Концерт « Барбер. Бернстайн» не входил в мой абонемент, я покупала билет отдельно. В первую очередь хотелось продолжить знакомство с творчеством С.Барбера и узнать больше о Бернстайне-композиторе. И конечно же Федор Леднев за дирижерским пультом: на мой взгляд, он - лучший интерпретатор современной академической музыки.
Концерт проходил в Международный день памяти жертв Холокоста, фестиваль ежегодно посвящает этому событию специальную программу и каждый раз выбираются произведение, объединенные какой-либо подтемой.
С. Барбер и Л. Бернстайн – американцы еврейского происхождения, творившие в одну эпоху, учившиеся в одном учебном заведении – Институте Кертиса. Оба очень интересовались европейской музыкой XX века: Барбер – в основном позднеромантической ( что и отразилось в его творчестве), а Бернстайн не только познакомил Новый Свет с целым спектром произведений европейских авторов (от Малера и Брукнера до Шенберга и Мессиана ) в качестве дирижера, но и сам писал музыку, испытывая влияние их творчества.
Выбранные для исполнения произведения словно бы демонстрируют какой была музыка до начала Второй мировой и как отразилось эхо пережитого в музыке более позднего периода.
Концерт для скрипки с оркестром - произведение, написанное Барбером по заказу, работу над ним он начал летом 1939 года в Швейцарии, написал две части, однако заканчивал уже после начала Второй мировой - и в США.
Ведущий концерта – Ярослав Тимофеев отметил, что между первой-второй и третьей частью заметны различия, которые в первую очередь обусловлены пожеланиями заказчика ( ему захотелось большей виртуозности в противовес очень лирическому настроению, заданному композитором), в результате Барбер дописал концерт согласно этим пожеланиям, и по мнению музыковедов из-за этого целостность произведения словно бы нарушилась.
А далее в интерпретации возможны варианты: эволюция ли в творчестве композитора пришлась на столь переломный момент, повлияла ли каким-то образом война на смену настроения Концерта или все дело в пресловутом заказе – не мне об этом судить.
В любом случае, некая безмятежность, заложенная в музыке первых двух частей действительно трогает: это действительно настроение мирной жизни, чистоты, романтики места. Это во многих произведениях европейских творцов того времени специалисты могут отметить предчувствия катастрофы (особенно в литературе), а тут - погружение в новый для себя мир человека со стороны, американца, который «считывает» атмосферу нового места.
И кстати, третья часть отличается, да, но не так уж груб этот шов, соединяющий все воедино. Понятно, что ввиду изменения условий темп мог поменяться, можно предположить, что автор не только следовал пожеланиям, но и сам испытал смятение, тревогу и стресс.
И если говорить о моем впечатлении, то смена настроения пошла произведению на пользу: мне понравилось это движение от однообразного благодушия к сомнениям.
Возможно на мое восприятие повлияло и исполнение. Солировала скрипачка Дария Зиатдинова и словно бы ей было неуютно в лиризме первых двух частей, не попадала она в настроение, а как представилась возможность продемонстрировать виртуозность в третьей части – ее игра оживилась и стала более точной.
Но в целом не могу сказать, что Концерт для скрипки с оркестром Барбера меня впечатлил (в отличие от музыки к «Ванессе»).
А вот Симфония №3 «Каддиш» Бернстайна (1963) во втором отделении подарила впечатления очень сильные.
Название «Каддиш» отсылает к заупокойной еврейской молитве. Интересна эта симфония тем, что помимо оркестра, хора, детского хора и солистки сопрано в ней большую роль играет текст, исполняемый чтецом.
Текст изначально был написан самим Бернстайном на основе традиционного содержания «Каддиш», но позже немного переписан писателем Самуэлем Пизаром. Пизар сам выступал в роли чтеца на исполнениях симфонии, но затем, уже после смерти Бернстайна и трагедии 11 сентября 2001 он решил внести некоторые изменения. Изначально у произведения не было как такового конкретного события, повлиявшего на его появление, первое исполнение Бернстайн посвятил смерти Кеннеди, однако с подачи Пизара, пережившего Холокост, теперь эта симфония имеет такое посвящение.
Познакомиться с содержанием можно в вики
Текст читается на русском, иврите, поется еще и на арамейском ( в этот вечер за мастерство слова отвечала актриса Александра Урсуляк) зритель мог читать субтитры и понять, что слова достаточно горьки и дерзки. Человек спорит с Богом, порой даже меняется с ним местами, предлагая свой порядок, но в конце концов признает, что любовь к Отцу небесному несомненна. Интересно, что женщина читает этот текст ( это не эксперимент «НО», такая трактовка возможна и у Бернстайна), чаще всего абстрактный Человек в каком-либо обращении к высшим силам ассоциируется с мужчиной, так что определенная дерзость удваивается.
Не очень-то мы в нашей культуре привыкли к таким молитвам, однако будет лукавством сказать, что подобных эмоций не испытывал буквально каждый. Творящееся на свете зло иногда столь необъяснимо и велико, что простой человек впадает в отчаяние или ярость, пытаясь понять, как высшие силы это допускают.
По словам Я. Тимофеева, Бернстайн писал 3-ю симфонию под влиянием музыки Шенберга. Да, она атональна (это было очень неожиданно – услышать такую музыку от автора «Вестсайдской истории»), однако у меня сложилось впечатление, что размахом, экспрессией и мощью произведение напоминает Малера. И в очевидную атональность иногда словно бы не веришь из-за того, как поет хор (а в финале два хора – добавляется хор мальчиков , в данном случае Хорового училища им. Свешникова), как волшебно звучит сопрано в части Скерцо ( пела Валерия Бушуева, очень лирично и красиво).
Что интересно: при попытках почитать что-то дополнительно о данной симфонии, в основном интернет выдает анализ текста (!), по музыке информации достаточно мало.
Между тем именно симфонизм Бернстайна впечатляет больше всего, это -настоящая стихия. Как бы не был провокативен текст, явно имевший для автора значение, его трактовка невозможна без музыки, в которой оттенки эмоций и темперамента передаются так ярко. Как ярко передать вопли ужаса, раздирающие сомнения, если не додекафонией? Как убаюкивать, успокаивать, как не нежной мелодией? В итоге композитор словно приходит к равенству старой и новой музыки, найдя какой-то удивительный баланс.
Оркестр и хор «Новой оперы» под управлением Ф.Леднева, как мне показалось, не упустили ничего: очень цельное, прекрасное исполнение! Наблюдать за движениями Леднева в данном случае – получать дополнительную информацию. Как будто он знает о музыке больше, чем мы слышим. Невольно даже перестраиваешь слушание, это интересный опыт.
Честно сказать, после Бернстайна я и подзабыла про Барбера в первой части. Развивая мысль о каком-либо рубеже («светло» до и «темно» после) – очень условно это воспринялось. В моем сознании победила гипотеза о том, что подлинное искусство созидательно всегда.
Но просветительскую функцию данный концерт безусловно выполнил, как и другие события Крещенского фестиваля. Слушать новую музыку всегда очень интересно.