Восточная филология – одно из самых притягательных и одновременно одно из самых трудных направлений словесности. О том, зачем изучать древние языки и как построено обучение студентов, выбравших кафедру восточно-христианской филологии, рассказала Елизавета Дмитриева, выпускница 2024 года.
– Елизавета, как Вы попали в ПСТГУ и почему выбрали именно восточно-христианскую филологию – не самое популярное направление среди абитуриентов?
– Я действительно просто попала в ПСТГУ. Однажды пришла на богослужение в Лихов и поняла, что останусь здесь: было очень сильное ощущение, что это мой дом. Сейчас, спустя пять с половиной лет учебы, могу признать, что здесь исполнилась моя давняя мечта – учиться в таком месте, где я была бы счастлива.
Выбор направления был однозначным, все тогда совпало: мое увлечение христианским Востоком, возможность изучать редкие языки (в год моего поступления шел набор на сирийский язык) и работать с литературными текстами с уникальной спецификой. Про все остальные направления понимала, что это точно не мое.
– Чем занимаются филологи на богословском факультете?
– Они делятся на «классиков» и «восточников»: первые изучают античность и византийскую литературу, а вторые – христианский Восток.
Нам, восточникам, тоже необходимо знать классические языки (древнегреческий и латинский) – влияние греко-римской цивилизации на восточные области недооценивать нельзя. Но «гвозди» нашей программы – это два-три восточных языка (какие – зависит от года набора). Первый из них становится основным, на котором тот или иной курс восточников специализируется.
Большинство изучаемых нами языков не являются разговорными. На всех этих языках (особенно на основном) мы учимся читать неадаптированные тексты, то есть, по большей части, изучаем литературу. Остальные предметы программы дают инструменты для этого изучения и расширяют кругозор, ведь, чтобы проанализировать текст, нужно разбираться в жанрах современной ему литературы, богословских, исторических, культурных традициях того времени, уметь использовать достижения филологической науки.
С «богословами» и «религиоведами» у нас при этом много общего: все учат несколько языков, большинство, как и мы, учат греческий и латынь, некоторые изучают библейский иврит. Порой они даже разбирают те же тексты, что и мы, но задачи у нас отличаются: они исследуют, что заложено в тексте, а наша основная задача – именно филологический анализ текста: каким образом автор передает в тексте ту или иную идею?
– Как думаете, почему эти два направления филологии – «классики» и «восточники» – относятся к богословскому факультету, а не историко-филологическому?
– Потому что у нас уникальная ситуация: наши языки неживые. Конечно, есть немногие исключения (как, например, арабский), но они важны нам как ключ к письменному наследию: нас учат не говорить, а читать, то есть слушать, что говорят авторы, которые жили и писали когда-то давно.
Это сильно отличает нас от филологов, которые учатся на историко-филологическом факультете. И эту специфику нужно понимать тем, кто хочет к нам поступать, чтобы не обмануться в ожиданиях.
– Как была построена программа обучения у бакалавров-«восточников»?
– На первых двух курсах мы проходим необходимые богословские дисциплины и одновременно начинаем изучение своих основных языков: первого восточного, первого европейского и древнегреческого. Со второго курса вводятся теоретические дисциплины, связанные с филологией, античная литература и другие курсы.
На старших курсах начинается изучение еще трех языков (второй восточный, второй европейский, латинский) и большинства предметов непосредственно по нашей специальности. Например, вводится комплекс дисциплин, посвященных самым разным текстам на основном восточном языке: житиям святых, историческим, богословским, богослужебным текстам, переводам Священного Писания. Это все подкрепляется теорией – появляются лекции и семинары по семитской филологии, истории литературы, теории перевода и стилистике, где акцент делается на нашем основном восточном языке.
Вообще, команда преподавателей нашей восточной кафедры – все очень яркие личности, каждый по-своему, каждый дал что-то важное, за что хотелось бы поблагодарить. Последнее время по разным причинам часто вспоминаю курсы введения в литературоведение и историю античной литературы Елизаветы Викторовны Матеровой. Какими легкими и вместе с тем глубокими были эти лекции и семинары! Они помогли сделать еще один шаг к умению видеть тексты: как и зачем они сделаны, в чем заключается их красота и сила.
