В начале 1720-х гг. кахетинский царь Имам-Кули-хан писал тогдашнему правителю Ирана ал-Хусайн-хану и его наместнику в ширванских провинциях: «Над нами постоянно висит грозный меч. Силы лезгин все больше и больше растут. Нет уголка, где бы не лилась кровь. Если ходатайство Ваше не окажет нам помощи, наше дело пропало, наш край безвозвратно погиб... До сих пор с нами боролись одни джарцы и живущие в горах лезгины; теперь восстали против нас и гулхадары. К ним пристали кабальцы [кабалинские лезгины — прим. автора], шакинцы и другие... Наши враги расположились в Гавазе. С гавазцами и вообще гагмамхарцами они открыли переговоры; они смущают последних, говоря, что шах сам в опасном положении и потому лучше им примкнуть к лезгинам. Вы знаете, что крестьяне глупы и легко поддаются обману: они послушались лезгин и теперь действуют заодно с ними против своих же. Лезгины увлекли также и некоторых тавадов [князей]. Поспешите подать помощь, иначе и остальная Кахетия изменит нам — и тогда горе Адерб