Глава 3
Итак, в тот день, вернее, утро мы с Мартой подошли к её дому. Хотел зайти с нею вместе, чтобы в случае нападок опекуна, защитить её, но Марта думала, что так будет ещё хуже. Разумеется, мы долго не могли расстаться, я уходил и возвращался, пока моя любимая в шутку не прогнала меня. Итак, я шёл домой и всё во мне искрилось и и переливалось непомерной радостью, хотя закрадывалась тревога за предстоящий разговор Марты с опекуном, я даже хотел вернуться, чтобы принять удар на себя, но тут вдруг мне послышался шум и протяжный стон.
Мой путь лежал через мост рядом с автомобильным шоссе - место глухое и почти необитаемое. Прислушался - тишина. Постоял минуту - тихо.
- Показалось, - подумал я, но тут же услышал звук удара, затем другой, и приглушённый разговор, и опять слабый стон.
Скользя кроссовками по насыпи из гальки, которая сыпалась за мною вслед, я добрался до камней под мостом, на которых навзничь, разметав в стороны руки, головой почти у самой воды, лежал человек. Двое мужчин, склонившихся над ним, обшаривали его тело, но, заметив меня, распрямились и двинулись в мою сторону.
Картина ясная - избивают и грабят какого-то бедолагу. Я постарался как можно решительнее им что-то крикнуть, затем добавил, чтобы подумали, что я не один:
- Ребята, сюда!
Поднял валявшийся рядом корявый тяжёлый сук и бросился вперёд, размахивая им, как палицей.
Думал, что вот сейчас эти гады уложат меня рядом со своей жертвой, но, видно, мой грозный вид и призыв несуществующих друзей решили дело в мою пользу: грабители со всех ног бросились наутек. Ну да, всё правильно, подлецы обычно трусы ещё те.
Видя, как улепётывают мои враги, я не удержался, крикнул им в след:
- Эй, постойте, куда же вы? Давайте хотя бы познакомимся!
Но тех уже и след простыл, а я поспешил к лежащему человеку. Лицо в предутренней полумгле было трудно рассмотреть, к тому же оно было в крови, но мне показалось, что парень был примерно одного возраста со мной. Дрожащей рукой я стал нажимать кнопки телефона, чтобы вызвать скорую помощь. Дежурная меня не сразу поняла, долго переспрашивала, где я нахожусь. Это моё «под мостом» сбило её с толку так, что она чуть не повесила трубку, но, видимо, медики и не с такими случаями сталкиваются, потому что я услышал короткое «ждите!».
Моя куртка осталась лежать на дне лодки, я о ней совсем позабыл, да и бог с нею, а вот рубашка в данном случае могла оказаться более полезна. Я, торопясь, стянул рубашку, разорвал её на бинты, намочив одну из тряпиц в воде, вытер запекшуюся на лбу раненого кровь, другим «бинтом», как мог, обмотал его голову. Парень приоткрыл глаза, взглядом будто поблагодарил меня, и тут же голова его бессильно поникла. Мне показалось, что он умирает.
- Алло! Скорая?! – опять заорал я в трубку телефона. - Да скорая же!
Парень снова с трудом открыл глаза и, как мне показалось, с недоумением посмотрел за мной.
Я мельком отметил его необычный костюм: какие-то светло-серые штаны в обтяжку, кажется, их панталонами называют (ха, панталоны!). Так, что ещё? Бордового цвета пиджак, если не ошибаюсь, камзол, сразу видно, что из дорогой ткани, со сложной золотой вышивкой, рядом смятый, потерявший форму
головной убор. Откуда этот парень, из театра, что ли? Или из цирка? Но тут он заговорил, почему-то на английском.
- Where am I? What year is it? Whet countri?
Как ни плох был мой английский, я понял его: спрашивает, какой сейчас год и в какой он стране.
У меня ёкнуло сердце. Неужели? Неужели передо мной настоящий путешественник во времени? Или это просто бред раненого?
Нет, не бред! Глядя на его белоснежную рубашку из тонкой ткани, которая теперь местами была залита кровью, я понимал, что она принадлежит отнюдь не бедному человеку. Рядом валялся чёрный шёлковый галстук, превратившийся в грязную ленту. Я подумал, что галстук в таком костюме крепится булавкой, но её не было, как не было и запонок на рукавах рубашки, а также пуговиц, тоже, вероятно, дорогих, на камзоле и жилете. На месте пуговиц висели обрывки нитей.
