Начало так называемой третьей волны русской эмиграции относится к эпохе конца 1960-х — начала 1970-х годов, то есть исходу «оттепели». Получившее саму возможность своего существования тогдашнее инакомыслие по отношению к официальной идеологии получило название «диссидентство».
После судьбоносного ХХ съезда и развенчания культа личности Сталина вполне логично ощущалась необходимость в новой, неофициальной литературе, которая могла бы быть бесцензурной и свободной - от того самого культа личности и всего с ним связанного.
Ярким явлением времени стал так называемый «самиздат», а потом и «тамиздат», одно за другим возникали общественные и культурные объединения и кружки, появились рукописные журналы, переходили из рук в руки машинописные рукописи запрещенных цензурой книг. Наиболее значимые события, связанные с началом этого процесса многие помнят до сих пор.
Это и скандал вокруг заграничной публикации романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» в 1958м, и суд над Бродским в 1964м, и суд над А. Синявским и Ю. Даниэлем в 1965–1966м гг. По итогам, как мы знаем теперь, Пастернак не пережил травли, Бродский отбыл в архангельскую ссылку, а после, лишенный гражданства СССР, отбыл в США.
Синявский и Даниэль были отправлены в лагерь. Но в масштабе страны и населения в результате столь очевидного »водораздела» - принципиального расхождения власти и значительной части творческих людей, уже к рубежу 1970-х- 1980-х гг. за рубежом оказались В. Аксенов, Ю. Алешковский, Д. Бобышев, И. Бродский, Г. Владимов, В. Войнович, А. Галич, А. Гладилин, Н. Горбаневская, Ф. Горенштейн, С. Довлатов, А. Зиновьев, Л. Копелев, Ю. Кублановский, А. Кузнецов, Э. Лимонов, В. Максимов, В. Некрасов, С. Соколов, А. Солженицын и - это только среди представителей литературного сообщества.
Как это всегда бывает, а уж для нашей истории, что называется, по накатанной, постепенно в среде третьей эмиграции возникли свои периодические издания, среди которых наиболее известными стали журналы «Время и мы», «Голос зарубежья», «Грани», «Континент», «Синтаксис», «Стрелец», «Эхо» и газеты «Новый американец», «Русская мысль».
Что тогдашних эмигрантов отличало от их предшественников первой волны русской эмиграции? Писатели-диссиденты и личностно, и творчески сформировались внутри советского мира, советской культуры, поэтому были с этим миром внутренне связаны. Только пафос их был пафосом противостояния и отрицания, критики и разоблачения. Отрицая литературу и культуру СССР, они все равно ее продолжили.
…Одним из лучших мастеров рассказа в русской словесности ХХ столетия стал писатель С. Д. Довлатов (1941–1990). Именно за границей были впервые опубликованы его книги рассказов «Зона» (1982), «Компромисс» (1981), повесть «Заповедник» (1983), написаны «Наши» (1983), «Чемодан» (1986), «Марш одиноких» (1983), «Ремесло» (1985), «Филиал» (1989), «Иностранка» (1986). Продолжая традицию Чехова, Тэффи, Зощенко, Шукшина, Довлатов совмещает в своих рассказах и небольших повестях анекдот и трагедию, иронию и лирику.
Поэзия третьей волны представлена именами Д. Бобышева, А. Галича, Н. Горбаневской, Н. Коржавина, Ю. Кублановского. Но, бесспорно, самым знаменитым среди поэтов этой волны стал И. Бродский.
Интересно, что своеобразную связь-отталкивание от советской почвы всегда осознавали и по-особому интерпретировали сами писатели третьей волны, понимая, что именно она составляет главный нерв их жизни и творчества. Процитируем Синявского: «У нашей третьей волны много недостатков по сравнению с первой эмиграцией. Но есть одно достоинство, которым было бы грешно не воспользоваться. Сегодняшняя Россия тем лучшим, что там появляется в литературе, для нас не чужая и не закрытая страна. И наши читатели не только здесь, но и в современной России. Да и, шире рассуждая, нынешняя эмиграция теснее связана с метрополией, чем это было в прошлом. В наши задачи входит укрепление этих мостов и наведение новых».