"Ужасное время переживал я тогда"
В 1845 году Аполлинария скончалась после продолжительной болезни, не оставив детей. Перед смертью она взяла с мужа обещание, что он позаботится о ее семье. Завалишин сдержал слово. Товарищи по заключению предлагали ему перебраться из Восточной Сибири в Западную, поближе к ним, но Завалишин категорически отказался. После смерти жены он впал в тяжелую депрессию.
Из "Записок декабриста" Завалишина:
"Ужасное время переживал я тогда. В течение долгой семимесячной ее болезни я не отходил от нее; служил ей во всем своими собственными руками, и она не терпела возле себя никого, кроме меня; я и спал на полу возле ее постели. Но когда я говорю, что я спал, то это только известная форма выражения. В действительности я только ложился, чтобы часто немедленно вставать и проводить ночь с нею в долгих разговорах. Она страдала бессонницею. Плоть ее изнемогала, но дух просветлел необычайно, и не часто случалось мне вести такие возвышенные беседы, как с нею".
Оставшись один, Завалишин перестал развивать дальше собственное хозяйство и сосредоточился на общественной деятельности. Как и в годы заключения в каземате, он работал по 18 часов в сутки.
– Дмитрий Иринархович добился, чтобы вновь открылись закрытые из-за недостатка средств крестьянская и казачья школы, на свои деньги купил для них учебники. Помог восстановить приходские школы в окрестных селениях. Организовал еще одну школу в собственном доме, куда принимал мальчиков и девочек без разбора, чьи они дети – чиновничьи или простых крестьян. Все предметы в этой школе он преподавал сам. Никакой платы с бедных учеников не требовал, наоборот, назначал пособия нуждающимся, – рассказывает Татьяна Поликарпова. – Завалишин всем, чем мог, помогал простым людям, был постоянных ходатаем по их делам перед местными чиновниками.
Из "Записок декабриста" Завалишина:
"Это было, когда Чита была сделана уже городом. Полицмейстер, желая сорвать взятку с новоприезжего с семейством купца, схватил его и посадил в острог. Бедная жена его, не успевшая еще осмотреться на квартире, по совету хозяина дома прибежала ко мне ночью рассказать все дело. Убедясь в законности его, я велел заложить сани и безотлагательно отправился с нею к губернатору. Разбудив его, я до тех пор не вышел из его спальни, пока не вынес с собою два письменных приказания: одно о немедленном освобождении купца, другое о смене полицмейстера".
Завалишин продолжал изучать Забайкальский край, размышлял о его роли в истории России. Как только в августе 1848 года в Читу прибыл новый губернатор – недавно назначенный Николай Муравьев, – Завалишин предложил ему свою помощь. Делом первой необходимости он считал искоренение коррупции и воровства среди сибирских чиновников. Другим важнейшим направлением работы считал преобразование Читы в город, столицу всего Забайкальского края.
– Вклад Дмитрия Иринарховича в развитие и начальное благоустройство Читы не забыт жителями города, – уверяет Татьяна Поликарпова. – Завалишин сумел доказать, что Чита имеет географические и инфраструктурные преимущества перед Нерчинском, старейшим городом региона, и должна стать центром всего Забайкальского края. Он не просто прописал все этапы на этом пути, но и разработал план правильной систематической застройки и благоустройства Читы. Тщательно изучив местность, он убедил горное начальство, что все новые здание необходимо строить согласно этому плану еще до того, как Чита получит статус города. Поэтому в последующие годы не пришлось разрушать ни одно из значимых строений. Более того, Завалишин совершенно безвозмездно выполнял работу землемера, размечая новые кварталы и отводя земли под строительство. Именно ему современная Чита обязана своей четкой планировкой.
Из "Записок декабриста" Завалишина:
"… имея в виду необходимость обращения Читы в город, я давно уже изучал местность с этою целью, составил план города …, чтобы все новые постройки, еще задолго до открытия города, соображались с этим планом. Таким образом не пришлось трогать ни одного из лучших домов. Что же касается до изб и лачуг, из которых состояла большею частью Чита, то, чтобы не нарушить интересов владетелей их, а, напротив, еще сделать для них самих выгодным сообразование с планом, я составил, при содействии военного губернатора, небольшой капитал по подписке, из которого или покупались старые дома, или давались пособия для перенесения на указанное место, если дом годился еще на переноску.
