В ОЖИДАНИИ ОБЛАКА
Берег Днепра. Спокойно. Тихо. Где-то вдалеке, над плавными неспешными волнами реки, порхают не то мотыльки-светлячки, а может тощие чайки, или, наоборот, невероятно жирные огромные стрекозы. Они приближаются, и мы видим, что это что-то напоминающее НЛО. Их траектории образуют сложные фигуры, похожие на своеобразный ритуальный танец летающих картонных тарелок для десерта с пропеллерами. Или над водой резвятся щетинистые яблоки шаровых молний. Внезапно они останавливаются и на мгновение замерев резко ныряют в воду. Еще какое-то время в этом месте над поверхностью воды вздымаются искрящиеся гейзеры от их погружения, но и они вскоре затухают и исчезают. И снова тишина, впрочем, которая вскоре нарушается криком одиноко пролетающего красноглазого ворона:
ВОРОН: Ка-р-р… Кар-р…
В это же самое время в месте приводнения, так называемых НЛО, вскипает вода и мы видим, как в лучах нещадно палящего заходящего за горизонт солнца резвятся не то огромные рыбины-мутанты, не то сказочные сирены. Вскоре вся эта странная стая направляется к берегу и, действительно, якобы русалки выходят из воды и выстраиваются в круг хоровода на песчаном берегу. Они танцуют и поют:
РУСАЛКИ: «Пошли детки в лес гулять-ять-ять,
Чтоб цветочков там собрать-ать-ать.
Тишина кругом стоит-ит-ит,
Лишь кукушечка кричит».
Вдруг, в камышах, мы слышим дикий вопль Тараса Бульбы:
БУЛЬБА: Я тебя породил, я тебя и убью. Принародно ли, иль без народа!
Затем трещат камыши, звенит сабля, камыши с хрустом и плеском падают в реку, и мы видим, как они проплывают мимо, уныло покачиваясь на волнах. Девушки-русалки с криками убегают прочь. Из камышей на плёс выходит Тарас Бульба. Тяжело дышит, затем долго смотрит на реку и вздыхает:
БУЛЬБА: Да уж, взаправду твердят - чуден Днепр при ясной погоде... Жаль, что нынче всегда непогода!
Кричит вдаль.
Кукушка! Кукушка, сколько жить мне осталось, что-то я никак не пойму...
Издали из тумана много раз доносится повторяемое:
Му-му... му-му...
Горько вздыхает.
БУЛЬБА: Да, помаюсь видать я с Судьбой, по всему...
Вдруг становится слышен всплеск вёсел и слышен голос Герасима, он зовет.
ГЕРАСИМ: Муму!.. Му-му!..
БУЛЬБА: Кто кричит там во тьму? Кто там стонет, слезам свои вторя? А ну, покажись, коль не нравится жизнь! Если недруг, то тут твоё горе!
В тумане проявляется фигура Герасима в лодке. Тарас всматривается в этот мираж на воде.
БУЛЬБА: Кто ты есть? Человек, али ворон? (Вдруг узнаёт). Мне ль, не знать тебя Кормчий, коль хожу я дозором...
ГЕРАСИМ: Му-у-у...
БУЛЬБА: Да, браток, истрепала Судьба твои плечи. По одёжке видать, что живёшь бобылём. На роду нам прописаны встречи. Будем лбами сшибаться пока не помрём! (Кричит). Слышишь, чадо своё я надысь потерял. Тама вон, в камышах. Кровь на сабле еще не осохла. Ну, а ты как? Собака твоя? Утопил? Или всё-таки сдохла!?
ГЕРАСИМ: Му-му... у-у-у...
БУЛЬБА: Вот и я говорю, что ни как не пойму! Горе наше с тобою безмерно. Видишь тучка идёт, оросит нас дождём. На ренген так сто двадцать примерно. Что, молчун, посидим подождём?
Герасим быстро уплывает, где-то в тумане всё дальше слышится его: Му-му... Из камышей за всей этой картиной наблюдают хитрые, любопытные Русалки.
БУЛЬБА: Вот ведь глыба какая Титан-Человече! Не сказал ни полслова, а сила такая... Будто снова зажглись в душе свечи! Я б с таким - ты будь-ласка! На султана пошёл без опаски! (Кричит). Сынку! Откликнись!?
