В полночь я ещё не спал. Пришёл пьяный Рубль, включил свет, в результате чего поссорился с Котом. Затем пришёл пьяный лейтенант и тоже поссорился с Котом. Перед этим, задолго до этих событий, со второго этажа упал Воробей, тоже пьяный.
После лейтенанта зашёл пьяный дядя Чука и Леха Артист. Артист поздоровался со мной. Я лежал на своей койке.
- Виталя, нужен твой телефон. Ты нашим передашь БР-ки. (Боевые распоряжения. Они нужны, чтобы не ехать снова в часть за новыми БР-ками).
- Нашим – это Лютому и Корешу?
- Нее. Нашим.. ну, в смысле, Геку и Малому.
- Понял.
Ко мне подошёл дядя Чука.
- Поздравляю тебя с государственной медалью.
Я всё ещё лежал. Он пожал мне руку и не отпускал.
- Ты её заслужил.
- Спасибо.
Чук продолжил:
- Помнишь, как в тот раз мы с Сыном?..
- Конечно, помню.
- Я вам говорил: «бегите», а когда мы с Гранитом убежали, вас кричали, так вы позади нас остались!
- Так мы бежали по дороге и, слышим – свист. Вот я и сказал Сыну: «к обочине!». Я видел, как эта, как её, кассета, взрывается у меня перед лицом. Решили на обочине переждать.
- Я его в грудину пинаю, пули свистят... – Чука явно несло не туда (пули не свистели, свистели только кассетные снаряды в тот вечер – свистели, правда, очень опасно, но всё же правды ради - свистели не пули).
- ...пули свистят, а я ему кричу: «Ложись нахуй, не вставай!». И в грудину его...
- Да, я помню. (на самом деле он не пинал Сына в грудь, я просто решил поддакивать пьяному человеку, тем более приятному мне человеку). У тебя в тот день - день рождения был. Тебе тогда повезло. Представь, ты бы умер в свой день рождения?
Я уже не помню, что он мне ответил. Но на такой нескромный вопрос он не злился.
- А Гранит, он говорит: «да похуй пятисотые..» А я переживаю за вас, за группу, понимаешь? Моя задача - вас вывести оттуда живыми!
- Это я понимаю. Я знаю разницу между вами.
Мы всё ещё держали друг друга за руки.
- А кто полку сломал?
- Воробей. Он уже летал сегодня вечером.
- Чё ты там, Виталик, пиздишь? - отозвался Воробей с верхней полки.
Чук повысил голос:
- Э, ты! Спускайся сюда нахуй! Ты кто такой? Че ты там пиздишь! Э?
Воробей как-то робко отвечал Чуку. Дядя Чука же, на повышенных тонах, казалось, готов был спустить со второго этажа Воробья. Непонятно было, шутит он или нет - на такой серьёзный тон он вдруг перешёл. Но в какой-то момент я всё-таки заметил тень улыбки на его губах.
- Завтра ко мне придёшь, понял?
На этом их спор закончился. Чук сказал мне:
- Пойдём со мной.
Он ушёл на кухню. Я знал, что это закончится выпивкой. Я встал и побрёл следом.
На кухне сидел Рубль. Рубль - наш взводный повар. Сегодня он пожарил для нас пирожки с картошкой и мясом. Сидели также Леха Артист и лейтенант.
Чук и лейтенант зацепились языками:
- У кого, у Виталика? Да у него нет инстинкта самосохранения, - возражал лейтенант на какие-то слова Чука.
- У Виталика есть инстинкт, и всё есть.
- По-моему, ему похуй на всё.
- Они с Сыном молчаливые, не рассказывают в какой пиздорез попали.
Разговор перешёл к выпивке. На столе стоял литр самогона. Рубль опять купил у местных. Он, как повар, всегда знал у кого, что и где купить.
- Давай выпьем с тобой, - сказал мне дядя Чука.
- Ты знаешь мои слабости. Тебе я не откажу.
- Кто, Виталик? Да он не пьёт, ему это не надо, - снова влез лейтенант.
- Виталик? В первую ночь он не пил. Во вторую не пил. А в третий - сами стаканы подставили, сказали: «Наливай!».
- Это на твоë день рождения было, как не выпить-то.
Лейтенант удалился. Я, Чук, Артист и Рубль выпили по писярику самогона.
- Пятьдесят два градуса, - заметил Рубль.
