Предыдущая глава
Глава 17
Эмма в ужасе замерла, посмотрев на журнальную фотографию со свадьбы Софии и Захара. Смеясь и улыбаясь от счастья, Софи выглядела фантастически привлекательной, и сердце Эммы сжалось. Она снова почувствовала вину за то, что отказалась приехать на свадьбу своей сестры.
– Как ты узнал? – спросила она.
– Журнал попался на глаза сестре, и она принесла его мне. Я не поверил своим глазам, – признался Давыд, сердито глядя на Эмму. – Сначала я решил, что именно ты выходишь замуж. А потом прочел ее имя… Ее зовут София. Вы очень похожи. И это не могло быть случайным сходством. Я провел небольшое расследование и понял, как много ты от меня скрывала.
– Тебе не обязательно об этом знать.
– Я не мог поверить, что она твоя сестра.
Эмма побледнела, услышав его признание:
– Я тебя понимаю. Пусть мы с ней близнецы, но она все равно выглядит совсем не так, как я.
– Ага. Так я и поверил. Увидев ее фото, я подумал, что это ты, – сказал Давыд.
Не удивляясь его утверждению, но боясь сравнения с великолепной сестрой, Эмма опустила голову, чтобы он не видел ее лица.
– Да…
– У тебя на скуле родинка и цвет глаз чуть светлее, чем у сестры, – резко перечислял Давыд. – И по-моему, ты меньше ее ростом.
– По крайней мере на пару сантиметров. Даже после операции на ноге мне не удалось стать одного роста с Софи, – призналась Эмма. – Я не маскируюсь… Как ты не понимаешь? Я просто не люблю, когда меня принимают за нее. Поверь, такое часто случается, когда я наряжаюсь, делаю красивый макияж и выхожу на улицу. В конце концов, она знаменитость. И я поняла: будет гораздо проще не говорить никому о том, что она моя сестра.
– Могу себе представить. Но ведь вы все равно отличаетесь. Вы же не копии друг друга.
– Ты так думаешь? – спросила она.
– Я не совсем понимаю, как это происходит, но когда я смотрю на нее, то она не вызывает у меня никаких чувств. Но когда я смотрю на тебя, то мгновенно возбуждаюсь, признался Давыд.
Эмма была не совсем уверена, что поверит Давыду, так как давно привыкла считать, что сестра-близнец значительно превосходит ее во всем: она более утонченная и сексуальная – просто совершенное существо. Если Софи всегда была привлекательнее, живее и талантливее, то Эмма была болезненнее, застенчивее и усерднее училась. Хотя иного выбора у нее не было, потому что после аварии она стала инвалидом и не могла выходить в свет, как ее сестра-близнец. Эмма взглянула на Давыда. Ее прекрасное лицо покраснело. Она не могла поверить, что Давыд считает ее сексуально привлекательнее сестры. В конце концов, она всю свою жизнь была на втором месте после нее.
– Это происходит каждый раз, когда я смотрю на тебя, – произнес он низким голосом.
По спине Эмма пробежала дрожь.
– Я знаю одно: хотя между нами был только секс, это был самый фантастический секс в моей жизни!
Эмма накрыло волной возбуждения. Она не могла сопротивляться Давыду. Он пытается превратить оскорбление в комплимент, настойчиво убеждала она себя. Эмма не собирается ему уступать; на этот раз ему не удастся ее одурачить.
Глубоко вздохнув, Эмма отвернулась, чтобы не встречаться с его пристальным взглядом, и натянуто спросила:
– Как ты узнал, где я живу?
– Как только я обнаружил связь между тобой и твоей знаменитой сестрой, я навел справки и выяснил, где ты находишься, – сказал Давыд, от досады поджав красивые губы. – Я сразу поехал сюда, но тебя здесь не оказалось. Дом был заперт.
– О! – Эмма не смогла скрыть удивления от того, что Давыд уже приезжал к ней.
– Ты приезжал сюда в выходные? Скорее всего, я была у Кати.
Давыд нахмурился, глядя нее сверху вниз:
– Ты говоришь о своей старшей сестре?
Эмма изучала его, удивляясь тому, что он о ней узнал:
– Ты собирал сведения о моей семье?
– Я узнал достаточно, чтобы понять, что ты не должна жить здесь, полагаясь на щедрость другого мужчины, – сказал он.
– Этот другой мужчина – муж моей сестры…
– Не имеет значения. Ты оказалась в нынешней ситуации из-за меня, и я единственный, кто должен о тебе заботиться.
