«Мужчина, постойте! Послушайте! Я к вам обращаюсь!» – высоко звенел молодой женский голос, то и дело переходящий в смех. – Да погодите же! Вот незадача! Впервые в жизни бегаю за парнем! … А впрочем, как хотите!... Ходите себе с полосатой спиной!!!»
Бородатый человек лет сорока с виду, с переносным мольбертом, одетый в лёгкий светлый плащ и классический чёрный берет с хвостиком, поначалу не понял, что вся эта тирада обращена к нему.
«С чего бы моей спине быть полосатой? – рассуждал он. – Скамейки на набережной, выкрашенные накануне, уже высохли – весна в этом году теплом балует. И вообще, что за вздор вопить вот так на всю улицу!?»
По этой узкой крутой улочке, ведущей прямо к морю, художник ходил очень часто. А в тёплое время года практически ежедневно. На набережной у него было своё место, где он работал: рисовал портреты с натуры. Отдыхающие, разомлевшие под южным солнцем, охотно позировали и щедро платили.
Эскизы эти, выполненные углём или сангиной, а чаще – простым графитовым карандашом, очень напоминали шаржи, но это ни натурщиков, ни автора ничуть не смущало. В сезон Андрею удавалось заработать неплохой прибавок к основному доходу. Вообще-то, он преподавал в детской художественной школе, и ни о каких звёздах с неба уже не помышлял. А ведь было время, когда ему прочили блестящие перспективы. Гарантом тому был неординарный талант. О юном даровании много писали в газетах, но постепенно ажиотаж как-то поутих.
Время шло, а у самого Андрея было такое ощущение, что он топчется на месте. Художник работал как заведённый, писал день и ночь, но удовлетворения результаты не приносили. И композиция в картинах вроде бы выстроена по всем канонам, мазок уверенный и сочный, и колорит играет, но… чего-то не хватает.
Не хватает того, что превращает ремесло в искусство. И как найти то самое недостающее звено художник понять не мог. «В конце концов, не всем быть гениями, а рисую я вполне сносно. Во всяком случае, работы мои смотрятся очень достойно» – сам себя успокаивал он время от времени, пока почти совсем не успокоился. Только в самой глубине его сердца крошечным угасающим огоньком едва уловимо трепетала заветная мечта.
Андрей шёл, всё больше замедляя шаг, и не понимал, почему этот звонкий женский голос всколыхнул в нём давно забытые воспоминания, от которых в груди тревожно заныло. Не по собственной воле внезапно погружённый в эти серьёзные думы, он уже собрался свернуть в свой переулок, как на плечо его легла рука. От неожиданности мужчина вздрогнул, и обернулся.
Прямо в упор на него смотрели смешливые глаза цвета лесного ореха, часто пронизанные золотистыми искрами. И в каждом плясало по озорному чертёнку.
– Уф-ф-ф! Думала, что не нагоню вас! – обратилась к Андрею незнакомка, и улыбка обозначила на её щеках милые ямочки.
– Разве мы знакомы? Чем обязан, сударыня? – это старомодное обращение к женщинам вошло в его привычку с лёгкой руки бабушки по материнской линии.
– Не знакомы! Но можем познакомиться! – просто ответила женщина, чем весьма обескуражила Андрея. Знакомиться на улице он считал дурным тоном.
– Да не волнуйтесь так! Я же не злодейка какая-нибудь! Просто вы плащ измазали краской. Ходите с полосатой спиной, и никто об этом не скажет! … А я вас часто вижу на этой улице. Вы ведь художник?
– Я неудачник, – ответил мужчина, повинуясь какому-то внезапному импульсу. И, словно спохватившись, добавил, – зовут меня Андрей!
– А я – Наталья! А почему неудачник? …. Ой, простите мою бестактность – смутилась женщина. – Можете не отвечать.
