Пережив несколько театральных поколений, этот замечательный артист получил от современников звание "деда русской сцены", — его личный репертуар к моменту 60-летия творческой деятельности составлял свыше 550 ролей. Собратья по актёрскому цеху любили его за редкую искренность и доброту, абсолютное отсутствие мелочности, жадности и зависти. Иван Иванович от всего сердца радовался успехам других артистов, помогал, обучал, поддерживал... Увы, сегодня это имя уже почти неизвестно, несмотря на долгую и благородную деятельность во благо искусства.
Детство, дебют и первые успехи
Иван Иванович Сосницкий родился 18 февраля 1794 года. Биографы расходятся в сведениях относительно его происхождения. Один пишет, что отец Вани Сосницкого служил в театре в эпоху царствования Екатерины Второй, во время управления театрами князя Н. Б. Юсупова "купчиною" (то есть, закупщиком реквизита); другой отрицает это, ссылаясь на документы Дирекции императорских театров, где такие сведения отсутствуют, и фамилия "Сосницкий" встречается лишь в списках лакеев. Официальная версия основана на сохранившихся фрагментах автобиографии Ивана Ивановича. "Отец мой, — пишет Сосницкий, — был польский выходец, бедный шляхтич, которого вывез в Россию граф Ильинский и определил к театру... в должности смотрителя за статистскою обувью". В 1800-м году Ваню отдали в Театральное училище, в числе воспитанников которого была и великая русская актриса Екатерина Семёнова — тоже в балетном классе.
Как раз в то время училище подвергалось реформам нового главы — Ивана Дмитревского, который старался усовершенствовать и углубить актёрское образование. Введены были такие обязательные предметы, как Закон Божий, русский язык, арифметика, география, мифология, французский язык. Правда, выбор преподавателей был зачастую случаен, но по сравнению с предшественниками Сосницкий получил достойное образование. Учеников старались распределять по способностям, но основной задачей для воспитанника балетного класса, конечно же, было научиться танцу. Балетной частью училища руководил Дидло, гениальный балетмейстер и фанатик своего искусства. Он буквально каждую минуту посвящал занятиям, будучи человеком вспыльчивым, кричал на своих учеников, колотил их толстой палкой, с которой никогда не расставался, требуя безупречного исполнения и не прощая малейшего промаха. Сосницкого грозный учитель считал одним из лучших, и уже на втором году обучения доверил ему детскую роль в балете "Медея и Ясон". Что касается драматической части, её Сосницкому преподавал сам Дмитревский, выдающийся педагог, вырастивший много "звёзд" русской сцены (Семёнову, Сандунова, Яковлева, Плавильщикова, Шушерина).
"Я никогда не учил их декламации. Я только помогал молодым артистам, когда замечал в них способности. Твёрдо убеждён, что драматическому искусству учить нельзя: тут лучшие учителя — сердце, талант и здравый смысл..." — вспоминал Дмитревский.
В 14-летнем возрасте Сосницкий дебютировал в роли Георгия в трагедии Матвея Крюковского "Пожарский". Премьера спектакля состоялась 22 мая 1807 года, и вот что о нём писал современник: "Успех был невиданный и неслыханный... Я дал бы полжизни, чтобы оказаться на месте этого счастливца Крюковского! Воспитанник театральной школы Сосницкий очень мило сыграл роль Георгия, сына Пожарского. Маленький актёр с таким чувством продекламировал: "Кто смело в бой идёт, тот будет победитель!", что впору было иному опытному актёру..."
Тем не менее, будучи одним из самых многообещающих учеников, Сосницкий долго не обращал на себя особого внимания наставников. Они видели в нём талантливого и усердного театрального машиниста. И сам мальчик с увлечением занимался переменами декораций, придумывал трюки, полёты, всевозможные сценические эффекты... Заслуги юного механика высоко ценились, особенно если принять во внимание, насколько слабо была в то время развита театральная машинерия, из-за чего постоянно происходили несчастные случаи, и неудачи "по машинной части" порой заканчивались человеческими жертвами. Если бы не князь А. А. Шаховской, первым разглядевший драматическое дарование Сосницкого, он так и продолжал бы заниматься механикой, не найдя своей дороги, соответствующей его истинному таланту... У Шаховского было беспрецедентное чутьё, особый дар угадывать в людях актёрское призвание. Он возглавлял так называемую "Молодую труппу" в Кушелевском театре, где давал возможность юным артистам продолжать курс театральной школы, пробуя себя в самом разнообразном репертуаре. В эту труппу он и взял Сосницкого "на роли молодых любовников и повес". Первый "взрослый" контракт Ивана Ивановича Сосницкого с Дирекцией был заключён в апреле 1812 года.