Если он не из нашего времени и богат, то у него должны быть часы на цепочке, кошелёк, дорогой портсигар и прочее, что там ещё богачи с собой носили, тем более собиравшиеся путешествовать во времени. Всё забрали грабители и сбежали, а несчастный парень теперь умирает по их вине.
Я услышал звук сирены, слабый шум тормозивших по гальке колёс - подъехала «скорая». Грохнули о гравий носилки. Врач склонился над раненым и тут же выпрямился.
- Быстрее, быстрее! - торопил он санитара и меня.
Мы втроём - врач, санитар и я - бегом донесли носилки до машины.
- Проникающее ранение головы, - диктовал врач по телефону.
Я смотрел в бледное лицо парня, в котором, казалось, не было ни кровинки, и в какую-то секунду почувствовал пронзительную, нестерпимую боль в голове, такую, что в глазах потемнело. Я невольно схватился руками за голову. Мне было также больно, как и этому парню. К счастью, моя боль прошла, и я смог услышать и разобрать обращённые ко мне вопросы медика. Врач быстро записал мою фамилию и адрес. Затем дверцы скорой захлопнулись и машина рванулась с места, помчалась, воем сирены расчищая себе путь.
Я остался один и огляделся вокруг. При свете восходящего солнца там, где только что лежал раненый, что-то блеснуло. Я склонился и увидел какую-то вещь, присыпанный песком. Поднял ярко сверкнувший гранями золотой браслет с россыпью бриллиантов по всей поверхности, только не было главного украшения, венчающего эту драгоценность, было просто гладкое пустое место с золотыми зажимами для удержания камня. Конечно, браслет принадлежал тому раненому парню. Грабители, вероятно, не заметили драгоценность. Значит, браслет молодому человеку был необычайно дорог, если он, преодолевая боль и слабость, постарался спрятать его. Я оглянулся вокруг, разбросал песок – камня от браслета не было. Как бы там ни было, но надо вернуть драгоценность хозяину, а камень, возможно, вскоре найдётся, приду и ещё более тщательно обыщу всё вокруг. И только тут сообразил, что не спросил, куда повезут больного. Дав себе слово сегодня же разрешить этот вопрос, я направился домой.
В большой комнате, которую обыватели часто называют «зал» или «зала» (по-моему, слишком громко для наших квартир в многоэтажках) не горела люстра, и в этот утренний час, когда свет с улицы пробивался сквозь тюлевые шторы, наша квартира показалась мне необыкновенно уютной. Я был счастлив своей любовью к Марте, потому всё, что меня окружало, приобретало необыкновенный, романтический вид.
Я тихонько прошёл по коридору к своей комнате. Из-под двери столовой пробивался свет.
Родители не спят. Вот я болван, надо же было их предупредить!
Прозвучало моё имя. Я не хотел подслушивать, так получилось. Да и что плохого мог я услышать от моих добрейших золотых родителей.
Но услышанное мне показалось очень странным.
- Когда ты, наконец, намерен ему рассказать? - необычно резким тоном говорила мама.
- О чём?
- О самом важном в его жизни.
- Он и сам обо всём узнает.
- А мы? Разве мы не должны его подготовить? Ведь он может наломать дров, неправильно использовать свой дар.
Подготовить к чему? И кого? Если меня, то самое важное в моей жизни уже случилось, и нужно немедленно рассказать об этом родителям.
- Мама, папа, я женюсь на самой лучшей девушке на свете! - закричал я, врываясь в столовую.
Мама при виде меня привстала, отец сделал шаг навстречу. Я заметил, что на столе стоял бокал с нетронутым коньяком, у мамы глаза заплаканные, а по комнате полз удушливый запах лекарства.
Да, свинья я махровая.
- А позвонить, предупредить, успокоить мать у вас, молодой человек, желания не возникло? - возмутился отец.
- Надеемся, перед этим событием мы увидим нашу новую родственницу, - добавила мама.
Она первая сориентировалась в обстановке и поняла суть того, что я сказал. И вздохнула облегченно: её чадо не попало под машину, не стало жертвой хулиганов - ну и довольно, всё хорошо!
Мама вообще очень отходчивая, а отец только напускает на себя строгость. Конечно, для них это полная неожиданность. В течение стольких месяцев они только и наблюдали меня, что за компьютером, когда, вернувшись с работы, я делал вид, что произвожу расчёты, начатые днём в лаборатории. Почему я не хотел ничего делать всерьёз, кажется ясно. Но теперь-то всё изменилось, и я счастлив.
- Увидите, увидите, она вам очень понравится, - бросился я поочередно обнимать родителей.
