Марина вздрогнула от звука будильника. Четыре утра. Снова. Она с трудом разлепила глаза и посмотрела на спящего рядом Мишку. Семь лет. Такой маленький, а уже столько пережил. Она осторожно коснулась его лба — опять горячий.
«Только бы не температура», — подумала она, выбираясь из-под одеяла.
Квартира встретила её привычным холодом — батареи еле теплились. За окном ещё темно, а ей уже пора на первую смену в кафе. Потом — подработка уборщицей в офисном центре. И только вечером она сможет забрать сына из продлёнки.
Марина включила чайник и достала последнюю пачку дешёвой овсянки. Денег оставалось на три дня, не больше. А ведь ещё нужны лекарства для Мишки. Его хронический бронхит снова обострился.
— Мам, ты уже встала? — сонный голос сына заставил её вздрогнуть.
— Да, малыш. Иди сюда, я тебя обниму.
Мишка подошёл, обхватив её руками за талию. Худенький, бледный, с тёмными кругами под глазами.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — соврал он, но тут же закашлялся.
Марина прижала его к себе крепче. Четыре года назад, когда Олег ушёл к своей секретарше, она думала, что хуже быть не может. Как же она ошибалась.
***
— Марина Сергеевна, нам нужно серьёзно поговорить.
Голос врача звучал слишком официально. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Результаты обследования Миши... Боюсь, у нас плохие новости.
Дальше она слышала как сквозь вату: «редкая форма лейкемии», «срочное лечение», «зарубежная клиника», «шансы есть, но...»
— Сколько? — только и смогла выдавить она.
— Два миллиона. Рублей? — с надеждой спросила Марина.
Врач отвела глаза.
Марина вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре сидел Мишка, листая потрёпанный журнал. Он поднял на неё глаза и улыбнулся. Её маленький боец, который даже не подозревает, что ему предстоит.
— Мам, всё хорошо?
— Да, зайчик. Всё будет хорошо, — она улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
***
— Ты с ума сошла? Где я тебе возьму такие деньги? — голос матери в телефонной трубке звучал раздражённо. — У меня пенсия тринадцать тысяч, сама знаешь.
— Мам, речь идёт о жизни твоего внука!
— А ты думала, когда рожала от этого прохвоста? Я тебя предупреждала...
Марина нажала отбой. Бесполезно. Как и звонки бывшим подругам, которые после развода деликатно отдалились. Как и визит к бывшей свекрови, которая прямо сказала, что её сын «не обязан платить за чужие ошибки».
В банке ей отказали ещё на этапе заполнения заявки: «Недостаточный доход», «Отсутствие залогового имущества», «Высокие риски».
— Понимаете, моему сыну нужна операция! Он умрёт без неё! — кричала она менеджеру, чувствуя, как люди в очереди отворачиваются, делая вид, что не слышат.
— Обратитесь в благотворительный фонд, — равнодушно посоветовал тот.
***
— Марина? Это ты? — Виктор Андреевич, её бывший начальник, удивлённо приподнял брови. — Какими судьбами?
— Мне... мне нужна помощь, — она сглотнула комок в горле. — Мой сын болен. Очень серьёзно.
Она рассказала всё, глядя в его глаза и надеясь увидеть там сочувствие. Виктор слушал внимательно, постукивая пальцами по столу.
— Знаешь, я мог бы помочь, — наконец сказал он. — Но ничего не бывает просто так.
Он встал и подошёл к ней, положив руку на плечо.
— Ты всегда мне нравилась, Марина. И сейчас выглядишь отлично, несмотря на... обстоятельства.
Его рука скользнула ниже, к талии.
— Я мог бы выделить, скажем, первый взнос. А дальше — посмотрим, как сложатся наши... отношения.
Марина застыла. В голове пронеслось: «Мишка, его бледное лицо, два месяца...»
— Мне нужно подумать, — прошептала она, отстраняясь.
— Конечно, — он улыбнулся. — Только не думай слишком долго. Время-то идёт.
