Миф о «цунами», спустившемся жуткой волной ниже по течению Днепра после подрыва дамбы ДнепроГЭС в 1941 году, является одним из любимых в шкатулке украинских пропагандистов. Годами десятиметровая волна, «убившая сто тысяч украинцев», кочует по разным публикациям, со временем превратившись в тридцатиметровую.
Она накрыла оборонявшиеся на Хортице части Красной армии (хотя там уже были немцы), утопила в плавнях и на переправах 20 тысяч красноармейцев, развесив их затем «по кустам и деревьям», похоронила в пучине «десятки судов вместе с командами».
В результате тщательной работы мастеров пера «гигантские водовороты отрезали и буквально всосали в себя две наши отступающие общевойсковые армии и кавалерийский корпус». Выплыть смогли лишь немногие, тут же попавшие в плен. А вот прибрежные села никуда не выплыли, они были покрыты водой, пожравшей заодно и «колонны беженцев». Все вместе это было призвано проиллюстрировать бесчеловечность и преступность советской власти, «ненавидевшей украинцев».
А теперь эту историю достали из шкатулки вне графика, чтобы подшить как доказательство к подрыву дамбы Каховской ГЭС: посмотрите, они всегда так делают. Только теперь «русские ненавидят украинцев», и потому совершают подобные бессмысленные в своей жестокости поступки.
Только всего этого не было.
Плотину ДнепроГЭС действительно частично взрывали, чем занимался большой мастер своего дела Борис Эпов, преподаватель Инженерной академии с большой практикой, автор многих научных работ. В своей автобиографии он привел точные параметры задачи: «в результате взрыва в теле плотины было вырвано около 100 метров по ее длине (из общей длины плотины равной 600 м)».
Главной задачей было сделать невозможной переправу немецких войск, поскольку плотина — это естественный мост. И взрывали ее с учетом будущего восстановления, даже турбины уничтожив путем отключения подачи смазки при полной мощности работы.
Перелившиеся воды Днепра затопили окраинные улицы Запорожья, писатель Олег Зоин в «Обыкновенном романе» рассказывает, что трамвай № 5 от площади Свободы до Пристани не ходил, потому что трамвайные пути скрыл метровый слой воды. Но ниже по течению вода разошлась не больше, чем при ежегодных весенних разливах, случавшихся до сооружения ДнепроГЭСа. Да, разошлась внезапно, отчего потонуло много привязанного на лугах скота и пчел в ульях: об этом неоднократно рассказывали пытливым краеведам местные жители.
Но на том и всё, поскольку мосты были уничтожены, беженцы давно ушли на левый берег, а все воинские части ниже по течению организованно переправились на подручных средствах. Перепад высоты на плотине составлял всего 37 метров и перед аккуратным подрывом (с расчетом на восстановление) лишнюю воду сбросили.
Приблизительный простой подсчет показывает, что при разрушении участка плотины волна прорыва высотой около 12 метров и шириной около ста с первой же секунды начала расходиться по километровому руслу Днепра и широкой пойме. Через 20 секунд это уже полутораметровая волна, а дальше по течению подъем уровня получится на пять сантиметров в минуту, стремительно снижаясь до ноля.
Уничтожение центральной секции в 1941 г. позволило успешно обороняться до осени и организованно вывезти из Запорожья всю промышленность и все имущество.
А вот когда 15 октября 1943 года плотину ДнепроГЭС взорвали немцы, то они уже не думали ни о каком восстановлении. Им нужно было максимально нагадить, уходя, о чем пропаганда почему-то никогда ничего не сообщает. Из 49 быков плотины уцелели только 17, были разрушены электрохозяйство станции и мост. Хотя по плану предполагалось уничтожить все тело плотины, чему помешали быстрые советские саперы.
Так и в Новой Каховке: есть военная целесообразность, а есть тупое желание нагадить и разрушить.
Взорвать дамбу — безусловно второе. На ней завязано водоснабжение новых российских территорий и Крыма. Бердянск, Мелитополь и Геническ сядут на жесткую экономию по воде. Основной ущерб от затопления — на левом, российском берегу. Там же и оборонительные сооружения, построенные на случай попытки прорыва.
А самое главное, появился новый повод припадочно визжать об «исторической ненависти» к несчастным украинцам. Которые по удивительному совпадению выдали в эфир красиво сверстанные памятки по спасению утопающих уже наутро после катастрофы.
Никакой разницы между немецким подходом из 1943-го и украинским из 2023-го, по большому счету, нет. Но немцы, по крайней мере, были честными.