… основывая город в Чите, я должен был пожертвовать всем своим сельским хозяйством, составлявшим главное мое обеспечение, и даже отдал в пользу города без всякого вознаграждения дорого стоившие мне, расчищенные мною из-под леса пашни…"
"Был либералом лишь до поры до времени"
Муравьев поначалу восторженно принял идеи Завалишина, но со временем отношения между ними разладились. Декабрист не одобрял насильственного заселения края казаками, тем более, земель, которые каждый год затапливало при разливе рек. Его ужасал произвол, который творили чиновники по отношению к переселенцам. Он считал преступлением уничтожение традиционной для Забайкалья добычи серебра и переход к добыче золота. Полагал вредной авантюрой Айгунский трактат, а присоединение Амура называл "злокачественной язвой" на теле России. Обвинял окружение губернатора в том, что оно не заботится об общем благе, а "расточает деньги на кутеж, карты и разврат". Об всем этом Завалишин писал разоблачительные статьи в столичные журналы, чем попортил Муравьеву немало крови.
Губернатор попытался избавиться от неудобного декабриста.
Из "Записок декабриста" Завалишина:
"… он (Муравьев) сделал представление в Петербург, что здоровье мое требует пребывания в более мягком климате, а так как Минусинский край считается Италией Сибири, то он и просит о переводе меня туда из Читы. Этим надеялся он достигнуть двух целей – удалить меня из Забайкальского края, главного поприща его насилий и обманов, но в то же время оставить меня все-таки в Восточной Сибири в его заведовании, чтобы иметь возможность с помощью хотя бы и незаконных мер (например, распечатания и перехватывания писем и пр.) воспрепятствовать передаче в Россию сведений обо всем уже известном мне".
На этот раз спровадить Завалишина в Минусинск не удалось: уверенный в своей правоте декабрист потребовал открытого разбирательства, на которое Муравьев не решился. Завалишин остался в Чите и после 1856 года, когда Александр II издал манифест об амнистии и декабристы получили право вернуться из Сибири. Завалишин был глубоко убежден – в Чите он принесет больше пользы Отечеству. А еще он не мог бросить доверенную ему Аполлинарией семью, а денег, чтобы перевезти всех, у него не было.
Оставшись в Чите, Завалишин продолжал неистово разоблачать в печати все огрехи Муравьева. Его статьи вызывали такой ажиотаж, что Герцен предложил печатать их без цензуры, за границей.
Из "Записок декабриста" Завалишина:
"Я отказался посылать статьи для напечатания за границу. Я сказал Герцену, что слово может действительно быть сильным и великим делом, но только тогда, когда человек подвергается за него ответственности…
… Между тем все самые значительные журналы в России наполнились выписками из моих статей и заговорили о них; и если таково было впечатление в Петербурге и в России, то можно себе представить, какое впечатление мои статьи должны были произвести в Сибири, на самом театре описываемых действий; в Сибири, где никогда еще не раздавалось свободное слово, где привыкли действовать тайными доносами и глухою только оппозицией, где начальники привыкли сажать в острог без суда всякого осмелившегося сказать хоть слово всякое неугодное им лицо".
Муравьев пожаловался на "кляузника", который не дает ему работать, самому императору. Александр II запретил газетам и журналам печатать статьи за подписью Завалишина. Но упрямый декабрист не успокоился и стал отправлять статьи анонимно. Доведенный до крайности Муравьев буквально умолял императора убрать Завалишина из подведомственной ему губернии. Он просил отправить его в любую точку земли – хоть на курорт, пребывание на котором до конца жизни предлагал оплатить из собственных средства. И наконец, в 1863 году Муравьев добился, чтобы "по высочайшему повелению" Завалишина лишили права на поселение в Чите и сослали из Сибири в Казань "под бдительный полицейский надзор".
Из "Записок" мореплавателя Александра Линдена:
"… Муравьев был либералом лишь до поры до времени и, не вынося критики своих административных распоряжений, быстро переменял милость на гнев, как только кто-либо позволял себе осуждать те или другие принимаемые им меры, в особенности касавшиеся Амурского края. К числу лиц, на которых обрушилось со всею силою негодование Муравьева, принадлежал декабрист Д.И. Завалишин, живший в Чите, пользовавшийся всеобщим уважением … Кто в те времена был на Амуре, как например я, и видел воочию неприглядную картину переселений, – тот, разумеется, скажет, что Завалишин писал правду, но Муравьев до такой степени против него озлился, что начал настаивать о выселении Завалишина из пределов Восточной Сибири, что в конце концов ему и удалось. И вот этот выдающийся по уму и образованию старик, сроднившийся с своею Читою, под конец жизни должен был волею-неволею переехать на жительство в Москву".