– Есть ли какая-то специфика в изучении восточных языков, тем более, сразу трех?
– Приходится много запоминать! Впрочем, когда регулярно стараешься читать на языке, с этим легче. А еще в изучении семитских языков есть интересная особенность: из-за того что некоторые слова и формы там очень похожи, не всегда можешь вспомнить то, что нужно, на правильном языке, не перепутав, например, арабские слова с еврейскими.
Пытаясь запомнить грамматику и синтаксис, постепенно учишься видеть систему во всех этих странных вещах (а это сложно) и ищешь способы передать их на русский язык (и это еще сложнее!). Со временем начинаешь немного понимать то, как мыслят говорящие на том или ином языке, и, если честно, меня это восхищает, потому что дает возможность смотреть на мир с разных точек зрения.
– После завершения бакалавриата Вы поступили в филологическую магистратуру на богословском факультете. Связаны ли темы бакалаврской работы и магистерской?
– Мой бакалаврский диплом был о толкованиях на жертвоприношение Авраама (Быт. 22) в сирийской, греческой и иудейской традициях. В сирийской традиции существуют две стихотворных проповеди и один гимн-диалог V–VI веков, в которых этот драматичный сюжет «разыгрывается» в лицах. В художественных деталях этой «пьесы» во многом и заключено истолкование сюжета: они являются символами, смысл которых становится ясен при сопоставлении с другими близкими традициями.
Магистерскую работу посвятила поэтическому циклу II века «Оды Соломона», которые полностью сохранились лишь на сирийском языке. Хотя тема, казалось бы, не связана с бакалаврской работой, за время написания последней я смогла немного познакомиться с иудейской традицией, и теперь это очень помогает. Кроме того, замысел моей магистерской частично заключается в том, что я пытаюсь раскрыть смысл тех или иных символов в контексте сочинений, близких одам. Так что чувствую, что, несмотря на смену темы, все же двигаюсь по единой линии развития, и это радует.
– Кроме знания языков в чем видите плоды полученного образования? И есть ли понимание, в каком направлении хочется развиваться дальше?
– За годы учебы появилась цель защитить кандидатскую и заниматься наукой. Наверное, я уже не представляю себя без сирийских текстов и каких-то личных открытий в области восточной литературы.
Можно сказать, что учеба на восточно-христианской филологии сделала меня той, кто я сейчас есть. Помогла приобрести в чем-то более осознанный взгляд на мир: научиться необходимости взвешивать свои слова, поступки; видеть, что из того, что тебе предлагают, похоже на правду, а что нет, меньше обманываться... Во всем в жизни искать структуру, но при этом не терять творческое начало, которое способно в нужный момент преодолеть формализм.
Не менее ценным мне кажется и умение говорить. Мне этот навык всегда трудно давался. Сейчас тоже не все идеально, но в сравнении с тем, что было прежде – небо и земля. Во время обучения нам всегда давали возможность высказаться. Мы учились малыми группами, поэтому формат позволял. А так как у меня и у самой было желание практиковаться по части устной речи, все совпало.
Но самое дорогое – люди, которых мне удалось узнать за эти годы. Учеба в университете подарила мне крепкое товарищество, моих близких друзей, любимого человека, с которым мы этой осенью повенчались, множество людей, о которых я всегда буду вспоминать с любовью.
Даже удивительно, сколько непростых событий – как глобальных, так и личных – пришлось на эти годы, но мне очень повезло переживать их, учась в университете. Жизнь, все это время продолжавшаяся в Лиховом, с ее сложностями, грустными и хорошими событиями, широким спектром отношений с другими людьми стала для меня опорой, позволившей продолжать учиться и работать, несмотря ни на что.
Беседовала Варвара Гаврилова
Материал подготовлен редакцией сайта ПСТГУ
Сайт ПСТГУ: pstgu.ru