Кристиана, вдовствующая императрица в конечном итоге даже уехала из Копенгагена за город на виллу Видере. На этой вилле Мария Федоровна могла чувствовать себя более менее свободной. Видере принадлежала лично ей, поскольку она вместе с сестрой Александрой, королевой Великобритании, когда-то, еще в царские времена приобрела ее на личные деньги.