Всем нравился талантливый юноша, красивый, стройный, с выразительным лицом, приятной улыбкой, живыми и умными глазами; от природы изящный и ловкий, с отличными манерами. Уроки Дидло не пропали для него даром. В спектаклях ему приходилось танцевать, и зрители не могли не восхищаться, с какой грацией исполнял он кадриль и мазурку... Гвардейская молодежь Александровского полка наперебой домогалась брать у Сосницкого уроки, и сам Иван Иванович рассказывал, как однажды Великий Князь Константин Павлович по окончании пьесы пришёл за сцену, расцеловал его и воскликнул: "Сосницкий! Если бы только моя воля, я бы тебя, братец, за твою игру, да за мазурку... в штаб-ротмистры произвёл!.." (Из очерка С. Бертенсона "Дед русской сцены").
В 1812 году во время войны деятельность театров в столице не прекратилась. Напротив, появилось много новых пьес, даже балетов, навеянных событиями нового времени. Всеобщий подъём патриотизма переносился на сцену. Князь Шаховской вступил в ряды ополчения, и возвратившись из похода, с жаром принялся за прохождение с артистами ролей, уделяя внимание каждой мелочи. Пройдя серьёзные испытания, он стал с особенной серьёзностью относиться к искусству, старался добиться коллективного творчества, а не успешного исполнения отдельных выигрышных ролей. А. Я. Головачёва-Панаева приводит такой пример в своих воспоминаниях: "Шаховской кричал Сосницкому, в который раз заставляя его повторять монолог: "Опять засюсюкал?! Ведь ты с придворной дамой говоришь, а не с горничной, что губки сердечком складываешь?! Раскрывай рот!" При таких смешных, на первый взгляд, требованиях Сосницкий привыкал быть строгим к себе, обращать внимание на любую деталь. Его имя постепенно начинает выделяться среди других, и театральный летописец 1814 года рассказывает, что талант молодого актёра был чрезвычайно разнообразен: в переделке с французского "Чем богат, тем и рад, не осудите!" он сыграл восемь ролей с переодеванием!
Из других пьес того периода стоит отметить комедии Шаховского "Новый Стерн" и "Полубарские затеи", а также бойкую комедию Мариво "Игра любви и случая", однако роли эти давали артисту мало живого, интересного материала. Но вот, представился наконец шанс. Шаховской готовил к постановке свою новую комедию "Урок дочкам, или Липецкие воды", в которой одна из главных ролей графа Ольгина была поручена Каратыгину, лучшему из тогдашних "героев-любовников". Автору не понравилась манера исполнения Каратыгина, и он решил заменить его своим учеником. На премьеру 23 сентября 1815 года в Малом театре были приглашены виднейшие знатоки сцены, в их числе — Иван Андреевич Крылов.
Сосницкий провёл роль графа Ольгина с таким искусством, что строгие судьи пришли в восторг. Конечно, сама по себе пьеса наделала много шуму, и "Липецкие воды", по выражению А. С. Пушкина, разлились в целый "Липецкий потоп"... но небывалый успех комедии был во многом обусловлен актёрским исполнением. И главным героем этого успеха был Сосницкий, который явился перед зрителями настоящим аристократом — по манерам, одежде, по всем мелочам. Правильность дикции, осанка, достоинство... всё было так, как у тех людей, что годами и десятилетиями вращаются в высшем обществе! Именно эта роль сделала Сосницкого знаменитостью...
В 1815 году литературный кружок Шаховского пополнился новой персоной: в Петербург прибыл А. С. Грибоедов и привёз свой первый драматический опыт, перевод французской комедии "Молодые супруги". Познакомившись на одном из вечеров у Шаховского с Сосницким, Грибоедов тут же пригласил его на роль Ариста. Как выяснилось впоследствии, это был прекрасный выбор, и даже в отрицательных рецензиях можно было прочесть: "Роль Ариста была разыграна великолепно... актёр в полной мере заслужил благодарность публики!" Между будущим автором "Горя от ума" и Сосницким возникли тёплые дружеские отношения. Племянник Грибоедова упоминает в своих мемуарах, как однажды Сосницкий тяжело заболел, и его дядюшка лично привозил ему лекарства и еду, покупая их полностью за свой счёт... В комедии Грибоедова "Горе от ума" Сосницкий в разное время сыграет четыре роли: Чацкого, Загорецкого, Фамусова, Репетилова.
