Сегодня было необычное первое сентября, потому что малыш Виктор впервые пошёл в детский сад. Конечно, я пыталась ребёнка готовить к этому событию. Мы уже бывали в садике, когда приносили документы, и я провела для ребенка небольшую экскурсию, но никакого интереса это у него не вызвало. Ещё читала Виктору тематические книжки и показывала видео с реальными детьми в детском саду. Но как-то это все проходило мимо моего сына, он не особо обращал внимание на мои попытки познакомить его с этой темой.
Вот здесь - о том, почему я называю малыша полным именем.
31 августа вечером Полина пошла к бабушке. Наш папа сейчас в командировке, поэтому он просто физически не может сходить на торжественную линейку, а что касается меня, то было решено, что я сначала утром разберусь садиком, а потом по возможности подойду в школу. Бабушка в любом случае собиралась пойти с внучкой. Ну, в принципе, в восьмом классе присутствие на линейке родственников не обязательно, как для первоклашек, скорее даже наоборот. За дочь я не волновалась.
Вечером я никак не могла уснуть. Еле-еле уложила малыша, который не хотел спать, видимо, считывая мое волнение. Я сильно переживала - как пройдет первый опыт посещения сада, поймет ли малыш, что я заберу его обратно. Кроме того, в садике не было собрания; просто во время медосмотра нам сказали, взять сменную обувь и прийти в сад с семи до восьми тридцати утром. Довольно большой разброс; я никак не могла решить, во сколько же все-таки привести малыша в первый раз. Хотелось прийти, пока нет толпы, спокойно познакомиться с воспитателем, поговорить, выбрать шкаф для ребенка и дать ему возможность осмотреться. Но вдруг мы заявимся слишком рано? Как там малыш будет в одиночестве?
Я переживала и от волнения по сто раз перекладывала одежду, которую запланировала взять. Потом я вспомнила, что босоножки, которые я приготовила на сменку, малыш накануне носил на улице и бегал в них по луже. Пришлось мыть. Заснула я только под утро и вскочила с первыми же нотами будильника.
Утром у меня было желание бежать в садик вообще к самому открытию, но я себя сдержала. Разумеется, по закону подлости ребенок никак не хотел просыпаться. Если в обычные дни он утром встаёт от любого шороха или включенного света, то теперь ничего не помогало. Ни свет, ни включенные мультики, ни собака, которую я пустила в комнату. Мне пришлось ребенка расталкивать, стаскивать с него одеяло.
Виктор занервничал, разозлился и стал плакать. Он не разрешал мне снять с него пижаму, и это стало еще одной дополнительной проблемой. Сидя на полу, малыш Виктор горько плакал и пытался закутаться в одеяло.
Кое-как я успокоила ребенка. Мы вышли из дома. Дорога к садику занимает буквально три минуты, поэтому я решила еще немножко прогуляться, чтобы у малыша стало получше настроение. Мы побродили немножечко по близлежащим площадкам. Везде было очень тихо и пусто, и только собаководы прогуливались по лужайкам. Никого из детей еще не было видно. Малыш успокоился, грыз яблоко.
Возле детсада тоже была тишина и пустота. Я подошла к нужной двери, но на ней не оказалось таблички с номерами групп на домофоне. Не понимая, куда нажимать и как попасть внутрь, я уже было хотела идти в соседний вход, где находится администрация. Но тут подошла какая-то женщина, сотрудница детского сада, посетовала на потерянную табличку и открыла мне дверь. Она же показала мне вход в нашу группу, которая оказалась на первом этаже.