Эмма вздернула подбородок, ее красивое лицо напряглось. Она переступила с ноги на ногу:
– Мне не нужна ничья забота, я могу сама о себе позаботиться.
– Но я хочу это сделать, – резко ответил Давыд, наблюдая, как Эмма потирает ногу. – У тебя болит нога? Присядь. Я хочу заботиться о матери моих детей. Разве это неправильно?
Эмма смутило его прямолинейное заявление и внимательность – Давыд верно заметил, что у нее начинает болеть нога.
– Нет, не скажу, что это неправильно. Просто я немного удивлена после всего того, что ты сказал.
– Почему ты не хочешь забыть то, что я сказал в прошлом, и смотреть в будущее, а? По-моему, сейчас так будет намного полезнее, – возразил Давыд с категоричной уверенностью, проходя в уютную гостиную, где горел камин.
Эмма медленно прошла за ним:
– О каком будущем идет речь?
– О нашем. И о будущем близнецов. – Давыд пристально и с вызовом смотрел в ее лицо. – Я хочу, чтобы ты вернулась со мной и познакомилась с моей семьей.
Эмма удивленно округлила глаза.
– Я уже знакома с твоей семьей, – возразила она.
– Но не как будущая мать моих детей. Мы не можем скрываться, если у нас скоро родятся малыши. – Глаза Давыда радостно сверкнули. – Теперь ты часть моей жизни, и это навсегда.
– Я по-прежнему считаю, что тебе не обязательно делать какие-либо официальные заявления, – утверждала Эмма.
– Но это важно. – Давыд упрямо стиснул зубы, его лицо напряглось, когда он посмотрел на нее. – Теперь семейные узы очень для меня важны. Тебе будет проще влиться в мою семью до рождения близнецов.
– О, я считаю, ты вел себя как обычный парень, который заявил, что между нами был просто секс, – произнесла она.
– Ты когда-нибудь позволишь мне забыть, что я сказал? – в ярости спросил Давыд.
– Наверное, нет, – язвительно ответила Эмма. – Твои слова все еще свежи в моей памяти. А теперь ни с того ни с сего ты изменил тактику и говоришь о том, что хочешь проверить, удастся ли нам наладить отношения. Но раньше ты даже не признавался в том, что у нас с тобой какие-то отношения!
В полнейшей тишине Давыд заскрежетал зубами, стиснув их что есть силы. Эмма сыпала соль на его открытую рану, припоминая каждую его ошибку, и упрекала с агрессией, какую он не привык видеть в женщинах.
– Я не совершенен, – неохотно выпалил он.
– И у тебя полно причуд, – сладким голосом сказала Эмма. – Особенно когда речь заходит о серьезных отношениях.
– Я собирался жениться, – мрачно напомнил ей Давыд.
– Но, как ни странно, до алтаря ты не дошел, – заметила Эмма.
– Лариса обиделась, увидев брачный контракт, который я ей прислал. А без контракта я бы на ней не женился.
– Мне твои деньги не нужны, – тут же заявила Эмма.
Давыд поджал чувственные губы в тонкую линию и посмотрел на живот Эмма:
– Но твои дети будут иметь право на мои деньги. Этого не изменить.
От смущения Эмма покраснела, не зная, что сказать по этому поводу, чтобы не показаться зловредной. По всей вероятности, когда дети, которых она вынашивает, вырастут, они захотят жить в привилегированном обществе, как их отец.
– Сегодня я у тебя заночую. Мы выезжаем в первой половине дня, – решительно сказал Давыд.
– Ты не можешь заставить меня ехать с тобой.– воскликнула Эмма, не зная, то ли смеяться, то ли плакать от его поведения.
– Я не пытаюсь тебя заставить. Я прошу тебя поставить потребности наших детей на первое место. По крайней мере, мы с тобой должны установить между собой цивилизованные отношения.
Эмма взволнованно признала, что в словах Давыда есть логика. Нельзя постоянно ссориться с отцом своих будущих детей. Но она не знает, сможет ли изменить свои чувства к Давыду или простить его за то, что он ее не любит. Она хочет слишком многого, а он – слишком малого.
– Хорошо, я подумаю, – тихо ответила Эмма.
– Я скажу, что мы приедем…
– Слушай, с каких пор фраза «Я подумаю» стала восприниматься как согласие?
Подключила монетизацию, поэтому если понравился роман - поставьте лайк, дополните комментарием. Это лучшая награда для меня.