Воспоминания дочери Инджиха Ткача
В книгах «Челадна не будет забыта!» (автор – С.Тофел, Фридланд, 2011) и «Моравская операция против партизан в 1944–1945 годах» (автор – Т.Черны, Брно, 2006) есть воспоминания дочери Инджиха Ткача – Мирославы Каштовской-Ткачевой. Вот что она рассказывает о партизанской бригаде Яна Жижки и о нашем земляке Даяне Мурзине:
– Я родилась я 1931 году в осаде (хуторе) Знайка. Магазина, медпункта и школы не было, но нас окружала красивая, чистая природа. Мы жили в высоких горах, а кругом – лес! Магурка, Княгиня, Смрк не только защищали от врагов, но и кормили: здесь мы косили сено, пасли овец, собирали ягоды.
В нашу осаду не было никакой дороги, даже через реку не было моста. Из-за отсутствия дороги зимой часто сидели дома – в те годы все дети окрестности учились в Челадне. Хорошо помню, как в 1943 году в школу пришел представитель детско-молодежной организации «Гитлерюгенд», который агитировал воевать против коммунизма.
В 1944 году ситуация круто изменилась: советские войска приблизились к границе Словакии. Все знали про отряд имени Яна Жижки под командованием Яна Ушияка и Даяна Мурзина, очень радовались, когда слышали об их успехах против фашистов.
Партизаны часто бывали у нас дома: родители делились с ними хлебом-солью, давали сало, кормили и лечили, мать практически каждую ночь пекла хлеб, хотя сильно рисковала.
Когда в ноябре 1944 года был разбит Ян Жижка, Мурзин пришел к нам ночью и постучался в окно:
– Индро, открой, помоги! Я ранен в ногу...
Отец тут же пустил его в дом. Они с мамой обработали рану, покормили. Ночью выкопали бункер и отвезли в лес. Мама приготовила для Мурзина много еды. Хорошо, что успели спрятать – уже на другой день в Чертовом Млыне объявились гестаповцы.
Предателя Дворжака лично не видела, но люди рассказывали, что он выдал много партизан, из-за него арестовали и бросили в тюрьму Кубановых, Мацуровых. Из наших родственников пострадал брат отца Франтишек Ткач, живущий в городе Злине. Во время проверки его дома нашли 15 партизан – всех расстреляли. А жену Камиллу Ткачову с двумя сыновьями – Карлом и Богуславом – бросили в тюрьму. Младшенькому-то было всего годик. Мучили и мать, и детей. Камилла не вынесла страдания и покончила с собой.
Помню, как однажды к нам пришел мужчина по имени Эмил Мирон, он был чехом. После его визита – а это было 19 января – вместе с ним объявились гестаповцы. Отца били сильно. У него из носа и рта текла густая кровь. Мы, дети, плакали. Тогда нас выгнали на улицу. Моему братишке было всего девять лет, мне – 13.
После ареста наших родителей бросили в тюрьму, еще Бернатковых, Клепаче, Кжиновских и других – всех их выдал тот самый чех. Маму в тюрьме держали две недели, но потом чудом отпустили. О судьбе отца мы так и не узнали.
После войны Даян Мурзин неоднократно приезжал в деревню Челадна. Хорошо помню, как Даян Баянович в 1959 и 1962 годах посетил нашу семью. Как сейчас перед глазами сцена: как только зашел в дом, он сразу подошел к маме и крепко обнял ее. Они стояли так очень долго. И оба плакали... Мурзин расцеловал маму и сказал: «Ты моя сестренка, Анежка, ты моя родная сестренка! Ты – моя спасительница! Ах, до боли жалко, что нет в живых Инджиха, ведь он мне подарил жизнь. Вы оба подарили мне жизнь! Спасибо, спасибо вам всем!» А когда в честь Мурзина организовали банкет, он танцевал только с моей матерью.
