"Ей снилась бабуля, их сборы за грибами, телега деда, серая в яблоко кобылка Юся. И вой волков, тревожащий душу. Вой? Волков?? Любава подскочила, пытаясь понять, где находится. Снова раздался вой. Женщина подтянула коленки и прижалась к стволу дерева. По земле струился туман, то ли отражающий неверный свет луны, то ли светившийся сам по себе. Вокруг всё затихло и от этого стало ещё страшнее. Любава, стараясь не шуметь, легла на живот и выглянула вниз. Было нереально тихо, словно разом всё вымерло и вдруг раздался вой, недалеко, в тумане. Любава вздрогнула от неожиданности. В тумане, разгоняя белесую серость, что-то пробежало, затем послышалось чавканье и хруст. Женщина заползла обратно и свернулась калачиком на матрасе из мха. Её била нервная дрожь, в голове словно заволокло всё тем же туманом и казалось, что единственно правильное решение это нужно бежать и спасаться. Но здравый смысл иногда пробивался и говорил, что бежать некуда, защитить некому, выход один — замереть. Послышалась грузная поступь внизу, тяжёлое дыхание, прерываемое порыкиванием. Зверь двигался не спеша, пыхтел, затем замер на несколько секунд совсем близко и у Любавы в голове пронеслось подозрение, что её обнаружили, но зверь кинулся в сторону, стремительно удаляясь. Молодая женщина, выросшая в каменных джунглях города и искренне считавшая, что уже ничего её не сможет ни напугать, ни удивить, просто провалилась в обморок, не в силах совладать со страхом.
Мужчина стоял возле окна в небольшой комнате, держа в руке бокал с рубиновым напитком, и смотрел на догорающий закат. Он был ещё молод, но на лице уже отразились жизненные невзгоды. Высокий, широкоплечий, с осанкой опытного льва он с первого взгляда вызывал восхищение. Вот только шрам, криво расчертивший лицо, искажал природную привлекательность. Он привык, что из-за этого женщины особо его не жаловали, да и ему так и не получилось определиться со своим выбором. А наступали дни перемирий, когда мужчины и женщины заключают союз для рождения наследника. Древний обычай, подтвердивший свою необходимость.
Мужчина посмотрел на бокал и легко покачал его. Шуртар говорил не раз, что у него будет сын только от той, с кем его объединит истинный огонь, это плата за возможность ему быть наярдом, наездником шуртара. Мужчина прошел и сел в небольшое кресло возле письменного стола. Он так устал от этой гонки за наследником, что в этот раз решил больше не ездить в дальний поселок. В этот раз всё будет проходить без него. Не будет испуганных взглядов женщин, когда он подходит к ним, ни насмешек от мужчин. Ему хочется покоя.
Мужчина сделал небольшой глоток. Напиток опалил язык и тут же раскрылся сладостью и прохладой. Весь день, пока он добирался до родового поместья, из головы не шел тот хруст, странный, потому что его не мог издать ни один из дневных зверей. А это значит, что охота за избранницами уже началась и кто-то чужой забрёл на их территорию. Завтра с утра он проверит, прежде чем поднимать тревогу, да и шуртар его недалеко, поможет в случае чего. Мужчина допил из бокала, почувствовав как разгоняется жар по крови, тело расслабляется. Его чутьё требовало немедленно собираться в путь и ехать проверять свои наблюдения и догадки, но он просто не в состоянии был снова залезть в седло после трёх дней пути.
Большой родительский дом погружался в сон. Мужчина знал, что ещё немного и слуги тоже разойдутся по комнатам и станет по настоящему тихо. Он плавным движением встал, поставил бокал на стол и прошел в небольшую дверь в соседнюю комнату. Уже лежа в кровати думал, как и куда улизнуть на ближайшие два, три месяца. Скрыться, а затем снова в гарнизон, подальше от отцовской душной заботы.