Когда Завалишина под конвоем доставили в Казань, запротестовал уже казанский губернатор. Он не без оснований опасался, что приезд столь скандальной персоны спровоцирует студенческие волнения. Тогда Завалишин отправился в Москву. По закону об амнистии декабристам запрещалось проживание в столицах: Муравьев, Оболенский и Батеньков были даже высланы из Москвы. Но когда Завалишин в 1862 году вернулся в столицу, его оставили в покое.
"Рассказал обо всех темных сторонах"
Декабрист не оставил литературной деятельность: его перу принадлежит более 200 изданных сочинений, из них 12 – отдельные книги. Из своих скудных литературных доходов он продолжал поддерживать родственников жены в Чите. А отремонтированный своими руками дом после смерти последней из своячениц передал в дар духовному училищу.
Главным трудом Завалишина стали объемные мемуары "Записки декабриста". Однако опубликовать их при жизни он не смог.
– Несколько глав "Записок декабриста" были опубликованы в журнале "Древняя и новая Россия" в 1879 году и в "Русской старине" в 1881 году, после чего разразился страшный скандал, – рассказывает Алексей Кравченко. – Дело в том, что автор не последовал совету декабриста Андрея Розена "предать ради памяти наших чистых товарищей забвению гадости нечистых: от последних нет пользы ни отечеству, ни обществу, а только могут помрачить светлые стороны, выказанные многими из наших истинных товарищей". Мемуары остальных декабристов, которыми зачитывалось русское общество, выставляли их с доброй стороны. А Завалишин не пожелал окрасить свои воспоминания в розовый цвет и рассказал обо всех темных сторонах. У него поднялась рука на все признанные авторитеты, даже на казненного "мученика" Кондратия Рылеева. Поэтому как только были опубликованы первые главы, на Завалишина обрушились с яростной критикой еще остававшиеся в живых декабристы Александр Фролов и Петр Свистунов, которым Завалишин посвятил много обличающих строк. Про Свистунова, к примеру, он писал, что тот покупал "у бесчестных родителей по деревням молодых невинных девушек, которых потом переодетых проводили в каземат". А Фролова обвинил в полном нежелании хоть чему-нибудь учиться.
Обвинения Фролова и Свистунова упали на благодатную почву.
– Завалишин был человеком с невероятным самомнением и явно переоценивал свое значение, в том числе и в мемуарах. Его отличительная черта – зашкаливающая уверенность в своей правоте, которая позволяла говорить обо всем так, как он считает нужным. Неудобный и опасный – так о Завалишине имели полное право сказать не только представители власти, но и единомышленники в оппозиции, – полагает Алексей Кравченко. – Из-за разгоревшегося скандала редакторы отказались печатать продолжение "Записок", хотя современные исследования показывают, что во многих спорах Завалишин был куда ближе к истине, чем его оппоненты. Сообщенным им сведения точны и, как правило, всегда подтверждаются другими свидетельствами.
Завалишин понял, что ему не удастся издать свои мемуары в России. Лев Толстой предлагал издать их за собственный счет – Завалишин отказался, потому что не был согласен ни на какие купюры.
В 1871 году Завалишин женился на 20-летней вдове, гувернантке Зинаиде Смирновой, которая была младше него на 47 лет. В этом браке родилось двое сыновей, умерших в детстве, и четыре дочери. Они добились, чтобы "Записки декабриста" наконец-то были опубликованы безо всякой цензуры. Двухтомник вышел из печати в 1904 году в Мюнхене, как сказано в предисловии, "в том виде, в каком он был найден в бумагах автора".
27 июня 1905 года старшая дочь Мария приехала в Ясную Поляну к Толстому и подарила ему экземпляр "Записок". Писатель читал их больше трех месяцев. Сначала он говорил, что записки Завалишина "так самохвальны, что противно читать. Могу только понемногу за раз". Но вскоре написал одной своей знакомой: "Рад бы дать вам книгу Завалишина. Это удивительная книга. Писать о декабристах, не зная этой книги, нельзя. Открывает глаза". В итоге Толстой пришел к выводу, что мемуары Завалишина являются "самыми важными из всех записок о декабристах".
Дмитрий Завалишин так и не увидел напечатанным труд всей своей жизни. Он умер в 5 февраля 1892 года, пережив всех остальных декабристов, и был похоронен в Даниловом монастыре.