Следующими крупными ролями Сосницкого были Дон Жуан в комедии "Дон Жуан, или Каменный гость" и граф Альмавива в "Женитьбе Фигаро". О последнем сохранился отзыв французского актёра Верне: "Это было олицетворение живого плутоватого испанца; какая ловкость, какая мимика! Он был легче пуха и неуловимей ветра...".
В 1817 году актёр женился на Елене Яковлевне Воробьёвой, красивой и талантливой ученице Шаховского, прекрасной певице, выступавшей и в опере, и в драматических спектаклях. Через несколько дней после свадьбы молодые вместе сыграли в "Молодых супругах", и были восторженно приняты публикой. В том же году репертуар Сосницкого начал стремительно расширяться, и каждая новая роль удавалась ему блестяще... Он умел схватить главное во внешнем облике человека, характеризующее именно его индивидуальность, и воплощать это в точных и рельефных образах, так как был очень пластичен и внутренне подвижен; при этом не только показывал внешние особенности персонажа, но и выражал в них его внутренние свойства.
Виртуоз комедийного жанра
Шаховской, Загоскин, Хмельницкий, Грибоедов... вся новая комедийная драматургия начала 19 века — вот на чём вырос и окреп талант Ивана Сосницкого. Прожив долгую актёрскую жизнь, он столкнулся и с русской классической комедией. Первоначально не преуспев в главной роли в "Горе от ума" (его Чацкий, дерзкий насмешник, был слишком похож на "молодых повес", сыгранных ранее; не хватило психологической глубины), он изумительно сыграл Репетилова. Пригодился его дар пародии, умение делать персонажей похожими на известных в светском кругу людей. Такие "портреты" вызывали восхищение, а иногда и неудовольствие современников. Фальстаф в одноименной комедии Шаховского настолько был похож на автора пьесы, что в зале во время спектакля поднялся хохот и раздались возгласы: "Это Шаховской… это князь Шаховской!.. В "Горе от ума" Сосницкий "срисовал" пустомелю Репетилова с известного в те времена литератора Шатилова. Но это была не просто карикатура. Актёру удалось с помощью конкретного и узнаваемого выразить общее, типическое.
В гоголевском "Ревизоре" Сосницкий с огромным успехом играл городничего, положив начало одной из основных традиций сценического истолкования этого образа. Эта роль была в его репертуаре более 30 лет. Н. В. Гоголь, принимавший участие в постановке пьесы, отмечал, что "для таланта, каков у Сосницкого, ничего не могло остаться необъясненным в этой роли..." В "Женитьбе" он блестяще играл Кочкарёва, в "Завтраке у предводителя" — Балагалаева. Всеми этими работами Сосницкий занял почётное место в истории русского театра. Однако подошёл он к ним уже с большим творческим багажом, накопленным раньше.
Во время гастролей в Москве в 1822 году, ещё до появления здесь Щепкина, Сосницкий поразил всех новыми приёмами сценической игры. "Я бывал на репетициях и, сидя в оркестре, любовался его любезностью, приятными манерами. Особенно же меня поразило то, что вечером в спектакле Сосницкий вышел на сцену так, как был утром на репетиции: такой же человек, нет в нём никакой важности, всё у него просто и понятно. Мне тогда это было в диковинку, не к тому привыкли мы," — вспоминал комик Василий Живокини, подчёркивая необычайную жизненность исполнения. Все, кому довелось видеть Сосницкого на сцене, в один голос говорили о поразительной достоверности и естественности его игры, признавая, что он первым "сбросил с себя рутину и заговорил на сцене по-человечески".