Мужчина не заметил, как погрузился в сон, тревожный, непонятный, зовущий. Он сопротивлялся темноте, зыбкому туману, преследующему его, пока не вскинулся от громкого звука. В окно билась птица, он едва разглядел её в предрассветном сумраке. Мужчина снова откинулся на подушку, закрыл глаза, но вдруг понял, что больше не уснёт. Птица снова забилась в стекло и он повернул голову, пытаясь разглядеть нарушительницу сна, но за окном было видно только сереющее небо. Мужчина поднялся, привел себя в порядок и спустился на кухню. Было настолько рано, что даже кухарка ещё спала. Сгрузив в походный мешок пирожки, ломоть хлеба и кусок вареного мяса, он вернулся в комнату, подхватил дорожный плащ и вышел на улицу.
За домом, в конюшне, похрапывали лошади, рыкнул спросоня и тут же затих огромный цепной пёс. Мужчина оседлал своего верного коня, прицепил поклажу к седлу, вывел его за ворота и только тогда легко вскочил в седло. Путь предстоял не близкий, в лес, что раскинулся в предгорьях Хираты, древних, как этот мир, гор. Те места имели дурную славу, считалось, что именно там похоронены боги, сотворившие этот мир. Так это или нет, но зверьё там водилось такое, что убереги судьба от встречи, один дрикач чего стоит: огромного роста, с невероятной силой и сноровкой, хотя был грузен. Убивал и пожирал всё, что находил живого. Спасало только то, что охотился он ночью. Мужчина передернул плечами. Когда он доберется до места уже будет светло и эти твари уберутся к себе в пещеры. Тварей по-меньше тоже хватало, но всё же дрикач был самым жутким.
Солнце лениво поднималось из-за горизонта, расцвечивая красками и согревая одинокого всадника, скачущего во весь опор. Природа вокруг просыпалась, рассыпая в небе трели птах, а на травинках капельки росы.
Мужчина достиг того места, где вчера слышал хруст, спустя пару часов после восхода. Он спешился, несколько раз прошелся, проверяя правильность ориентиров, подошел к поваленному дереву. Действительно, в вырванных из земли корнях, было видно утоптанное местечко, да и сломанная ветка тоже нашлась. Мужчина присел на корточки, провел рукой по земле. Это был явно человек, небольшой, возможно ребенок. Осталось понять, куда он пошел. Мужчина поднялся, огляделся. Очень похоже, что незнакомец шел вслед за ними. Совершенно бесшумно двинувшись по лесу и отмечая то сломанную веточку, то примятый мох, мужчина понимал, что человек не прятался, потому что следил изрядно. Вскоре рядом со следами непрошеного гостя появились следы дрикача и мужчина напрягся. След незнакомца спустился к ручью, там же обнаружились крошки хлеба. Мужчина ухмыльнулся. Действительно, пришлый прятаться и не думал. Что ж, судя по пройденному пути, он должен быть где-то недалеко. Но недалеко были и следы двух дрикачей, вероятно один прошел недавно в сторону склонов. Скорее всего этот бесстрашный и глупый человечек уже мертв, но поискать его всё же стоит, хотя бы удостовериться в этом.
Мужчина покружил некоторое время, пока не нашел ещё следы одинокого путника и двинулся к вековикам, стоявшими близко настолько, что переплелись между собой ветвями. Вскоре он увидел, как в нескольких местах на земле был просто выдран мох и мужчина чуть не расхохотался. А тот, кого он преследует, не так прост. Всем было известно, что мох впитывает запахи, и если использовать его в качестве постели, то ни один хищник тебя не учует, если только не увидит. Конечно, в этом проклятом лесу кто будет искать беглого, а скорее беглую, ведь бывает и такое, что женщина не выдерживает и сбегает от своего сговоренного. Мужчина более осторожно стал приближаться к деревьям, понимая, что скорее всего его добыча расположилась именно там. Он почти подошел, уже прихватывался за кору, прикидывая как лучше подняться, и краем уха уловил звук в стороне. Его реакция была моментальной: длинный клинок одним движением выскочил из ножен и он развернулся в сторону звука. От него в шагах двадцати стоял человек в необычной одежде, худой, какой-то неправильный. Оба опешили, глядя друг на друга, а потом пришелец развернулся и понесся в самую гущу леса. Уже на ходу убирая клинок, мужчина понял, что совершил роковую ошибку, рванул вдогонку, но это несуразное существо достаточно резво ускользало. Мужчина пытался кричать, чтобы тот остановился, но тщетно."