Андрей не понимал, что с ним происходит, почему ему вдруг захотелось поделиться своей тайной болью с этой едва знакомой молодой женщиной, почему возникло ощущение, что их связывает давняя дружба. Недолго думая, он пригласил Наталью выпить чашку кофе в ближайшей кондитерской. Та, к большому его удивлению, согласилась.
– Здесь варят превосходный кофе, – обратился Андрей к своей спутнице. – Совсем как в Бельвиле! И, знаете, я даже рад, что сегодня испачкал плащ краской.
– Что же в этом приятного? Испортили хорошую вещь. Как можно быть таким невнимательным?
«Да, плащ, действительно жаль, он ведь дорог как память», – думал Андрей, не показывая однако своей досады. Этот светлый пыльник он купил в Париже, где побывал лишь однажды, да и то спонтанно, по «горящей» путёвке. Было это несколько лет назад, но послевкусие того удивительного путешествия до сих пор сохранилось.
– Не стоит волноваться, Наталья! Ведь от неприятностей и неожиданностей никто не застрахован! … Чему вы улыбаетесь? Я сказал что-то смешное?
– Нет-нет! Дело не в этом.... Вы сказали «никто не застрахован» … А я как раз работаю страховым агентом!
– Правда? Вот так дела! Серьёзная у вас профессия. А что страхуете и от чего? И можно ли мне обратиться за страховкой? – Андреем неожиданно овладело беспричинное веселье и озорство.
– Движимое и недвижимое имущество страхуем. Жизнь и здоровье.... Да мало ли страховых случаев? Люди, к сожалению, иногда попадают в экстремальные ситуации. Это могут быть аварии, пожары, либо наводнения, землетрясения и тому подобное. В общем, обстоятельства непреодолимой силы... Так что вы хотели рассказать, Андрей? Или мне это показалось?
– Думаю, я сделаю это при следующей встрече. Надеюсь, вы не откажете мне в номере вашего телефона?
– Разве это необходимо? Мы ведь каждый день с вами ходим одними маршрутами. Обязательно ещё пересечёмся, город-то наш маленький. – Женщина улыбнулась на прощание, и взмахнув рукой, растворилась в лиловых весенних сумерках.
Андрей же ещё долго сидел за опустевшим столиком: «Как жаль, что невозможно застраховаться от неудач, ошибок, подлости и обмана, предательства и безответной любви» – думал он, не догадываясь, что по пути к своему дому, Наталья размышляет примерно о том же.
Когда-то, в ранней юности, с ней произошёл интересный случай. В тот день лучшая подруга пригласила её в цирк лилипутов и фокусников, приехавший в их приморский городок на гастроли. Наталья цирк не любила, а лилипутов даже побаивалась. Ей становилось как-то не по себе от этих «детей» с лицами взрослых. Но не пойти с Ариной означало поссориться с подругой, и Наталья уступила.
Всё происходившее в шатре шапито теперь, спустя годы, она помнила смутно. Лишь один эпизод, странный и необъяснимый, сохранился в памяти, похоже, навсегда. После представления недалеко от шатра девушки увидели цыганку, которая словно поджидала именно их. Обойти стороной эту весьма колоритную старуху в пёстрой шали, щедро увешанную браслетами и монистами, почему-то не получилось. Она первой завела разговор, и пообещала девушкам предсказать их будущее абсолютно правдиво и притом даром. У Арины загорелись глаза – она верила гаданиям и гороскопам. Наталья же недоверчиво улыбнулась, думая о том, что всё это просто чушь собачья.
«Зря смеёшься, красавица. И зря так думаешь, – обратилась к ней гадалка, словно прочтя эти мысли. – Я тебе первой всё расскажу. Пойдём со мной, не бойся. Сегодня, аккурат в Крещенский сочельник, самые точные предсказания».
Наталья до сих пор не могла понять, откуда взялась тогда эта загадочная комната. Вроде бы и не было её в том балагане, а вроде бы и была.
Приятный полумрак, потрескивание свечей в высоких канделябрах, ненавязчивый аромат благовоний успокоили девушку, и она доверилась гадалке.