Уступая своему сопернику Михаилу Щепкину в силе дарования, Сосницкий восполнил этот недостаток превосходной актёрской техникой. Особое внимание он уделял, как мы уже сказали, внешней отделке образа, методу "портретности", которым пользовался даже в исторических ролях. Например, в комедии "Ты и вы, Вольтерово послание, или 60 лет антракта" он играл самого Вольтера, оттолкнувшись от скульптурного облика знаменитого писателя и мыслителя. И публика была поражена тем, как будто бы ожил этот бюст мыслителя, у них на глазах воплотившись в живого, настоящего Вольтера, который вне всяких сомнений был именно таким. Сосницкий умел обобщать эту "портретность", в нём можно было узнать сходство со всеми известными изображениями Вольтера. С горячей похвалой отзывался об этой роли Грибоедов, подчёркивая, что "вся портретная истина сохранена в точности".
Большое значение придавал Сосницкий внешней характерности. Превосходно владея словом (тем, что сейчас называют сценической речью), он особенно эффектно исполнял роли, требовавшие виртуозного мастерства интонаций. От графа Звонова в "Говоруне" и Альнаскарова в "Воздушных замках" до Репетилова и Кочкарёва тянется галерея сценических образов Сосницкого, построенная прежде всего на замечательной разработке интонационного рисунка роли. Ещё в 1828 году пресса отметила, что "ни один из русских, и ни один из иностранных артистов, находящихся в Петербурге, не постиг тайны интонации в такой степени, как господин Сосницкий. Искусным и вместе с тем жизненно правдивым повышением и понижением голоса он определяет в полноте каждую мысль автора".
Как выдающийся "актёр техники", Сосницкий постоянно сравнивался современниками с Василием Каратыгиным, как комик — со Щепкиным. В этой связи очень существенны выводы, которые делает В. Г. Белинский по поводу выступления Сосницкого в пьесе Коровкина "Дедушка и внучек".
Его невозможно было узнать! Сгорбленный стан, восьмидесятилетнее и предоброе лицо, голос, манеры, даже произношение, дающее знать о недостатке зубов... всё до малейшего оттенка. до едва заметной черты было в высшей степени верно, правдоподобно, естественно, артистически искусно. Невозможно требовать большего и лучшего отрешения от своей личности. Вот в этом-то я вижу превосходство Сосницкого перед Щепкиным: последнего вы всегда и везде узнаете... Сосницкий перерождается, подобно Протею, в тех ролях, которыми может овладеть вполне...
Непродолжительное время он был режиссером русской драматической труппы. У него были и ученики: знаменитая В. Асенкова, Н.В. и В.В. Самойловы, Е. Владимирова, А. А. Нильский...
"Разве не знаешь, что я старика играю?"
Говорят, что Сосницкий никогда не получал столько аплодисментов, как на закате своей славы, когда стал плохо слышать и перевирать слова... Публику это необычайно смешило. К примеру, в известной пьесе "Было, да прошло" у актёра была реплика: "Если ты будешь так вести свои дела, то тебя возьмут в опеку!" Не расслышав суфлёра, Сосницкий произнёс: "Если ты будешь так вести дела, то тебя запрут в аптеку!"
Даже на восьмом десятке лет Иван Иванович отказывался признавать себя стариком, бодрился и требовал ролей для актёра средних лет. В своём почтенном возрасте он уже вполне мог бы играть стариков без всякого грима, но всегда старательно и долго гримировался, замазывал и затушевывал свои собственные морщины, а потом рисовал поверх них новые. Мало того, ещё и на свою, уже естественным образом плешивую голову, надевал лысый парик. "Иван Иванович, с чего это ты лицо-то измазал? Все оно у тебя в каких-то рубцах вышло..." — спросила его как-то партнёрша по сцене. "Дура! — засмеялся в ответ Сосницкий. — Разве не знаешь, что я старика играю?"
Но этими курьёзами, конечно, не исчерпывалась деятельность Сосницкого в последний период жизни. Он выходил на сцену вплоть до 1871 года, когда на Александринской сцене был торжественно отпразднован 60-летний юбилей его творческой деятельности, и даже не признавая "новомодных течений" в искусстве (к примеру, пьес А. Н. Островского), и в преклонные годы создал на сцене ряд запоминающихся образов. А в альбоме, изданном к юбилею актёра, можно прочесть такие стихи:
Иван Иванович! Вы были
Пример сценический для нас:
Вас современники ценили,
Оценят и потомки Вас!
Когда мир старый театральный
В игре фальшивой, идеальной —
О простоте едва мечтал,
Тогда Сосницкий гениальный —
Игрой простой и натуральной,
Всех иностранцев удивлял...