Русалки с визгом плюхаются в воду.
БУЛЬБА: Молчит, паразит. Кровь на шашке ещё не иссохла. Сердце словно вещун всё дрожит и дрожит. Сжато туго, в малюсенький камень. И, как птенчик трепещет, пищит! Разжигая тоску мою в пламень. Так что, ирод, изгой, покажи свою морду поганую. Покажись, повинись и ответь мне за все, что ты здесь натворил… Выползай, не таись! Я снесу твою голову смрадную, аки гроздь виноградную...
Где-то вдалеке на берегу слышен голос Хлопуши.
ХЛОПУША: Сумасшедшая, бешеная кровавая муть! Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам? Проведите, проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека!
Девушки с визгом пробегают прочь мимо Тараса Бульбы, в другую сторону. За ними из кустов выбегает взъерошенный Хлопуша, видит Тараса Бульбу.
ХЛОПУША: Я три дня и три ночи блуждал по тропам, в солонце рыл глазами удачу. Ветер волосы мои, как солому, трепал и цепами дождя обмолачивал. Но озлобленное сердце никогда не заблудится, эту голову с шеи сшибить нелегко. Раз русалки зеленые в речке чудятся, видно знатно бабахнуло, там далеко…
БУЛЬБА: Так не прыгай же в воду за просто так. Вмиг и разом на век прижмуришься. Это Дикая зона гнилой район, тут в момент окочуришься!
ХЛОПУША: Я три дня и три ночи искал ваш умёт. Тучи с севера сыпались пепельной грудой... И хотя на Днепре уже вымер осётр... Пусть накормят хоть брюквенной бульбой...
БУЛЬБА: Ничего подождёшь, не ломай тишину. Там, вон там, в посерёд, они со Степаном Разиным топят сучек своих в очерёд, то Княжну, то Муму потому что они озаражены. Ты, милок, на ежа голой попой не лезь, сам пойдёшь непременно ко дну. И не токма частями, а сразу и весь...
ХЛОПУША: Где он? Где? Неужель его нет? Тяжелее, чем камни, я нёс мою душу. Ах, давно, знать, забыли в этой стране про отчаянного негодяя и жулика Хлопушу.
БУЛЬБА: Да не ори ты, будто в попе твоей пожар! Здесь Чёрная чуждая зона, а не какой-то восточный базар!
ХЛОПУША: Три дня и три ночи. Ходил я по тропам. Свой шанс искал на кусочек солнца. А ветер пепел метал в ковыли и судьбу я испил до донца…
БУЛЬБА: Так будь терпелив и сопи в свою тряпочку. Вон там видишь, водоворот в омуте, вот он, этот, что в лодке с фонариком по реке плывёт, и Стёпка Разин своих собак и утапливают. Каждый по очереди, конечно, но всегда в одно и тоже время, иногда Стёнька Княжну топит, а иногда этот Муму. Так что, слышь, не бузи. В процесс вникни - узри...
Издалека мы слышим протяжный крик Герасима:
ГЕРАСИМ: Му-му… Муму-у-у…
БУЛЬБА: Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. Чуден Днепр и при теплой летней ночи, когда все засыпает — и человек, и зверь, и птица; а Бог один величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу. От ризы сыплются звезды. Звезды горят и светят над миром и все разом отдаются в Днепре. Всех их держит Днепр в темном лоне своем. Ни одна не убежит от него; разве погаснет на небе.
ХЛОПУША: Я три дня и три ночи...
БУЛЬБА: Заткнись, не надоело?..
ХЛОПУША: Я только хотел сказать: Редкая птица долетит до середины Днепра!
БУЛЬБА: Эт-то, да…
Над гладью реки льется тихая песня.
БУЛЬБА: И покатился плачь над ржавой водой. Эта песня стоном народа зовётся!
ХЛОПУША: Три дня и три ночи...
БУЛЬБА: Увянь! Не рассказывай тут мне сказки Есенина! Разуй глаза, узри, вон там в ночи блестит, как лысина у Ленина!