***
Благотворительный вечер в поддержку детей с онкологией проходил в роскошном отеле. Марина стояла у входа, сжимая в руках папку с Мишкиными документами и фотографиями. Охранник смерил её недоверчивым взглядом, но пропустил.
Внутри блестели люстры, звенели бокалы, дамы в вечерних платьях обсуждали последние новости. Марина в своём единственном приличном платье чувствовала себя невидимкой.
— Извините, — она подошла к женщине с бейджем организатора. — Я мама ребёнка с лейкемией. Мне сказали, что здесь можно...
— Милочка, — перебила её женщина, — заявки на участие в программе фонда подаются заранее. Мы не принимаем документы на мероприятиях.
— Но мне некуда больше обратиться! У меня нет времени на бюрократию, мой сын умирает!
Её голос сорвался на крик. Музыка не остановилась, но вокруг образовалось пространство тишины. Десятки глаз уставились на неё.
— Пожалуйста, хоть кто-нибудь... — она начала доставать фотографии Мишки, но папка выскользнула из рук, и снимки разлетелись по мраморному полу.
Марина опустилась на колени, собирая их. Никто не двинулся с места, чтобы помочь.
— Охрана, — негромко сказала организатор, — проводите, пожалуйста, даму.
Сильные руки подхватили её под локти.
— Вы не понимаете! Ему семь лет! Всего семь! — кричала она, пока её вели к выходу.
***
— Мам, мне больно, — Мишка лежал на больничной койке, бледный как полотно. Капельница монотонно отсчитывала секунды.
— Я знаю, зайчик. Потерпи немножко, — она гладила его по голове, пытаясь не показывать своего ужаса.
Состояние резко ухудшилось. Врачи говорили о прогрессировании болезни, о том, что счёт идёт уже не на месяцы, а на недели.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Виктора: «Жду твоего решения. Время уходит».
Она посмотрела на сына. Его глаза были закрыты, дыхание — поверхностным. Ради него она была готова на всё. Абсолютно на всё.
***
— Ты где шлялась? — Олег стоял у подъезда, засунув руки в карманы дорогого пальто. — Я два часа жду.
— Я была в больнице. С твоим сыном, если тебе интересно.
— Слушай, — он поморщился, — я же сказал, что не могу помочь. У меня ипотека, новая семья...
— У тебя новая семья, а у Мишки — рак крови! — она почти кричала. — Ты понимаешь, что он умрёт, если мы ничего не сделаем?
— Мы? — Олег усмехнулся. — Нет никаких «мы», Марина. Ты сама хотела этого ребёнка, помнишь? Я предлагал аборт.
Она ударила его по лицу. Сильно, наотмашь. Он схватил её за запястье.
— Ты совсем с катушек съехала? — прошипел он. — Знаешь что? Я могу забрать Мишку себе. У меня есть деньги на лечение, стабильный доход, новая жена...
— Что? — Марина не верила своим ушам.
— Подумай об этом. Откажись от родительских прав в мою пользу, и я оплачу его лечение. Это лучший вариант для всех.
— Ты... ты чудовище, — прошептала она. — Ты шантажируешь меня жизнью собственного сына?
— Я предлагаю разумное решение, — он пожал плечами. — Решай сама.
***
Телефонный звонок разбудил её в три часа ночи.
— Марина Сергеевна? Это дежурный врач. Приезжайте срочно. У Миши критическое состояние.
Она не помнила, как добралась до больницы. В отделении реанимации её встретил усталый доктор.
— Мы стабилизировали его состояние, но надолго этого не хватит. Нужна срочная трансплантация костного мозга.
— Я буду донором, — сразу сказала Марина.
— К сожалению, вы не подходите по показателям совместимости. Но есть потенциальный донор в базе. Правда, есть проблема...
— Какая?
— Этот донор подходит ещё одному пациенту. Девочке пяти лет. И по правилам очерёдности...
— Что? — Марина схватилась за стену, чтобы не упасть. — Вы говорите, что мой сын должен умереть, потому что кто-то стоит перед ним в очереди?