Старуха присела на узорчатый коврик. Неведомо откуда в руках её появился хрустальный шар, на плече – потрёпанный долгой жизнью большой и важный ворон, а вокруг пышной юбки раскинулся карточный веер.
Неспешно пыхая насквозь просмоленной трубкой из бриара с янтарным мундштуком, и время от времени обращая взор к магическому шару, она рассказала Наталье, что ожидает её в будущем.
Цыганская вещунья напророчила девушке, что та выйдет замуж в тридцать пять лет, родит сына, который станет знаменитым на весь мир художником. А на будущего мужа Наталье укажет земной шар.
О предсказании Наталья вспоминала каждый раз накануне Крещения, и думала, каким таким образом сама планета подаст ей заветный знак. Полный бред, право слово!
Этим же весенним вечером воспоминания давно минувших дней нахлынули как-то несвоевременно. Зима едва завершилась, и до будущей ещё далеко.
«А ведь в следующем году мне как раз исполняется тридцать пять, но принца на земном горизонте что-то не видно» – вздохнула Наталья, переступая порог своей небольшой, но такой уютной и родной квартирки.
Со дня случайного знакомства мужчины и женщины в жизни обоих кое-что изменилось. Теперь они встречались на улице с завидным постоянством, хотя и не договаривались об этом заранее, часто пили кофе в той же кондитерской, много говорили.
Наталье особенно нравилась живопись эпохи Возрождения. Леонардо, Микеланджело, Рафаэль, Тициан – титаны Ренессанса привлекали её какой-то необъяснимой тайной.
Лёгкая дымка сфумато на картинах да Винчи, как казалось Наталье, делала его персонажи почти живыми. Рельефные тела на полотнах Микеланджело передавали физическую красоту человека, неразрывно связанную с духовным совершенством. Чувственная красота рафаэлевских Мадонн, отражающая их кротость и жертвенность, яркий колорит и неповторимое сияние красок Тициана, его необычная техника письма с густыми мазками.... – всё это нетленное наследие великих давало богатую пищу для бесед.
Андрей много знал об этих гениальных живописцах, и охотно делился знаниями с Натальей, в которой теперь видел родственную душу. На одной из таких встреч он, наконец, открыл Наталье свою заветную мечту.
Мечтал он поехать в Италию не просто туристом на неделю-другую, а пожить в этой прекрасной стране столько, сколько потребуется, чтобы посетить все музеи, хранящие несметные сокровища искусства. Чтобы увидеть все эти древние мраморные статуи, великолепные в своём совершенстве, подсвеченные ласковым средиземноморским солнцем картины, изящные старинные изделия из бронзы и керамики.
Галерея Уффици, музей Сан-Марко, Ватикан с его Сикстинской капеллой, Палаццо Веккьо и Капитолийские музеи... Андрей жаждал прикоснуться к высокому искусству Сандро Боттичелли, Рафаэля, Караваджо, Рембрандта.
– Андрей! Вам непременно нужно ехать, чтобы мечта осуществилась, причем как можно скорее! А я вас застрахую от всех возможных неожиданных обстоятельств.
– Да-да, я помню, от тех самых... непреодолимой силы, – улыбнулся мужчина, глядя в озорные искристые глаза орехового цвета. Он боялся признаться, что очень хотел бы поехать в Италию именно с Натальей!
– Андрей!? Вы снова ушли в себя! Вы меня слушаете или думаете о своём?
– И слушаю, и думаю. Только не о своём, а о том, что пора нам перейти на ты! Вам так не кажется?
– Отлично! Теперь мы стали настоящими друзьями, – улыбнулась женщина, которой хотелось быть для Андрея не просто подругой. И никакие глупые предсказания здесь ни при чём! Она давно замечала его заинтересованный взгляд и нежность, иногда так и сквозившую в голосе.
