Тажеранская степь на Байкале - это материковая часть Ольхонского района, где в общем та же самая культура исконной, курыканской, шаманской Бурятии не затоптана туризмом (как на самом Ольхоне) и не ассимилирована ни советской властью (как в Усть-Орде), ни буддизмом (как за Байкалом).
Здесь красивая земля с обилием редких минералов, а на земле этой как нигде часто расставлены сэргэ - ритуальные коновязи для небесных коней, от курыкан доставшиеся по наследству и якутам, и бурятам. Но центр этой сказочной страны - весьма унылое село Еланцы (4,4 тыс. жителей):
Не ясно, когда основанное, в 1935 году оно административно-командным способом превратилось в райцентр.
А вот чем, видимо, жило в советские времена:
Впрочем, у Еланцев явно была какая-то дореволюционная история - вот даже Покровская церковь (1869-71) стояла:
Теперь вместо неё - самодельный храм Рождества Христова:
Русских и бурят в Еланцах почти поровну с небольшим перевесом вторых. На другом конце села живёт Валентин Хагдаев - популярный, даже модный шаман, к которому наведывались всякие солидные персоны вплоть до Анатолия Чубайса, но на Ольхонский тайлган (большой шаманский молебен) его почему-то не зовут. Объективная заслуга Хагдаева в том, что он создал в Еланцах музей и привёз туда настоящую деревянную юрту. Осенью я до неё доходил, а сейчас лишь проскочил село по трассе.
Дальше - маленький Хурай-Нур на речке Анга, за которой высится Сахюрта - сопка с дозорными постами курыкан и древними наскальными рисунками:
Визит-центр Прибайкальского национального парка, где в прошлый приезд мы оформляли пропуска, а потом (даром что я был в компании двух автостопщиц) устроились ночевать в местной позной.
На дороге, заметьте, хороший асфальт... с трагической историей. Отремонтировавший дорогу без согласия нацпарка глава района Сергей Копылов заплатил за это благо для людей тремя годами тюремного срока.
Еланцы и Хурай-Нур - это ещё не Тажераны. Границей маленькой степи служит Анга, или скорее дальний край её долины. Там, где дорога выходит наверх, Орёл раскинул крылья:
Поставленная здесь в 2013 году стела - не только украшение трассы, но и самый что ни на есть тотем. Хан-Птица, в бурятских поверьях орёл не оригинально был существом святым и гордым. На орлов запрещалось охотиться, и даже задранная орлами скотина не шла в пищу людям, а оттаскивалась на специальный помост "аранга".
По преданию, орёл Ихи-Шубун (Великий Птиц) был и первым шаманом, передавшим свои знания людям, как Прометей, принёсший на Землю огонь. Ихи-Шубун был сыном Ойхон-Баабая (Хозяина Ольхона), который, прознав, что с юга к бурятам движется "жёлтая вера" буддизма, отправил сына посмотреть, что за люди её несут. Обернувшись орлом, сын Ольхона долго кружил над монгольскими степями, а на обратном пути, не выдержав усталости и голода, немного поклевал мёртвого коня.
Но не зря известная притча противопоставляет орла, что 30 лет живую кровь пьёт, и ворона, что 300 лет падалью питается - осквернение лишило Ихи-Шубуна возможность снова принять человеческий облик. Люди, однако, простили Хан-Птицу - орёл по-прежнему кружит над Приольхоньем как его хранитель и дух. Размах крыльев его фигуры - 5 метров, а под ногами колокольчики с кисточками из конского волоса звенят на холодном ветру:
Прежде я много раз проезжал мимо Орла, но теперь нас подвозила обаятельная чета пожилых иркутян, на пенсии увлёкшихся автотуризмом. Им самим было в радость заехать к орлу и проводить закат над холмистой степью:
Я видел Тажераны бледно-зелёными (летом), тёмно-жёлтыми (осенью) и белыми (зимой). И пожалуй, именно в снегу эта степь особенно красива, рассечённая чёрной дорогой:
Странная достопримечательность Тажеран - мегалиты из огромных валунов, на самом деле сложенные всего-то в 1980-х годах при обустройстве Ольхонского тракта:
Им вторят вполне природные скалы Долины Каменных Духов под высочайшей в Тажеранах сопкой Тан-Хан (989м).
Отрог Тан-Хана преграждает путь к Малому морю:
Здесь находится развилка - прямая дорога через перевал со скульптурой Бродяги (ну, того, что тащился с сумой на плечах) выведет к Ольхонской переправе. Вот вид с этого перевала на турбазы у мыса Улан-Хада между самыми тёплыми на Байкале заливами Куркут (ближе) и Мухор (дальше). На заднем плане - Трёхглавый Голец (1746м), высшая точка Приморского хребта:
Если же поехать вдоль отрога, дорога резко делается хуже и спускается к голому берегу залива Мухор у ворот Сарминского ущелья:
Той зимой каждый турист знал, что на спуске этом прикормилась лиса - чтобы пофоткать её, надо было лишь остановиться:
А где я снял вот эти вот очаровательных сорок - уже не вспомню. Может быть, у гостевого дома в Сарме, где мы провели февральские праздники: