Две группы сапёров ехали с передовой в КамАЗе.
Ночь выдалась сравнительно тихая - без потерь, без ранений. Они проехали чуть дальше села З., когда увидели на обочине странный дом. Из незаколоченных окон лился свет, звучала музыка. Сапёры проехали достаточно далеко и находились в безопасной зоне, поэтому любопытство взяло верх. Они остановились у обочины, выгрузились и пошли к дому.
Во дворе стояло чучело. На него были надеты ватники, бушлат с погонами лейтенанта, подвешенная цепью - игрушечная винтовка, за спиной - отслуживший РПГ, зонтик над головой, самокат под ногой, а на кожаном «лице» чернели солнечные очки.
- Странный дом...
- И музыка странная.
- Да артиллеристы пьяные, наверное.
- Ага, вот и чучело соорудили.
- Да что здесь делать артам?
- С включённым светом, ага.
- Многое повидали, да такого не видали...
Солдаты в нерешительности топтались на месте, кто-то курил.
- Ну что, стучим?
- Подожди, может и незаперто.
Онега, ближе всех стоявший к дому, нащупав ручку, осторожно потянул дверь на себя.
- Открыто!
- Заходим.
Они увидели странную картину: в огромной комнате (хотя сам дом снаружи казался небольшим) залитой ярким светом, за столами заставленными стаканами, сидело множество мужчин в военной форме. В дальнем углу - барная стойка (за которой тоже расположилось несколько служивых) с барменом - худощавым человеком лет тридцати, с бородкой и длинными волосами.
Онега подошёл к ближайшему солдату и стал расспрашивать:
- Братцы, вы кто?
- Да тут много кого есть: пехота, арта, кроты, штурмы...
- А вы чего со светом включённым сидите? Заметят ведь.
- Да кто ж заметит?
- Как это, «птицы» хотя бы.
- Они не видят наш свет.
Онега опешил.
- А этот у вас кто? - он кивнул в сторону стойки.
- Этот? Бармен.
- Тут бар какой-то.. что ли? - удивлению Онеги не было предела.
- Ну, можно и так сказать.
- А наливает он всем?
- Наливает всем, да не все до дна допивают...
Тут Онега увидел своих парней у барной стойки и направился к ним.
- Ну, что у вас?
- Вино!
- А пива нет?
- Говорит, нет.
- Ладно, нет так нет...
Он обратился к Бармену:
- Здорово, братец. Нальёшь?
- Здравствуй, брат. Налью, конечно. Есть красное, белое.
- А перекусить?
- Хлеб есть, рыба вяленая.
- А пива нет... Тогда красного вина и хлеба.
Бармен поставил стакан и наполнил его из какой-то глиняной бутыли кровавого цвета жидкостью. Потом нырнул под стойку и достал хлеб - круглый, напоминающий лаваш - ароматный и румяный.
Онега пригубил вина и только тут понял, насколько голоден. Хлеб оказался столь вкусным, что впору было забыть про вино до конца трапезы.
Он заметил, что Бармен всё время смотрит на него и улыбается какой-то печальной и вместе с тем светлой улыбкой.
- Братец, а ты с какого направления? - решился спросить Онега.
- Я везде бывал, брат мой.
- У тебя и позывной - Бармен?
- И позывной. Хотя у меня много имён.
- Хорошее вино у тебя, Бармен.
Онега ещё какое-то время провёл за барной стойкой, когда к нему подошли его товарищи.
- Онега, надо ехать.
- Да, я сейчас. Вино вот...
- Мы подождем в машине.
Но, сколько бы ни отпивал вина Онега, ему никак не удавалось допить до дна.
Вдруг он увидел странное мерцание... Онега зажмурился, медленно открыл глаза — он лежал на земле и смотрел в небо. В украинское небо. Кто-то крикнул совсем рядом:
- Онега!
Глаза лежащего были неподвижны.
- У нас двухсотый! - крикнул тот же голос.