ХЛОПУША: Так, там их цельна стая, кружат как мошкара над чаем. Я одного не понимаю... Кто там? Что там? И, мы теперь за это отвечаем?
Мы слышим, как Герасим жалостливо кричит: «Муму». Вдруг с противоположной стороны слышно, как Стенька Разин протяжно поет: «И за борт ее бросает в набежавшую волну…».
Неожиданно стая русалок с визгом выбегает из воды и прячется в камышах.
БУЛЬБА: Много хлопот! И большая напасть! Расцвела тут срамная чума донельзя. Шлюхи, как дети разбегались в стороны. И эти собак своих топят аж в раз. В старь, до серёдки Днепра мало кому удавалось долезть. А эти, вон вишь разлетались, как вороны.
Видно, как новая партия НЛО появляются над Днепром.
ХЛОПУША: Был я каторжник и арестант, был убийца и фальшивомонетчик. Но всегда ведь, всегда ведь, рано ли, поздно ли, расставляет расплата капканы терний. Заковали в колодки и вырвали ноздри сыну крестьянина Тверской губернии. Десять лет - понимаешь ли ты, десять лет! - То острожничал я, то бродяжил. Это тёплое мясо носил скелет, на общипку, как пух лебяжий. Чёрта ль с того, что хотелось мне жить? Что жестокостью сердце устало хмуриться? Ах, дорогой мой, для помещика мужик - все равно что овца, что курица. Почему ты стоишь и молчишь в отдалении? Так и будешь стоять и молчать до могилы, словно трус, арестант-колодочник? Да, етит твою мать, я полжизни провел в отделении! (Кричит). Слышь, ты там, на реке! Я убью тебя лодочник!
Из поднявшегося над рекой тумана слышен крик Герасима или, возможно, его смех, а может и что-то напоминающее гудок парохода: «Му-му-му».
БУЛЬБА: Варяг не неси мне тут сивой кобылы бред, тишину нарушая и пугая погоду. Вы пришли и уйдете, здесь много таких, что бродят по огороду. Не лезьте вы со свиным рылом в калашный ряд. А рыдать слишком поздно, мой друг, слишком поздно. Видишь вон, облачко вдалеке? Мы тут вскоре, конечно, умрем, и это, мой друг, неизбежно. Вон там в камышах, рядышком ляжем рядком тихонечко так и, неспешно. Только ты первый, а я за тобой. Уступаю тебе, так сказать, первенство и дорогу... (Со скрипом вытаскивает из ножен саблю).
ХЛОПУША: Да на фига это все мне, ей Богу... (Пятится). Сумасшедшая, бешеная кровавая муть! Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам? Проведите, проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека!
Хлопуша от испуга бежит в камыши, Тарас Бульба, неспеша, размеренным шагом, проследовал за ним.
БУЛЬБА: Стой, потопнешь ведь, там в порубежье! Да куды ж ты полез срамота и безбожник! Сгинешь, там средь болот в диком поле!
Слышен плеск воды и крики сирен, это Хлопуша бросился в реку. Русалки с визгом уплывают в разные стороны. Через некоторое время Тарас Бульба выходит из камышей на берег ворчит:
БУЛЬБА: По зловонной воде побежал, вот отродье медвежье. Испужался-то как, озорник и картежник! Выбрал долюшку-долю себе, прозябая в неволе...
Останавливается на краю обрыва реки и смотрит на небо. А над Днепром начинается не то звездопад, не то сыплется горящий пепел, поблескивая красными огоньками. Где-то далеко Герасим все мычит свое: "Муму".
БУЛЬБА: Да уж, и впрямь, чуден Днепр, прекрасен, когда стоит хорошая погода! Жаль только вот, что погода сейчас плохая! (Вздыхает). И все же, однако, я до сих пор не понимаю, почему так-то... Ну, что ж, это ж как! Я тебя породил, я тебя и убью.,
НЛО радостно кружатся в небе.
Финал.
Примечание: В тексте использованы строки из поэмы Сергея Есенина "Пугачев".
P.S. Данная работа осуществлена 2000 г. на площадке "Gare au Theatre" в Париже. В рамках совместной лаборатории драматургии и режиссуры под названием - русская "Банка".