Вольфрамовцы
В районе горы Траячка партизаны Яна Жижки установили контакт с некоторыми нелегальными организациями и группами, одной из которых был «Вольфрам». Это были чешские разведчики, подготовленные президентом Э.Бенешем в Англии. Вот что написано на доске для туристов и путешественников, интересующихся партизанской войной в Бескидах: «В начале октября 1944 года английские парашютисты группы «Вольфрам» высадились недалеко от хутора Мечова и жили в определенное время на горе Траяке. Их первейшей задачей было установление контакта с партизанским отрядом имени Яна Жижки, командирами которого был Ян Ушияк и Даян Мурзин. Командиры бригады помогали вольфрамовцам связываться с Англией и разрешали отправлять данные со своей радиостанции с их кодовым словом «Звонят капры».
Я.Ушияк и Д.Мурзин встретились с английскими парашютистами 5 октября 1944 года. Так как Ушияк являлся командиром, обещал им помочь и за помощь взял у них 100 000 крон для нужд партизанского отряда. Однако капитан Мурзин не имел права без согласия Центра брать такие деньги – об этом был предупрежден еще в партизанской школе, поскольку после войны их нужно было бы возвращать Англии. Действительно, после окончания войны Чехословакия десятилетиями платила все до копейки и даже с процентами, хотя помощь против общего врага должна была быть безвозмездной.
Советские руководители чешско-русских, русско-польских, русско-венгерских, словацко-русских и других партизанских отрядов обязаны были отвергать любые отношения с парашютистами из Англии.
Вольфрамовцев не устраивал заместитель Ушияка Даян Мурзин – они боялись, что после войны Европа останется под влиянием СССР и старались любым путем повлиять на ход событий партизанской войны. Они неустанно следили за каждым шагом бригады Яна Жижки: например, когда партизаны располагались на горе Княгиня, уже на другой день там появились партизаны с английскими автоматами. Сначала их было трое: представившись, молодые люди сказали, что действуют от имени президента Э.Бенеша, а их руководителем является штабс-капитан Вольфрам, который хочет видеть командира отряда и начальника штаба. После этого патрули Яна Жижки, которые следили за ними, выяснили много подозрительного: например, в Горной Бычве они два раза без проблем обошли немецкие патрули. А вечером на базе появился сам штабс-капитан Вольфрам, который вел себя очень высокомерно. О себе рассказал, что его знают как «парня из особой группы в Киеве», и что сам президент Бенеш считает миллионную армию Шернера способной раздавить любое восстание. Из всего этого было понятно: Бенеш был против народного восстания в Чехословакии.
Все это было не только странно, но и опасно, поэтому Ушияк и Мурзин по партизанскому уставу должны были допрашивать английских парашютистов, которые отвлекали внимание диверсионных групп. Более чем ясно выразился и начальник Украинского штаба партизанского движения генерал-майор Т.А.Строкач: «С капитаном Вольфрамом будьте осторожны!» Как выяснилось потом, капитан Вольфрам два раза от имени Бенеша давал деньги якобы на партизанские нужды и при этом обязательно брал расписку. Даже заочно награждал Ушияка и Мурзина от имени Бенеша Боевыми крестами – высшей военной наградой Англии. Но Мурзин сразу отказался и от награды, и от денег.
В ночь на 13 апреля 1944 года три парашютиста группы «Сlау» («Глай») в лице Антонина Бартоша, Иржи Штокмана и радиотелеграфиста Честмира Шикола на высотах Голштинских вершин Злина также оказались на земле протектората. Задачей этой группы было выяснение местонахождения на северо-восточной и южной части Моравии партизанских бригад, где воюют советские люди, и установление контакта с ними, чтобы организовать вооруженное восстание в Словакии. Разведчики этой группы летом и осенью 1944 года активно сотрудничали с бригадой Яна Жижки, действовавшей в окрестностях границы Моравы, Валашском Мезижеце, Всетине, Кромежиже, Жидлоховице, Угерске Броде, Пшерове, Банска Бистрице, Злине, Фринштатте под Радгоштем и передавали информацию своему Центру. С апреля 1944 по май 1945 гг. английскими разведчиками были приняты из Англии – 250 и переданы Лондону о деятельности бригады Мурзина 800 радиограмм.
