История эта уходит вглубь Средневековья, к началу XIII века. К четвёртому крестовому походу. Это именно в том походе рыцари вместо того, чтобы пойти, как задумывали изначально в Палестину освобождать христианские святыни, пошли совсем в другую сторону. Можно удивляться, как получилось так, что вместо того, чтобы пойти против неверных, ради чего и собирались рыцари со всей Европы, славное воинство христово благородных и не очень кровей пошло и вырезало своих же братьев по духу - христиан. Но удивляться на самом деле тут нечему. Ничего нового. Так в политике было, есть и будет. Особенно, когда поднятые знамёна прикрывают совершенно другие цели. Вот и в данном случае - в конкретно взятом крестовом мероприятии. Изначально целью была не какая-то возвышенная борьба за идеалы или веру, что трубили в горн, а простая корысть. Нет, конечно, среди многотысячного воинства крестоносцев попадались идеалисты, которые искренне верили и хотели освобождать святую землю, но, во-первых, их было единицы, а во- вторых, уж точно они стояли не у руля. Заправляли же этим предприятием даже не папа Римский, а венецианский дож и Бонифаций. И что у одного, что у другого дивиденды, которые они хотели получить,были исключительно материальные. Дож хлопотал за укрепления своей республики и расширение её торговых возможностей, ну а рыцарь добывал себе корону.
Как дож сумел перехитрить Бонифация с крестоносцами и вместо Иерусалима привести их под стены Царьграда, чтобы они своими копьями возвели на престол нужного ему императора, вникать сейчас не будем. Так же, как описывать хитросплетения придворных игр византийских Басилевсов, в результате которых крестоносцы устали терпеть, и потеряли надежду получить обещанные за труды деньги, и решили, пользуясь правом сильного, самим взять то, что причитается. Но тут не обессудьте, в таких случаях берут с максимальными процентами. И как водится, за своих властителей расплачивается народ. Вот и в те славные времена было так же. Один из самых, если не самый богатый город тех веков, город с населением в несколько сот тысяч человек грабили нещадно, от дворцов и храмов до самого задрипанного лавочника, нон-стопом на протяжении трёх суток. О той знатной добыче один из современников, погревших на этом руки, записал: «Со времени сотворения мира никогда не было в одном городе захвачено столько добычи». Память о доставшихся Западной Европе богатствах не померкла и спустя полтысячелетия. Европейские города и герцогства тогда хорошо укрепили свое материальное положение за счёт Восточной империи. Награбленным живилась не только светская власть, но и духовенство. Вот так об этом событии отзывались историки XIX века: «редкая западноевропейская церковь не получила чего-либо из “священных останков” Константинополя». Бонифаций как предводитель этого крестового войска рассчитывал на главный приз – императорскую корону. Но прежде чем рассказать об этом и перенестись на несколько столетий назад и посмотреть как, что было, пару слов о самом нашем Бонифации.
Полное имя его Бонифаций I Монферратский. Рыцарь из старинного знатного рода, чьи корни теряются в пыльных пергаментах исторических хроник. Полноправный владелец кусочка Альп и верный вассал своего короля. Хотя и сам состоял в родстве с некоторыми монархами, но субординацию выдерживал. Помимо просто войн на службе в интересах того или иного короля, в духе своего времени принимал участие и в разных рыцарских приключениях с участием прекрасных дам. Каких-то похищал для себя или друзей, других ,наоборот, вызволял из плена. Одним словом, жил полной светской жизнью лорда тех лет. Любил и дружил с трубадурами и покровительствовал им. Славу себе добывал мечом и щитом. И понятно, что на определённом этапе он перерос битвы ради чужих корон. Возникла острая потребность завоевать и себе. Тем более родня вокруг заставляла равняться. Поэтому, захватив Константинополь, он с правом хозяина расположился в большом дворце, в резиденции византийских императоров. Переполненный надежд, что вот и его заветная мечта сбудется, и он наконец примерит на себя корону.