Мы пили и пили. Чук всё говорил мне о том, как он пинал Сына в грудь под свист пуль. Большинство тостов были за меня, за мою медаль и семью. Я был и рад и смущён одновременно. В какой-то момент решили включить колонку, которая висела на потолке, с единственным только намерением - разбудить, позлить лейтенанта.
- Ты его тоже не любишь? - спросил меня Лёха Артист.
- Химеру? Да пидорас он. Ебало ему начистить надо.
Все засмеялись. Чук добавил:
- Это наш человек. Виталя - наш человек.
Рубль всё искал свой второй телефон. Без второго телефона колонку нельзя было включить. Он оббегал весь дом раза три, если не больше.
- Дай я сам поищу, - предложил я и почти сразу нашёл его телефон.
- Твой?
- Мой.
- А где он был?
- У Химеры на столе.
Колонка включилась. Чук просил «По пьяни снова наберёшь».
Мы уже все были пьяные, кроме Артиста. Он, когда выпьет, всегда производит впечатление трезвого человека.
Дядя Чука и Рубль стали танцевать. Чук, несмотря на то что был пьян, хорошо двигался, интересно танцевал. Рубль кружился с блаженной улыбкой и закрытыми глазами. Артист снимал их. Я смеялся, глядя на эту парочку.
Песня прервалась - колонка разрядилась. Пока она заряжалась от повербанка, меня (почему-то) назначили наливающим. Артист шепнул мне:
- Нам наливай маленько, а им много.
Я так и сделал - налил нам по чуть-чуть, Чуку и Рублю по полкружке. Рублю вообще влил самогон и в компот.
Рубль, отпив самогона, запил его компотом. Он выбежал на улицу и проблевался. Зашёл обратно.
- Тот, кто налил туда самогона - пидорас.
- Я на передок поеду в апреле, - сказал вдруг Чук. (мы с ним оба хотели на фронт и я уже два раза по ходу пьянки спрашивал, когда мы сможем уйти туда.) — Три человека едут.
- Ну понятно, - говорю я, - ты, Гранит, а кто третий?
- Я Граниту ещё даже не сказал. Вот он психанёт, когда узнает, - пояснил Чук уже Артисту.
Я так ничего толком и не узнал об этой поездке. Тогда мне даже показалось, что Чук всё выдумывает по пьяни.
Снова и снова Чук требовал «По пьяни снова наберёшь». В какой-то момент он вдруг сказал мне:
- Ты молодой, глупый... идеалист!
Меня поразило его высказывание. Он был пьян и выдавал такие перлы. Всё-таки я правильно рассчитывал на Чука.
- Ты пьян, а такие точные психологические портреты даёшь.
- Я понимаю людей сразу.
Мы всё ещё сидели вчетвером. Было два часа ночи.
Чук решил позвонить жене по видеосвязи. Сделал серьёзный вид. Я спросил Артиста:
- Он по пьяни тоже своей набирает?
- Да. Само собой.
Серьёзный вид Чука убивал меня. Он был похож на главаря пиратов, с чуть полузакрытым левым глазом.
- Привет, - сказал Чук.
Я рассмеялся. Чук продолжал делать серьёзный вид, но язык его выдавал. Он сбросил звонок и почти сразу жена перезвонила на телефон.
- Я? Да, выпил.
Я смеялся по ходу всего их разговора. Всего их диалога, к сожалению, не помню.
Артиcт предложил выпить последнюю. Рубль отказался, но его переубедил Чук. Затем пили ещё последнюю. Самую последнюю отказались пить уже все. И только я уговорил Чука выпить последнюю-последнюю.
- С тобой, брат, выпью.
Он покурил во дворе и вернулся.
- Давай, дядя Чука. Выпьем и пойдём спать.
Выпили.
- Какой я тебе дядя? Заканчивай.
- Ты меня на десять лет старше!
- Ну и что...
Чук вспомнил про тот раз, когда он уехал к жене, а сразу после его отъезда объявили боевую тревогу. Он не мог с женой находиться рядом, переживал за нас.
- Она ко мне лезет ночью, я ей говорю: «Отстань от меня, не хочу тебя видеть сейчас».
И так далее... Она опять пристаёт, он ей опять отказывает... Таблетки тогда пил от тревоги. В общем, жена его обиделась очень сильно.
«Зачем я к тебе ехала через полстраны? Едь лучше к своим», - передразнивал Чук жену.
Но сейчас у них с женой Ниной всё в порядке и я очень этому рад.