- Жениться? - задумался отец. В голосе его слышалась мягкая ирония. – Но ведь это не срочно, не немедленно?
- Как раз срочно, немедленно!
Отец смотрел на маму.
Она задержала мою руку, я ещё крепче поцеловал её в щеку.
- Прости меня, мамуля, и ты, отец.
- Ну-ну, как маленький, «простите-извините», а ещё жениться собрался, - засмеялся отец.
Но смех его показался мне хотя и добрым, но не очень весёлым.
Уснуть в то утро мне не удалось, потому что я всё обдумывал, что скажу при встрече с опекуном Марты. От меня не ускользнуло, что когда моя девушка говорила об этом человеке, голос её менялся, становился глуше, взгляд меркнул. Она явно что-то не
договаривала. Впрочем, чему же тут удивляться, сиротская доля не сладкая. А опекун, видимо, понимая ответственность за воспитание девушки, был с нею строг.
Марта также сказала, что опека сразу же после её замужества заканчивается. Значит, нам надо пожениться поскорее, как только ей исполнится восемнадцать, и тогда Марта будет свободна и уже ничто не омрачит её светлую улыбку. Она, я уверен, поладит с моими родителями, особенно с мамой, которая вздыхала о том, что бог не дал ей девочку, и не раз намекала мне, мол, хорошо бы понянчить внуков.
Потом я стал обдумывать материальную сторону жизни с Мартой. Решил все силы направить на укрепление нашего благосостояния. Я окончу университет, поступлю в аспирантуру, буду работать как вол, совершу прорыв в генетике, может быть, даже стану Нобелевским лауреатом. Ну а если и не стану, всё равно моя семья ни в чем не будет нуждаться.
Потом я опять думал о счастье нашей совместной жизни с Мартой, о будущих детях и, может быть, даже внуках, и мечты мои уносились в такую даль, что казались невероятными.
Наверное, я всё же задремал. Или это был не сон, но видение, а они, видения, посещали меня в последнее время довольно часто. Теперь я как будто слышал цокот и скрипучий свист, похожий на птичий. Мелькнула тень довольно крупной птицы, хлопанье крыльев. Да, это был конечно сон, потому что декорации резко переменились: я видел Марту с детьми - мальчиком и девочкой, при этом чётко осознавал, что это наши с нею дети. Я подошёл к ним, хотел заговорить, но мальчик вдруг расплакался, стал отбиваться от меня, отталкивая слабыми ручонками, и спрятался за Марту.
Девочка же молча и строго смотрела на меня, затем подошла и протянула мне руку. Когда она разжала пальцы, на моей ладони оказался синего цвета полупрозрачный камень.
Пока я в растерянности разглядывал подарок, девочка так же молча взяла Марту за руку и все трое стали удаляться, становились всё меньше, пока вовсе не исчезли.
- Стойте, Марта, дети! Вы ведь моя семья! - силился крикнуть я, но слова замирали на моих губах.
Затем появился опекун Марты. В моём видении он не походил на того холёного, полного достоинства мужчину, что встречал мою любимую после занятий. Словно другой человек стоял передо мной. Густые пряди волос спутаны, искажённое злобой лицо походило на маску. Я уже не был уверен, точно ли это опекун Марты. Он остервенело кричал о том, что никогда не позволит мне жениться на Марте, затем достал пистолет и направил его на меня. Раздался выстрел. Мне не было больно, но когда я опустил голову и посмотрел на свою грудь, увидел что на моей светлой рубашке, как раз против сердца, появилось и стало расползаться алое пятно.
Затем, как сквозь сон я снова услышал как будто птичий клёкот, позвучали слова отца: «Нет, не смейте его принуждать, он ещё молод, ещё не готов!».
Очнулся с неприятным чувством потери чего-то важного и дорого для меня. Мысли прояснились и стало понятно, что меня беспокоит: во сне Марта ушла вместе с детьми. И ещё: человек, угрожавший мне, кто он, кого напоминает? Опекун ли это или кто-то другой?
Была птица во сне или наяву? Я разжал руку, в которую дочка положила сапфир, там, конечно же, ничего не было. Но я ещё долго лежал в постели, перебирал в уме детали сна, удивляясь его чёткости, словно пережил всё наяву.
Тряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. Не стоит придавать им большого значения, тем более что такие ночные видения, чёткие и яркие, я видел почти каждую ночь. В общем, мало ли что привидится, а у нас с Мартой всё будет хорошо, будем жить долго и счастливо, и у нас непременно будут дети - мальчик и девочка, такие, какими я их увидел.