Итак, нырнём на восемь столетий назад. В Византию, Константинополь. Подслушаем приватный разговор.
Набережная недалеко от пристани, на которой мраморный лев вцепился в мраморную шею быка. На воды Босфора выходят окна небольшой комнаты, примыкающей к дворцовому залу. По углам на стенах трещат факелы, в мисках на треногах трепещут языки пламя, играя тенями на стенах. Весенний сумрак надувает морскую прохладу, развеивая полотнища простыней, шелестящих на оконных проёмах. В углу на топчане дремлет девушка. Сон её неспокоен. С улицы, перекрывая рокот прибоя, доносится шум выламывающихся мраморных плит, обдирания медных и прочих металлических покрытий со статуй, истошные крики горожан, не желающих расставаться с нажитым за долгие годы богатством. Там на улицах этого восточного Рима орудует армия заполонивших город французов, византийцев, немцев и прочих джентльменов удачи, желающих хоть чем-то, хоть кем-то поживиться в поверженной столице. Но вот в коридоре забряцали шпоры по каменному полу и вспугнутый Морфей слетел с простыни. Девушка открыла глаза и ,поёжась от шума непроходящей уже вторые сутки уличной вакханалии, уставилась в строну двери.
Бонифаций вошёл в зал и без приветствий спросил:
— Марго, ну ты подумала, решилась?
— Да, Бони, а что ещё остаётся.
— Не держи в голове. Годы в темнице его и так разрушили. Там от человека уже ничего не осталось. Он не жилец, его смерть только дело времени.
— Да, но всё-таки убивать…
— Да брось, он был плохой император, слабый, воин тоже никакой, сама знаешь….к тому же безмозглый транжир.. Ничего путного от него ни ты, ни страна не видела….
— Да, но всё же убивать..
— Другого пути нет. Он должен умереть до конца недели, чтобы мы успели обвенчаться с тобой до того как дож соберет совет.
— А что так торопиться?
— Эта старая венецианская гнида ни за что не захочет меня утвердить императором. Единственный шанс : если успею до совета сам себя короновать. И поставлю его перед фактом.
— А с Алексом так и не получилось договориться?
— Да, он такой же, как твой Исаак. Был бы поумнее не довел бы до такого - Бонифаций кивнул в сторону окна, за которым разгульные флибустьеры дербанили Константинополь.
— Да, они оба друг друга стоят….
— А когда совет?
— Ну, вот как только добычу всю снесут в одно место, и соберется совет. Делить будем.
— Может, всё-таки как-то можно обойтись…э-э... Ну, опять его заточить, что ли?
— Нельзя…! Обойтись…, - Бонифаций раздражённо хмыкнул, - Мне надо на тебе жениться, как на вдовствующей царице, чтоб народ Византии меня принял как своего…, а иначе не выйдет…
— Ну, да, это ты прав….
В это время из-за занавески у окна раздался шорох. Бонифаций метнулся, но выскочивший из тени малый проворно сиганул в окно. Бонифаций запустил ему вдогонку кинжал, но малый был более проворен и клинок, просвистев сколько-то десятков метров, так и не догнав цель, шлепнулся на набережную.
— Ты погляди, эти венецианские шпионы как крысы повсюду… откуда он тут взялся…?
— А что теперь?
— Ну, этот дожу побежал докладывать, а тот, понятно, прям, сейчас собрание начнёт. Не дожидаясь дележа.
— И чего?
— Чего, чего? Болдуина ща поставит своего и коронует и…. пропала моя корона.
— И чего делать?
— Да, останется теперь только одно… покромсать эту Византию по лоскуткам.
— А как же наш план?
— Отменять, конечно, не будем…., но чую эта венецианская гадина опять меня нахлабучит….А я же, пойми, Марго,хотел как лучше…чтоб единое государство было…. как второй Рим! А теперь всё- кирдык твоей империи, Марго!
— А как же я..?
— Я же обещал, что женюсь… не переживай….