— Я понимаю ваши чувства, но есть протоколы...
— К чёрту протоколы! — закричала она. — Вы не можете просто позволить ему умереть!
— Есть ещё вариант, — тихо сказал врач. — Если вы найдёте деньги на лечение за границей, там другие возможности...
Она вышла из кабинета, достала телефон и набрала номер Виктора.
***
— Марина? — голос в трубке звучал удивлённо. — Ты знаешь, сколько сейчас времени?
— Знаю, Игорь. Прости, что беспокою, но мне больше не к кому обратиться.
Игорь Степанович был её преподавателем в университете, много лет назад. Единственный человек, который когда-то верил в неё.
— Что случилось?
Она рассказала всё, давясь слезами. О болезни Мишки, о деньгах, о предложении Виктора, о шантаже Олега, о доноре костного мозга...
— Я не знаю, что делать, — закончила она. — Я готова на всё, чтобы спасти его. Даже если придётся...
— Стоп, — прервал её Игорь. — Не говори того, о чём потом пожалеешь. Дай мне адрес больницы. Я буду через час.
***
Игорь приехал не один. С ним был седой мужчина в дорогом костюме.
— Это Андрей Викторович, — представил его Игорь. — Он возглавляет медицинский фонд.
— Марина, — мужчина пожал ей руку, — Игорь рассказал мне о вашей ситуации. Мы можем помочь.
— Почему? — только и смогла спросить она.
— Потому что пятнадцать лет назад я был в похожей ситуации, — тихо ответил он. — Только мне никто не помог. И я поклялся, что если когда-нибудь смогу, то буду помогать другим.
***
Через неделю Мишку уже готовили к транспортировке в клинику Германии. Донора нашли в международной базе. Олег, узнав о вмешательстве влиятельного фонда, внезапно «вспомнил о родительском долге» и предложил свою помощь. Марина отказалась.
Виктор прислал сообщение: «Жаль, что не сложилось. Ты многое потеряла». Она удалила его номер без ответа.
В день отъезда в больничную палату неожиданно пришла женщина с маленькой девочкой.
— Вы Марина? Мама Миши? — спросила она. — Я Светлана, мама Алисы. Той самой девочки, которая...
Марина напряглась.
— Я хотела сказать спасибо, — неожиданно произнесла женщина. — Ваш фонд нашёл донора и для нас тоже. Вы не представляете, что это для нас значит.
Они обнялись, две матери, объединённые одной болью и одной надеждой.
***
Год спустя
Марина сидела на скамейке в парке, наблюдая, как Мишка гоняет мяч с другими детьми. Его волосы отросли после химиотерапии, щёки порозовели. Врачи говорили о стойкой ремиссии.
Её телефон зазвонил.
— Марина, привет! Как дела у нашего бойца? — голос Игоря звучал бодро.
— Прекрасно. Бегает, как будто никогда и не болел.
— Отличные новости! Кстати, не хочешь вернуться к работе? В нашем фонде открылась вакансия координатора программ помощи. Кому, как не тебе, знать, через что проходят родители больных детей?
Она посмотрела на сына. Он забил гол и сейчас радостно прыгал, подняв руки вверх.
— Знаешь, я, пожалуй, соглашусь.
Вечером, укладывая Мишку спать, она поцеловала его в лоб.
— Мам, а правда, что я теперь никогда не заболею? — сонно спросил он.
— Правда, зайчик. А если что-то и случится, мы справимся. Вместе.
Она выключила свет и вышла из комнаты. На столе лежало приглашение на благотворительный вечер — теперь она будет там не просителем, а организатором. Жизнь делала новый виток.
Марина подошла к окну. Где-то там, в ночном городе, были другие матери, другие дети, другие истории отчаяния и надежды. И теперь она знала, что может помочь хотя бы некоторым из них.
Цена жизни оказалась неизмеримо выше денег. Она измерялась человечностью, состраданием и верой в лучшее.