«Ты моя сладкая конфетка!» — говорят своим подружкам миллионы влюбленных, чувствуя себя готовыми на всевозможные подвиги в честь дамы сердца, лишь бы она удостоила их своей милости. «Сладкая и аппетитная, так бы ее и съел!» — обсуждают соблазнительных девушек приятели, прежде чем перейти к дальнейшим откровениям. А потом все те же герои-любовники жалуются, что коварная соблазнительница выпотрошила кошелек своего «рыцаря» и ускользнула к другому, более состоятельному и щедрому мужчине.
«Я попался в ее сети как дурак, как последний мальчишка», — печалится бедолага. Кто же виноват? Ну конечно, неодолимая сила феромонов, весь женский род начиная с праматери Евы, а может, лично Господь Бог, сотворивший Адама беззащитным перед чарами Евы, более сочной и аппетитной, чем все плоды сказочного райского сада. «Я не при чем, это все она, — сказал бедняга Адам, только что отведавший запретного плода и чувствовавший, как по его подбородку стекает липкий сладкий сок. И с тех пор примеру Адама следуют все мужчины мира, послушно идущие за очередной красоткой, словно бычки на веревочке за охапкой сена.
«Я писал эту песню как бог на душу положит, не заботясь о подборе слов, — рассказывает историю создания своего хита «Секс и конфетки» («Sex And Candy») Джон Возняк, солист американской рок-группы «Marcy Playground». — Вначале ко мне пришла мелодия, звучавшая в моих ушах часы напролет, пока я не решил: «Эй, парень, этот мотив достаточно хорош, чтобы сделать из него песню».
О чем она будет? Ну конечно, о том, о чем думают двадцать четыре часа в сутки молодые мужчины — о сладкой приманке, на которую тысячи лет исправно ловится весь мужской род, и о кокетках, превращающих нас в тюфяков и набитых дураков, стоит им вильнуть попкой или подмигнуть глазом. Я записывал первые приходившие на ум слова, лишь бы у меня получалось складно и ладно. И только с пятой, нет, с десятой попытки я понял, что у меня получается что-то стоящее, и решил, что стоит показать результат моих трудов друзьям».
«Связь секса и сластей? — продолжает музыкант. — На самом деле я догадывался о ней, еще когда ходил в начальную школу и копил карманные деньги, чтобы сводить мою подружку в кондитерскую. Но на этот раз название песни подсказала мне одна любопытная девчонка, соседка моей девушки по общежитию. Она заскочила к нам, когда мы занимались любовью, а увидев, что помешала влюбленным голубкам, начала бормотать что-то о потерянном конспекте, о забытом в аудитории учебнике и о том, что она непременно заглянет к нам в другой раз. С той поры мы не ложились в постель, не повесив на дверь пару замков и не убедившись, что к нам не просочится даже мышь, а не то что нахальная девица, которая явилась на чужую территорию так, словно это и надо!»
«Я болтался по городу, думая о разной чепухе, глазел в стекла витрин и чувствовал себя героем, от которого без ума все девчонки, — мог бы рассказать о себе герой этой песни. — С утра я выпил кофе, чтобы хорошенько проснуться, и чувствовал себя как король — парень, которому сам черт не брат. И тут появилась она, сладкая, как пирог с вишней, соблазнительная, как холодный лимонад в июльский полдень, и неприступная, словно королева красоты. От нее так и пахло сексом и кондитерской, а я чувствовал себя как одуревшая от сладкого нектара пчела. Я сразу подумал: «Парень, ты пропал, она похитила твою свободу!
Теперь ты угодил в медовую ловушку, из которой нет спасения! А она поглядывала на меня так хитро, словно я — глупая жадная муха, влетевшая прямиком в середину паутины, поигрывала ножками и уселась на моем стуле, словно хозяйка моей комнаты и моей жизни. Нет-нет, мамочка, я не виноват, мама, поверь, это был только сон! Мама, дорогая, я был таким дураком, когда не слушался твоих предупреждений! Она одурманила меня своими чарами, а я, твой бедный мальчик, совсем невиновен! Я просто попался на ее крючок!»
Прошло ровно 25 лет, а хит, написанный в 1997 году, продолжает занимать первые места в хит-парадах. Он вне конкуренции, словно бокал ледяной «Кока-колы» или пончик, щедро посыпанный сахарной пудрой. Пока у мужчин сносит крышу от женских чар, пока они готовы совершать безумства во имя очередной красавицы, а потом на все лады проклинать свою слепоту, пока мир делится на мужчин и женщин, песня из дебютного альбома «Marcy Playground» будет актуальна словно в седьмой день творения, когда краснеющий Адам глазел на свою очаровательную подругу.
«Похоже, в тот день я просто был под кайфом, — вспоминает Джон Возняк в ответ на попытки толковать его песню о девушке, сластях и любящей мамочке то в духе провокационной теории Фрейда, то в стиле психоделических картин Сальвадора Дали. — Эта песня значит ровно то, что в ней сказано, и ни капли больше!»