До сих пор до конца неясен политоним «жужань». Л. Гумилёв предполагал, что он мог быть собирательным для беженцев из других кочевых образований, а также из Северного Китая, этакие тептяри тех времён. Согласно современной западной и китайской историографии это были потомки древнего кочевого союза дунху, которые сформировали к 1 веку н.э. конфедерацию Сяньбэй (柔然), разгромив вместе с китайцами и динлинами хуннов в 93 году.
Однозначно можно сказать, что это была древнемонгольская общность.
Формирование орды
Согласно китайским источникам, некий беглый раб был схвачен сяньбийцами. Он не знал даже как его зовут, а его волосы едва достигали бровей [то есть, был ещё совсем юн]. Здесь важно обратить внимание, что в древности не было одного имени у человека. У кочевников оно делилось на Умай [ещё не человек] — до 2 лет, Кут [ещё не понимает] — до возраста половозрелой инициации, и взрослое имя. Скорее всего, беглый раб был до 11-12 лет. Новый хозяин дал ему имя Му Гу Лу , 木骨闾 (другое произношение Ю Цзу Лу), откуда в китайской историографии происходит название современных монголов. Впоследствии Му Гу Лу был переведён из рабов в отряд всадников, но из-за промедления [причины неизвестны], не прибыл во время в срок, был приговорён к казни, но сумел бежать (возможно, изначально бежал, а приговорён заочно). В районе пустыни Гоби или Ордоса, формирует орду из ста таких же беглецов. После смерти сын Му Гу Лу Чэ Лу Хэй (车鹿会) стал вождём орды, назвав себя и своё племя жужанями.
Конечно, легенда красивая, но ряд востоковедов сомневались, что она правдива в изложении китайцев. Тем не менее, как есть привожу.
Жужаньский каганат
Становление
Непосредственно на китайском «жужань» записывается иероглифами 车鹿会, произносится как жоу-рань или роу-ран. О свершениях непосредственно Чэ Лу Хэя мало, что известно, кроме того, что он стал данником табгачей (захвативших север Китая древнемонгольских Тоба Вэй). Но уже при его потомке Ше-Луне (社崘, Ше Лу О) началась экспансия жужаней, сам вождь объявил себя каганом, противопоставляя себя китайскому императору.
Естественно, это не пришлось по нраву табгачам, но поскольку их основные силы были заняты покорением Южного Китая, то даже после его смерти жужане смогли избегать прямого столкновения с имперцами, покорив енисейских кыргызов и часть сибирских племён. Лишь при Датане (大檀), двоюродном брате Ше-Луня, произошло первое сражение жужаней с китайцами, впрочем, ничем глобальным, кроме стычки, не завершившейся.
К 420 году Жужаньский каганат распространил огромное влияние на Центральную Азию, столкновения с табгачами было уже не избежать. Чтобы не потерять инициативу, Датан первым напал в 424 году на Китай с 60 тысячным войском, дошёл до столицы Чанъань, разграбив всё по пути. По-видимому, это был просто набег, так как не вступив в бой с китайцами, жужане уходят из Северного Вэй.
Тем не менее, император Тоба Дао не недооценивал угрозу, собрав огромную армию, в 430 году вторгся в район пустыни Гоби, рассеял армию врага, сам Датан бежал на запад. Каганом стал его сын У-Ди, который вынужден был платить дань.
Враги со всех сторон
В 485 году каганом стал Доулянь, китайские источники описывали его как человека жестоким, но, в целом, он просто был жертвой интриг. Стремясь недопустить замятни, он казнил одного из вельмож, собираясь напасть на Китай, но произошло восстание телесцев, перекочевавших в район Иртыша, что позволило табгачам начать вторжение в Жужань в 490 году, а через два года несчастный Доулянь был убит своим народом, а на его место взошёл более удачный в сражениях дядя, Нагай. Но долго править ему не удалось, в 506 году он умер, каганом стал его сын Футу, которому также не удалось заключить мир с Китаем. Причины этого банальны — жужане к этому моменту были плотно окружены врагами: эфталитами, подконтрольными табгачам телеутами, и самими китайцами.
В 508 году император приказал хану телеутов Мивоте начать наступление на жужаней. В результате чего, Футу был разбит у озера Пулэй, затем табгачами генерала Мын Вэя, пока не погиб натолкнувшись на очередной отряд телеутов.
