Когда мне было семь лет, я гулял возле своего дома, стандартной хрущевской пятиэтажки. Я увидел толпу, собравшуюся у одного из входов, и мне стало любопытно. Я вглядывался в толпу и прислушивался к разговорам, вернее обрывкам фраз. Говорили о девушке по имени Людочка, которая недавно умерла. Они обсуждали, как врачи более месяца губили ее из-за аппендицита. Вместо операции врачи прописали различные припарки, которые усугубляли болезнь, пока аппендицит не лопнул и гной не распространился по всему телу. Это была трагическая история, и мне было интересно, кто такая Людочка и что такое аппендицит.
Когда я пробирался сквозь толпу, они заметили меня и расступились, позволив мне увидеть лицо Людочки в гробу. Это была девочка моего возраста, губы у нее были обкусаны, а лицо потемнело. Она была одета в белое платье с рюшами, как невеста. Увидев ее, я почувствовал себя плохо, и комок подкатил к горлу. Рядом с убитой горем матерью стояла женщина, держа в руках куклу, одетую как Людочка. Она подарила мне куклу, сказав, чтобы я играла с ней и помнила Людочку. Я не хотел этого, но все заставили меня взять это. Я взяла куклу и убежала, чувствуя, что несу мертвую и холодную Людочку.
Вечером того же дня я почувствовал острую боль в правом боку, и мне стало трудно дышать. Мама вызвала скорую, меня отвезли в больницу и прооперировали. Когда я очнулась после наркоза, то поняла, что мне вырезали аппендикс. Я был страдалец, лицо у меня было осунувшееся, губы обкусанные, и я была вся в белом, белая рубашка с оборками, как невеста под белой простыней. Было ощущение, что я на месте Людочки. С тех пор прошло много лет, а меня все еще пронзает мысль, что, может быть, я живу не своей, а Людочкиной жизнью.