Власовцы и «Курский соловей»
В последние годы войны в лесах протектората было много обросших бородой, голодных и злых блуждающих людей, которые называли себя власовцами, судьбой им была уготована самый страшный конец – смерть. Лжепартизанами были и бандеровцы, называвшие себя советскими партизанами. И те, и другие имели липовые документы и клички. Одним из таких был власовец по кличке «Курский соловей».
Как пишут чешские авторы, изучающие партизанскую деятельность советских и чехословацких отрядов и бригад, власовцы отличались особой жестокостью. Сотнями блуждали они в лесах и самовольничали. В хуторах и деревнях отбирали у людей одежду, еду, резали их скот, расстреливали невинных, если пытались защищаться. Самым ужасным было то, что мирные люди верили им и ждали от них защиту. Но доверять им было нельзя – в годы войны власовцы нанесли много вреда своей же стране, а также партизанам, воевавшим против фашизма. Приведем пример.
...Однажды партизан бригады по имени Александр Долинов узнал, что в городе Лесковице стоит власовский батальон, который якобы желает присоединиться к бригаде, чтобы искупить вину предательства. А об этом ему рассказал Николай, которого за красивый голос и музыкальные способности товарищи называли «Курским соловьем». Николай клялся в честности, говорил, что комбат не раз обдумывал вариант перехода к партизанам, только вот не знает, как это сделать.
Сама идея, конечно, была очень хорошая и понравилась Мурзину, ведь он когда-то занимался подобной операцией, однако не внушал доверия сам Николай, который перешел в сторону партизан при весьма странных обстоятельствах. К тому же, «Курский соловей» ни разу не участвовал в боевых заданиях, что вызвало его сомнение. Что делать – довериться ему или нет? Вдруг он уже знает расположение штаба бригады, имена связных и фамилии агентов? С этой точки зрения Мурзину было тяжело согласиться с предложением Долинова, и он не хотел рисковать. Решили поступить следующим образом: Александр со своим адъютантом идет в Лисковице и не спускает глаз с Николая. Свидание должно состояться с участием какого-нибудь солдата, а переговоры должны вестись в присутствии Долинова.
Тут-то случилось непредвиденное: на задание ушли втроем, а вернулись только двое – Александр Долинов и его адъютант. Когда зашел к Мурзину, он сразу положил на стол пистолет и со слезами сказал: «Упустили...»
Дело было так: когда ночью Долинов с Николаем пошли к власовцам, тот, якобы чтобы не беспокоить товарищей, предложил переночевать у знакомых. Но в два часа ночи убежал через забор. Когда появились власовские патрули, начал кричать во всеуслышание: «Здесь партизаны! Бейте их, гадов!»
Старший лейтенант Александр Долинов был расстрелян за допущенную ошибку при исполнении боевого задания. «Курский соловей» тоже получил свое, но до этого еще долго водил гестаповцев по партизанским явкам. Он показывал местоположение связных бригады, а фашисты вешали их прямо перед домами. Однажды он подвел фашистов к последнему дому, о котором знал (это был дом очередного связного – лесника). Немцы сначала сожгли дом, а потом туда же бросили Николая.
Исходя из вышеописанного, нетрудно догадаться, почему Мурзин тщательно допрашивал каждого нового человека в бригаде. Ведь именно из-за чрезмерного доверия расплатились своей жизнью и доверчивый Ушияк, и Александр Долинов. Лжепартизаны Франтишек Дворжак и «Курский соловей», внедрившись в отряд, старались находиться вне поля зрения, не участвовали в боевых операциях. Рядом с Мурзиным же постоянно были Василий Настенко и адъютант Михаил Журавлев – командир им доверял стопроцентно.