Разумеется, мы оказались самыми первыми. К нам вышла воспитательница, представилась и ... всё. Я думала, что она расскажет мне то, что должны были рассказать на несостоявшемся собрании, например, какие именно вещи приносить в детский сад, как проходит адаптация, нужна ли доверенность на бабушку и так далее. Но воспитательница просто стояла и улыбалась. В итоге вопросы мне пришлось задавать самой, а поскольку я заранее их не продумала, получилось сумбурно. У меня сложилось впечатление, что воспитательница не особо довольна нашим ранним прибытием. Шкафчик, как оказалось, выбрать нельзя: их заранее распределили по алфавиту. Наш оказался зажат в неудобном углу; я расстроилась. Попыталась сложить туда вещи малыша. Он начал потихонечку протестовать; просил вернуть свои босоножки обратно в сумку, а когда я попробовала снять с него куртку, Виктор заплакал и сел на пол. Потом пополз к входной двери и всем видом показывал, что не хочет здесь оставаться.
Поскольку мы были одни, то воспитательница предложила мне разуться и пройти вместе с ребёнком в группу. Как только я это сделала, у Вити началась настоящая истерика 😥 Он кричал, бил меня ногами, верещал, не давал снять курточку, вцепившись в нее сжатыми пальчиками, не разрешал переодеть ему ботинки и всеми силами хотел вырваться и уйти из этого места. Понаблюдав минуты две за такой картиной, воспитательница сказала мне оставить его с ней и уходить. Скрепя сердце, я согласилась. Мне была вручена анкета для родителей с просьбой заполнить ее дома, и я вышла за дверь. На душе было паршиво. Я немножко постояла в коридоре. Виктор горестно кричал и звал меня. Я спустилась по лестнице, чуть не плача. Хотелось бежать обратно, забрать его.
Я вышла на улицу, затем за ворота сада, но мне все равно были слышны крики моего сына. На окне нашей группы не было занавесок, и поэтому издалека я могла видеть, как воспитательница носит ребенка на руках. В голове у меня всплывали всякие страшные образы, что, например, в какой-то момент ей надоест и она грубо бросит Виктора в угол или отшлепает. Потом я увидела, что воспитательница опрометью бросилась куда-то в коридор из игровой комнаты. Видимо, она опустила Витю на пол, а он побежал к входной двери. Тут до меня дошло, что задав ей кучу вопросов про то, кто может забирать ребенка и стоит ли брать с собой подгузники в сад, я не спросила самого актуального: ее телефон, во сколько мне нужно забрать малыша, и все-таки по какому номеру домофона можно попасть в группу. Но не возвращаться же! Мысли мои плавали словно в густом тумане. Я как сомнамбула, ходила туда-сюда вдоль ограды садика и прислушивалась к затихающему плачу сынишки.
Тем временем на улице стало людно. Старшеклассники неторопливо шли в школу, мамы вели красивых нарядных первоклашек, к детскому саду подъезжали машины с родителями и детишками, продолжали прогуливаться владельцы собак. Я подумала, что выгляжу довольно глупо, стоя возле калитки садика и заглядывая в окна. Собрала всю волю в кулак и решила выждать полтора часа, прежде чем забирать ребенка. Внутри я чувствовала себя очень виноватой перед Виктором: воспитательница сказала мне, что обычно родители приводят детей в восемь часов, а мы явились на двадцать минут раньше. Эти двадцать минут для маленького ребенка в одиночестве, без мамы, в новом месте, с чужой тетенькой будут просто казаться бесконечностью. Очень я себя за это корила, но делать было нечего. Поплелась домой. Какое там идти на линейку! У меня сердце было не на месте. Все мысли были о сыночке, его слезах и о том, каком покинутым он себя чувствовал, мой маленький беззащитный малыш.
Дома я долго и подробно заполняла анкету для родителей, которую мне дала воспитательница. Затем взяла собаку, чтобы погулять, но ноги, конечно, сами повели меня к детскому садику.
