Перевод довольно старой по нынешним меркам (вышла на языке оригинала в 2007 году), но не устаревшей, а только ставшей классической книги Дэвида Энтони "Лошадь, колесо и язык". О чем книга? Изложу то, что ней написала Кристин Кеннелли, сама являющаяся автором ряда книг о языке. О Кеннелли у меня будет еще возможность сказать в связи с детективами,а пока о рецензируемой книге Дэвида Энтони.
Первая и самая интимная связь, которая у нас есть, — это генетические связи, которые мы разделяем с нашей семьей, и язык, на котором мы говорим. В первом случае ссылки довольно простые. Все без исключения созданы двумя родителями, у каждого из которых было по два родителя, у которых самих было два родителя, и так далее и так далее, так что за каждым читателем этого обзора веерами и размножаются тысячи матерей и отцов совершенно предсказуемым образом. .
Лингвистическое наследование, напротив, представляет собой историю непреодолимых закономерностей и исторических случайностей. В книге «Лошадь, колесо и язык» Дэвид Энтони утверждает, что те, кто говорит по-английски,говорит на нем не только потому, что его родители научили его этому языку, но и потому, что дикие лошади бродили по степям Центральной Евразии, потому что степняки изобрели язык, колесо и потому, что поэзия когда-то имела реальную силу.
Английский принадлежит к очень большой индоевропейской языковой семье. Все германские, балтийские, славянские, кельтские, латинские, эллинские, иранские и санскритские языки (среди других семей) являются индоевропейскими, а это означает, что литовский, польский, английский, валлийский, французский, греческий, курдский и пенджабский языки, если назвать лишь немногие происходят от одного и того же древнего языка. Он известен как протоиндоевропейский, и на нем говорили около 3500 г. до н.э. Благодаря тщательному сравнению дочерних языков (как их называют лингвисты) были реконструированы тысячи протоиндоевропейских слов, в том числе для обозначения выдры, волка, рыси, пчелы, меда, крупного рогатого скота, овцы и лошади. То, как некоторые слова группируются вместе в протоиндоевропейском языке, показывает, что его носители верили в бога неба мужского пола, уважали вождей и назначали официальных воинов. Одно слово для обозначения колеса звучало примерно как «ротех». Слово для обозначения оси? «Акс».
Откуда произошел протоиндоевропейский язык и кто первоначально говорил на нем, остается загадкой с тех пор, как сэр Уильям Джонс, британский судья и ученый в Индии, заявил о его существовании в конце 18 века. В результате, пишет Энтони, вопрос о его происхождении был «политизирован почти с самого начала». Многочисленные группы, от нацистов до приверженцев «движения богинь» (которые видели в индоевропейцах воинственных захватчиков, разрушивших женскую утопию), делали корыстные заявления об индоевропейском прошлом. Энтони, археолог из Хартвик-колледжа, имеющий обширный полевой опыт, убедительно доказывает, что он возник в степях того, что сейчас является югом Украины и России, где ландшафт состоит в основном из бесконечных полей и «огромного драматического» неба. Энтони — не первый ученый, доказавший, что протоиндоевропейцы пришли из этого региона, но, учитывая огромный массив доказательств, которые он представляет, он, возможно, последний, кому придется это сделать.
Энтони описывает решающие события, которые укрепили экономическую, а затем и военную мощь протоиндоевропейских носителей, увеличив распространение и престиж языка. Это лингвистическая версия того, как богатые становятся еще богаче, в результате чего сегодня более трех миллиардов человек во всем мире говорят на родном языке, который относится к индоевропейским.
Возможно, самый важный момент наступил с одомашниванием лошадей, которое впервые произошло около 4800 лет назад, по крайней мере, через 2000 лет после того, как крупный рогатый скот, овцы, свиньи и козы были одомашнены в других частях мира. Первоначально лошадей, скорее всего, приручали, чтобы они служили легким источником мяса, особенно зимой; только столетия спустя на них стали ездить, а затем, в конечном итоге, стали тянуть тележки с цельными колесами.
Носители индоевропейского языка превратились в мобильных пастухов, а степи — в проводник для себя и своего языка. Позже они стали опытными воинами, чьи колесницы со спицами помогали им сражаться и распространяли свой язык еще дальше.
Влияние лошадей на распространение языка особенно важно для Энтони, и он выражает свое волнение по поводу выяснения того, носили ли древние лошади удила (и, следовательно, на них ездили протоиндоевропейцы), сравнивая их зубы с зубами современных домашних и современных домашних животных. дикие лошади. Он размышляет о «глубоко укоренившихся, непримиримых традициях оппозиции», существовавших вдоль границы реки Урал, замедляющих распространение скотоводства и связанных с ним культурных инноваций. Он также ссылается на замечательный генетический анализ, показывающий, что, хотя все одомашненные лошади в мире произошли от разных диких матерей, все они могут иметь одного отца.
Энтони также описывает мир, в котором устная поэзия была единственным средством распространения протоиндоевропейского языка посредством того, что он называет «рекрутированием элиты». Пришельцам было недостаточно занять доминирующее положение: для того, чтобы их язык был усвоен, им также пришлось предложить местному населению привлекательные возможности для участия в их языковой культуре процесс, который, кстати, продолжается и сегодня с распространение английского языка как престижного языка.
«Лошадь, колесо и язык» объединяет работы исторических лингвистов и археологов, исследователей, которые традиционно с подозрением относились к методам друг друга. Хотя некоторые части книги будут понятны только учёным, в ней во всех подробностях изложена сложная генеалогия самого успешного языка в истории.