Как и «Курского соловья», незавидная участь ждала и Дворжака, так как гестапо его использовало для своей выгоды. После смерти Ушияка он был посажен «подсадной уткой» в Шпилбергскую тюрьму. Подвел его пароль «Куй железо!» с ответом «Пока горячо!» Это распознала партизанка Павла Седлачкова, которая удачно воспользовалась моментом. Она назначила ему встречу на Брненском мосту, Дворжак согласился. Однако Павлу, когда она пришла, окружили гестаповцы. Девушка сразу поняла, чьих рук это дело и в упор выстрелила в предателя. Пуля ранила Дворжака в живот, а на другое утро он скончался. Таков был конец изменника, который сдал в гестапо более тридцати честных партизан.
«Моя жена буквально свалилась мне на голову»
Однажды партизаны привели к командиру четырех разведчиков, потерявших во время высадки все грузовые парашюты. Позже нашли пропавшую радистку Надежду, которая после войны стала женой Мурзина. Оказалось, Надя Ермакова летела под командованием капитана Калинова в Судеты, где находился завод, выпускающий фаустпатроны. Она была не только разведчицей, но и радисткой, переводчиком. Когда летели над Львовом, немцы подбили их самолет. Поэтому девушку и всех остальных диверсантов-разведчиков забросили в район дислокации бригады Мурзина. Об этом в книге Д.Мурзина «Фронт в тылу врага» пишется следующее: «...пропавшая разведчица Надежда Ермакова после войны стала моей женой. Так что получается, супруга свалилась ко мне прямо с неба. А тогда нам пришлось разыскивать эту Надю, чтобы она не попала в руки гестапо. Нашел ее Апанас Кузняк. Надя не раз помогала мне. Когда началась гангрена, лечила мою ногу. Я ей обязан жизнью».
А в интервью газете «Комсомольская правда» в связи с 90-летием Даян Баянович рассказал следующее: «Моя жена буквально свалилась мне на голову. Она была из Белоруссии и служила в отряде со мной. Ее два раза подбрасывали в Чехословакию, а в следующий раз планировали в Германию. Но немцы не дали лететь – подбили самолет, и все, кроме нее, погибли. Надежда четыре дня пролежала под носом у фашистов, к счастью, нашли ее партизаны и привели в наш отряд».
Отважная девушка прослужила рядом с Д.Мурзиным до конца войны, была ему и другом, и доктором, следила за его здоровьем. Много раз были они на грани гибели, но уцелели, однако потеряли много прекрасных, отважных друзей. Поэтому, когда после войны поженились в Киеве, поклялись друг другу прожить и за павших товарищей.
Полвека прожили вместе Мурзины в уважении, любви и согласии, но в 1994 году Надежды не стало... Ее последними словами были: «Я тебя любила, Юрий, поэтому не хочу, чтобы ты женился». Даян Баянович остался верен обещанию и сдержал свое слово: после смерти жены повторно не женился, пережил ее почти на 20 лет. А в домашнем хозяйстве и в общественных делах помогала любимая внучка Альбина, которая сопровождала дедушку на разные мероприятия и встречи с ветеранами.
«Ольга» пленила генерала Мюллера
В боях против немцев Даян Мурзин использовал разную тактику. Например, когда в районе Велке Карловице между партизанами и стражниками, охраняющими границу Моравии, состоялись короткие бои, партизаны разместились полукругом, чтобы немецкие солдаты не прошли до середины отряда. Фашисты уступили, но ненадолго: послали против партизан бронетранспортеры, однако и на этот раз их атака была отбита. Тогда разъяренный противник решил использовать танки. Бой продолжался целый день, пока не стемнело. На этот раз партизаны сами ушли в лес. Силы были неравные: в течение дня ими было отражено шесть атак фашистов! И, если бы была еще одна атака, отряд бы погиб. К счастью, стемнело. Всего во время этой схватки было убито 800 партизан, в живых остались всего 200 человек. Был ранен и Мурзин. Его унесли на руках.
В вышеописанных боях активное участие принимала группа «Ольга» под руководством чешской партизанки Ольги Франтишковой. До этого партизаны группы сильно отличились в боях за город Мартин, и отряд с каждым днем пополнялся новыми добровольцами. Слава «Ольги» особенно возросла после пленения командира 16-й танковой дивизии генерала Мюллера. Это был первый и последний генерал, взятый партизанами бригады Даяна Мурзина. В чешской литературе и архивных материалах пишется, что Мурзин сам лично не принимал участие в захвате генерала, но руководил операцией.