Было уже начало девятого. То там, то здесь толпились кучки родителей, и я поняла, что это мамы и папы как раз-таки тех детишек, которые пришли впервые. Одна мамочка ходила взад-вперёд по дорожке, очень эмоционально и громко рассказывая что-то по телефону своему мужу. Ещё две мамы стояли у самого входа и лихорадочно копались в детских колясках, что-то разыскивая. Возле окон нашей группы была кучка родителей. Некоторые из них высоко подпрыгивали, пытаясь заглянуть в окно. Другие поднимали селфи-палки с телефонами и снимали то, что происходит внутри. Один папа ухватился за оконный откос, подтянулся и в режиме живого репортажа докладывал своей жене, что делает их ребёнок. Эта картина немножко меня расслабила, и я решила, что не так уж глупо я выглядела, просто стоя у ворот.
В саду начался завтрак, поэтому нужно было ещё подождать. Это время было потрачено на то, чтоб отвести собаку домой и купить молока в ближайшем магазинчике. Думала зайти в кафе, но у меня кусок в горло не лез. Продолжая медленно бродить между домами возле детского садика, я пыталась себе представить, как же себя чувствует сейчас там мой малыш. Надеюсь, он успокоился, увидел других детишек, игрушки, няню, и развеселился. А может быть, наоборот, сидит и плачет, а воспитательница не может уделить ему внимание, потому что пришли другие дети, которых тоже нужно встретить, и которые, возможно, тоже плачут и переживают. Я в очередной раз свернула к детскому саду, посмотрела на часы. Ровно девять. Пойду забирать! Слава Богу, на домофон повесили временную бумажку с номерами, так что внутрь я проникла легко.
Виктор вышел мне навстречу довольный, взлохмаченный, без каких-либо признаков слёз на лице. В руках у него был большой воздушный шар и игрушка-погремушка в виде жучка. У нас дома есть такая же, оставшаяся ещё от Полины. Воспитательница сказала, что Витя успокоился, играл с другими детьми, но завтракать отказался. Также она предупредила меня, что в течение ближайших двух недель желательно водить ребенка на те же самые час-полтора в качестве адаптации. Я поблагодарила, отдала заполненную анкету. Виктор уже был готов бежать домой прямо так, в футболке и в сандаликах. Я быстро его переодела и мы отправились.
Малыш шел довольный и веселый, играл своим новым шариком. В какой-то момент, когда я села перед ним на корточки, чтобы поправить одежду, он очень, очень крепко обнял меня за шею обеими ручонками, чмокнул мягкими губами в щеку и стал тереться носом о мои волосы и щеки. Это было так мило и трогательно, искреннее детское проявление тепла и нежности. Малыш повторял "мама, мама" и улыбался. Было понятно, что он распереживался в детском садике, но в то же время не обиделся на меня за то, что я его там оставила. Расчувствовавшись, я взяла сыночка на руки и уже понесла домой. Он всю дорогу меня обнимал, целовал и нюхал.
У меня уже глаза слипались, хотя на часах еще не было даже десяти часов утра. Иногда мы в такое время только-только встаем, а тут уже столько эмоционально насыщенных событий произошло. Я зашла на кухню, погреть малышу еду. Когда вернулась, увидела, что он стащил со стола коробку шоколадных конфет, приготовленных для воспитательницы и благополучно забытых дома. Малыш разорвал упаковку и уже практически добрался до содержимого; я попыталась отобрать, но естественно, он тут же закатил вой. Ну ладно, пожалуй, Виктор заслуживает награды за свои сегодняшние труды и волнения. Разрешила ему выбрать пару конфеток. Несмотря на это, он потом с удовольствием съел целую тарелку супа с фрикадельками; видимо, все-таки эмоциональное напряжение сказалось и проявило себя голодом.
Еле дотянув до двенадцати, мы отправились спать; но Витя не хотел идти в свою кроватку и залез ко мне в большую кровать. Он постоянно хватал меня за руки и обнимал за шею и гладил. Соскучился! Боится отпускать маму! Я опять расчувствовалась и всплакнула. Бессонная ночь дала о себе знать, поэтому пригревшись, мы моментально уснули вместе.
Вот такое первое сентября. Надеюсь, дальше малышу понравится ходить в сад.
PS. На вечерней прогулке малыш повел нашу собаку к детскому саду, чем немало меня удивил 🤔😊