Прекрасный Чоуно
Хоть я и назвал так подзаголовок, но, увы, китайские историки назвали сына Футу, Чоу-Ну (醜奴), — уродливым рабом, так как царевичу пришлось пресмыкаться как перед Северным, так Южным Китаем. Но при этом он был блестящим воином, что проявилось в месте за отца, когда ему удалось разбить в 516 году ненавистных телесцев, взять в плен Мивоту, казнив его весьма жестоким образом — привязав за ноги к животу коня, протащив по степи, затем сделав из его черепа чащу для вина. Футу был отомщен.
Сказание о ведьме
Дальше китайскими историками приводится сказание о брате Чоу-Ну Цзу-Хэйе, которого ещё ребенком спрятала ведьма Диван. Долго искал Чоу-Ну брата, но так и не нашел, тогда ведьма рассказала, что поможет найти его, если он поставит кибитку в поле, и будет являться туда семь дней подряд. Чоу-Ну пришел в палатку, навстречу вышел к нему Цзу-Хэй, каган возблагодарил ведьму, женился на ней, и так бы они жили вместе, если бы не брат, который не верил, что Диван его настоящая мать. После того, как Цзу-Хэй пришел к своей настоящей матери, рассказав как обманывает Чоу-Ну ведьма. Но не так проста оказалась Диван, пошла к Чоу-Ну, и рассказала ему, как против него восстаёт его младший брат, после чего, каган убил Цзу-Хэя.
Следуя повествованию китайской хроники Вэй-Шу (魏書/卷103), дождавшись ухода старшего сына в поход, ханша-мать приказала убить Диван, а затем Чоу-Ну.
Конечно, в таком виде история не представляется правдоподобной, но, что точно, группа вельмож была недовольна политикой Чоу-Ну. Поэтому, на мой взгляд, здесь стоял прокитайский заговор ханьши и беков.
Гибель каганата
Устранив Чоу-Ну, ханьша-мать и вельможи поставили каганом его младшего брата Анахуаня, который был почти сразу свергнут, правда ему удалось бежать в Китай (что тоже подтверждает мою версию о прокитайской ориентации двора). Пришедший на его смену Шифа, расправился с ханьшей и вельможами, но в свою очередь был разбит дядей Анахуаня Поломэнем, бежал в Маньчжурию, где был убит. Власть среди жужаней на время переходит к Поломэню, но после того, как тот терпит поражение от телеутов, бежит в Китай.
После установления протектората табгачей над жужанями, Анахуань стал опять правителем. Жил он в роскоши, породнившись со многими знатными китайцами как Западной, так и Восточной Вэй. Даже эти раздоры среди Табо Вэй шли ему на пользу, подавляя восстания, он сумел подчинить телеутов. Но не заметили он и табгачи новой угрозы — тюрков.
В 525 году, когда по приказу табгачей, Анахуань разбил восставших сяньбийцев шести городов, думая, что подчинил, пошёл войной на телеутов, где позвал на помощь вассала тюркского Бумына. Одного не учел Анахуань — Тоба Вэй распалась на две части, и тюрки встали на сторону Западного Вэй. Поэтому разбив телеутов, которые не могли сражаться на два фронта, Бумын подчинил их «50 тысяч кибиток», послав Анахуаню «просьбу» дать в жены царевну, на что тот ответил с презрительным отказом:
Ты мой раб коваль, как ты осмелился сделать мне такое предложение?!
В 552 году жужане были разбиты тюрками около городов Великой стены, сам Анахуань покончил с собой, а его сын бежал в Северную Ци. К власти над оставшимися жужанями пришел дядя бывшего кагана Дэнг-шудзи, лишь не надолго продлив агонию ханства, что было связано с замятней среди тюрок. Но, как только она закончилась, в 553 году они снова наносят поражение жужаням, после чего те предались разбойничать на территории Северной Ци, пока были не изгнаны.
Наконец, гонимые жужане прибыли в Чанъань, в Западную Вэй, где под давлением тюркских посланников, Дэнг-шудзи и остальные жужане, за исключением детей и слуг, были обезглавлены. Каганат прекратил своё существование в 557 году.
Причины гибели
Конечно, глупо искать какую-то одну причину. Если рассматривать в целом, то жужане оказались просто «лишними» на политической карте того времени. Анахуань не смог заручиться достаточной поддержкой ни одного правителя Китая эпохи Северных и Южных династий, более того, принимая участие в подавлении восстаний сяньбийцев, то есть родственных им кочевых союзов, жужане настроили против себя тех, с кем возможно было бы создать коалицию. Но это мы сегодня знаем, тогда Анахуаню, скорее всего, казалось, что выбрав позицию «ожидающего» нейтралитета по отношению к гражданской войне в Поднебесной, наоборот получится достичь таких же успехов, каких достигли табгачи.