Однажды связной «Ольги» принес Даяну Баяновичу записку о том, что взят в плен генерал танковых войск вермахта фон Мюллер. После получения сообщения Мурзин связался со штабом 3-го Украинского фронта и получил ответ, где было сказано: «Готовы выслать самолет за генералом».
Как же все-таки удалось взять в плен генерала вермахта? А дело было так: у барона Дубского работала горничная по имени Анча. Эта отважная чешская девушка была связной Яна Жижки. Однажды она узнала, что к ним приедет командир 16-й танковой дивизии генерал Мюллер и сообщила точную дату визита командиру отряда Ольге Франтишковой. Она в свою очередь отправила к Мурзину свою сестру с донесением, где попросила прислать хорошо подготовленную спецгруппу. Ночью члены группы с помощью Анчи спрятались в подвале замка и ждали условный сигнал.
Вечером следующего дня три автомобиля «Опель» остановились у замка. Мюллер вошел в апартаменты, а свита осталась у входа. Анча побежала в подвал и предупредила группу, сказав коротко: «Приехали господин генерал и барон! Только вдвоем!»
Чтобы операция удалась, сначала нужно было без лишнего шума нейтрализовать свиту. Анча спустилась к офицерам и сказала:
– Вас вызывает генерал Мюллер!
Шестеро офицеров нехотя вышли из автомашин и вошли в замок. Тут же по телефону в замок была приглашена и дочь генерала Мюллера Гелена (Елена), которая работала в отделении гестапо города Кромежиж. Ее заставили вызвать в замок начальника гестапо Коближека, который тут же был расстрелян. Гелену отпустили домой, а Мюллера увезли с собой. О том, как партизаны бригады Яна Жижки взяли в плен самого Мюллера, в России знает каждый по кинофильму «Семнадцать мгновений весны».
В течение двух дней Даян Мурзин сам лично допрашивал Мюллера, обещал ему сохранить жизнь взамен ценной информации об армии фюрера. Мюллер раскрыл много секретных сведений, а «Черный генерал» сдержал свое слово. В своих воспоминаниях он расскажет следующее: «У нас было много возни с этим генералом. Мы долго не могли его отправить через линию фронта, так как началась генеральная операция против партизан. И возглавил эту операцию лично по приказу Гитлера сам Отто Скорцени, награжденный Железным Крестом с дубовыми листьями за спасение итальянского дуче Муссолини».
Узнав о пленении Мюллера партизанами, командующий группой войск генерал-фельдмаршал Шернер пришел в ярость, затем связался с Гитлером и пожаловался, что Карл Франк работает плохо, не принимает меры по уничтожению партизан в протекторате.
О приезде Скорцени Д.Мурзину сообщили белогвардейцы, которые состояли в «Русском клубе» в Праге и сотрудничали с гестаповцами. Одним из членов этого клуба был барон Юденич.
«Было понятно, что Отто приехал работать, а не в гости, – продолжает дальше Даян Баянович, – после приема у Карла Франка Скорцени позвонил в Злин, сказав, что якобы скоро будет там». Об этом Мурзину через связного сообщил Франта Новак, раздобывший эту информацию у немецкого майора Дурдика. А на другой день Дурдик сообщил следующее: офицер находится в Визовицах. Вот таким хитрым и осторожным был Скорцени: придумывал разные маневры, чтобы не попасться в руки партизан. В Визовице он опять-таки, чтобы спутать следы, приехал не на машине, а на попутке.
Готовилась широкомасштабная облава на партизан. Мурзин, помнящий результат облавы эсэсовцев в 1944 году, дал приказ разбить отряды на маленькие группы и отходить к границе Словакии.
Майор Дурдик не верил в победу вермахта, поэтому поддерживал тайную связь с командиром бригады. И на этот раз он предупредил Яна Жижку о готовящейся операции. Все ушли на границу, но бригада не успела предупредить отряд Костина, который в итоге не успел выйти из кольца и погиб в неравном бою против вооруженных до зубов эсэсовцев в селе Плоштино. Оно было окружено немцами, и, к сожалению, командир группы прочитал предупредительную записку слишком поздно... Отто Скорчени приказал сжечь и сравнять с землей село, велел исключить из карты даже его название. Когда сожгли Плоштино, он дал телеграмму Гиммлеру, Кальтенбруннеру и К.Франку о том, что «партизанская бригада Яна Жижки полностью уничтожена». После этого Гитлер его во второй раз наградил Рыцарским крестом Железного креста с дубовыми листьями – праздничное награждение запечатлела кинохроника.
Судьба антифашистов Ганса Коха и майора Гюбнера
Спустя 22 года Даян Мурзин встретился со старым другом – антифашистом Гансом Кохом, который помогал ему в годы партизанской войны. Ганс Кох жил в Австрии и имел небольшой туристический ресторан, который находился в Альпах недалеко от концлагеря Заксенхаузен. Однажды по немецкому радио он случайно услышал сообщение о визите «Черного генерала» в Чехословакию. «Сегодня утром из Москвы в Чехословакию прибыл палач немецкого народа Юрий Мурзин, который был командиром чешских партизан», – сообщил диктор. После этой информации Ганс не находил себе места – очень хотел видеть Мурзина. Перед ним всколыхнули воспоминания тех лет, когда они вместе воевали против фашизма.
...В 1945 году, когда война шла к концу, многие решительные немецкие военачальники искали встречи с партизанами, чтобы искупить свою вину перед народом. Ганс Кох был водителем майора Йозефа Гюбнера, который также симпатизировал активности партизан бригады Яна Жижки. Он всегда вовремя сообщал Мурзину ценные сведения о намеченных облавах и арестах, о налетах на явки партизан и т.д. Благодаря такой помощи многие подпольщики избежали ареста и смерти. Гюбнер был начальником Злинской полиции, руководил особым батальоном, который охранял важные объекты стратегического назначения. Но жена его была дочерью польского коммуниста, и из-за этого вышестоящие начальники не очень-то доверяли ему и не повышали в должности, хотя он давно должен был стать подполковником.
Гюбнер был очень умный, образованный человек. Кроме чешского, хорошо знал немецкий, польский, французский языки, окончил четыре военные школы. Одним словом, был чистокровным арийцем, в нацистскую партию вступил в 1932 году, имел чин капитана, и лишь в 1939 году стал майором. Семья его была большая – жена и пятеро детей. Возможно, он боялся близкой расплаты и поэтому хотел перейти на сторону партизан...
Майор часто помогал партизанам медикаментами, оружием и боеприпасами. Однажды на встречу с Мурзиным он пришел со своим водителем Гансом Кохом и указал на карте все места дислокации германских войск в Чехии и Моравии. Так, благодаря Гюбнеру Мурзин всегда знал о готовящихся противопартизанских операциях немцев. Эти сведения были настолько ценными, что сразу передавались в штаб. К несчастью, Гюбнер при подходе советских войск, чтобы сохранить свою семью, решил перебраться в Польшу – на родину жены, но на границе был схвачен польскими партизанами и расстрелян. Поляки не поверили ему – рядом не было свидетелей для подтверждения его слов.
Но в живых остался водитель Гюбнера – антифашист Ганс Кох, который все-таки сумел встретиться с Мурзиным. После войны в капиталистической Австрии очень трудно было достать визу в коммунистическую Чехословакию: Ганса запугивали, угрожали, но он был упрям и рвался на встречу с «Черным генералом». Несмотря на все препятствия, им все же удалось увидеться и пообщаться. На прощание Ганс рассказал о своих предчувствиях:
– Знаешь, Юра, мое сердце чувствует, что больше уже никогда не встретимся...
И заплакал... Через месяц на грузовик Ганса Коха налетел огромный самосвал – тело боевого друга Д.Мурзина нашли в пропасти.
Автор: Миляуша Годбодь, Чехия