– Кстати, Андрей, скоро Новый год. Можно загадать заветное желание в праздничную ночь. Обязательно сбудется! А хочешь, мы отметим вместе?
– Разумеется, буду искренне рад! – мужчина не верил своему счастью. – Какое шампанское ты предпочитаешь в новогоднюю ночь? – спросил он Наталью, надеясь, что та из озорства не брякнет в ответ что-то вроде Моэт э Шандон, например, или Вдова Клико. Нет-нет, Андрей совершенно точно скрягой не был, но не был он и наследным принцем.
Можно, конечно, потратить сбережения, заработанные на шаржах, но тогда длительная поездка в Италию ему точно не светит, загадывай – не загадывай.
Новый год Наталья с детства любила больше всех прочих праздников. Даже собственный день рождения так не будоражил душу. К Новому году она всегда готовилась заранее, и был у неё свой заветный ритуал. За неделю примерно до праздника она перебирала ёлочные игрушки, проверяя все ли они в целости и сохранности или есть потери, перетирала их мягкой тряпочкой, и планировала, как разместит украшения на ёлке. Ритуал был соблюдён и в этот раз.
Елочные игрушки хранились на антресолях в старом потёртом чемодане со сломанной ручкой. Каждая стеклянная безделушка была завёрнута в пожелтевшую от времени газетную бумагу.
Золотые рыбки и ярко-жёлтые кукурузные початки, краснощёкие снегурки и обсыпанные серебристой крошкой шишки, косоглазые зайцы и перламутровые стеклянные бусы, сияющая радугой мишура – всё это радовало глаз и делало праздник вполне осязаемым задолго до его прихода.
Больше всех елочных игрушек Наташе нравились большие зеркальные шары, собственное отражение в которых её очень забавляло. «Я – карлик Нос!» – гримасничая, смеялась она, наблюдая в кривом зеркале шара нелепого носатого человечка с крошечными глазками.
Воспоминания нахлынули на неё с неожиданной силой. Вспомнилось и предсказание старой цыганки. «Ну что же, посмотрим, недолго ждать осталось», – размышляла молодая женщина, извлекая из газетного свёртка очередную игрушку.
Это был довольно крупный шар в виде школьного глобуса, очень старый, самый её любимый. Игрушкой Наталья особенно дорожила, потому что глобус этот когда-то давно ей подарила бабушка.
Время обесцветило яркие краски материков и океанов, а прямо посередине Африки, в том месте, где облетела глазурь, зияло пятно, похожее очертаниями на птичку.
«Пожалуй, больше не буду вешать его на елку, пусть будет моей реликвией» – подумала Наталья, собираясь упаковать шар обратно. И вдруг на обрывке газетного листа, в который прежде была завёрнута игрушка, она увидела часть фотографии. Лицо изображённого на ней молодого человека Наташе показалось смутно знакомым. «Леонардо ХХ-го века» – гласил заголовок статьи десятилетней давности, речь в которой шла о талантливом художнике по имени Андрей.
«Да ведь это же мой Андрей! Тот самый, с которым я собираюсь встречать Новый год! А это, выходит, – земной шар!» – Наталья смотрела на стеклянный глобус так, как будто видела игрушку впервые в жизни.
Внезапное это открытие захлестнуло её, словно стихийное бедствие. «Обстоятельства непреодолимой силы – это не только торнадо и цунами! – думала она, всё ещё не веря собственным глазам. – И от них никто не застрахован!»
В ту новогоднюю ночь Наталья приняла предложение Андрея стать его женой. Их свадьба вскоре состоялась. Права таки была старая гадалка!
Не известно, какие желания они загадали, встречая свой счастливый год, но в Италии молодожёны провели много прекрасных дней, наполненных солнцем и любовью.
Имя для своего сына они выбрали не сговариваясь. Мальчика, зачатого на итальянской земле, по обоюдному согласию назвали Леонардом. Стал ли он знаменитым художником? Как знать... Но рисование Лёня полюбил в самом раннем детстве.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать публикации.