— А подушки у вас из чего? — спросил мужчина, разглядывая белоснежные ряды постельных принадлежностей.
Надежда подняла глаза от журнала учета. Перед прилавком стоял покупатель лет тридцати пяти, в простой клетчатой рубашке и джинсах. Его внимательный взгляд скользил по полкам, изучая ассортимент.
— Разные есть. Вот эти с лебяжьим пухом, здесь бамбуковое волокно, а тут холлофайбер, — она провела рукой вдоль полок. — Вам для чего?
— Для мамы. У нее шея часто затекает, врач посоветовал сменить подушку.
Он взял одну, помял в руках, отложил, потянулся за другой. В его движениях чувствовалась основательность человека, привыкшего все делать тщательно.
— Тогда лучше вот эту посмотрите, — Надежда достала подушку в голубой наволочке. — Ортопедическая, с эффектом памяти. Идеально поддерживает шею.
Мужчина взял подушку, внимательно изучил этикетку.
— А она не слишком жесткая? Мама любит помягче.
— Нет, материал подстраивается под форму шеи и головы. Можете сами попробовать.
Он прижал подушку к щеке, помял, прислушиваясь к ощущениям.
— Беру. Заверните, пожалуйста.
Пока Надежда упаковывала покупку, он продолжал расспрашивать о правилах ухода, сроке службы, возможности замены. Его забота о матери подкупала.
— Спасибо за консультацию, — он протянул деньги. — Меня, кстати, Виктор зовут.
— Надежда, — улыбнулась она.
Он кивнул и ушел. Надежда вернулась к журналу, но через полчаса снова подняла глаза — у прилавка стоял Виктор с букетом полевых цветов.
— Это вам, — он протянул букет. — За помощь с выбором.
Ромашки, васильки и колокольчики были собраны в изящную композицию. Надежда растерянно приняла цветы, отметив про себя, что впервые получает такой необычный букет — не банальные розы или хризантемы.
— Может, сходим куда-нибудь? — спросил Виктор. — В кафе, например?
Она согласилась, сама удивившись своему решению.
В маленькой кофейне они проговорили два часа. Виктор рассказал, что работает водителем автобуса, живет с матерью-библиотекарем, а отец трудится на станции техобслуживания. Гордился своей квартирой, доставшейся от бабушки, и старенькой "девяткой".
— А вы давно здесь работаете? — спросил он, помешивая остывший кофе.
— Три года. После техникума пришла, да так и осталась.
— Нравится?
— Работа как работа. Зато график удобный и от дома близко.
Они говорили о простых вещах: о городе, о погоде, о новом торговом центре. Виктор оказался внимательным слушателем, задавал вопросы, делился забавными историями из жизни водителя.
На следующее свидание он пригласил ее на городскую выставку собак.
— Никогда не была на таком мероприятии, — призналась Надежда, разглядывая породистых питомцев.
— А я в детстве мечтал о собаке, — Виктор с восхищением наблюдал за выступлением немецкой овчарки. — Но квартира маленькая, родители целыми днями на работе... Не сложилось.
После выставки они гуляли по парку. Виктор купил мороженое, рассказывал о своем детстве, о том, как учился водить у отца. Вдруг остановился, достал из кармана маленькую коробочку.
— Надя, выходи за меня?
Она замерла с недоеденным пломбиром в руке. В коробочке поблескивало скромное колечко с фианитом.
— Это неожиданно...
— Я понимаю. Но... подумай, ладно?
Через месяц они расписались. Скромная церемония, несколько близких друзей, праздничный ужин в недорогом кафе. Надежда переехала в квартиру Виктора — типичную "хрущевку" с обшарпанными стенами и старой мебелью.
— Тут, конечно, ремонт нужен, — сказала она, оглядывая будущее семейное гнездо.
— Постепенно сделаем, — отозвался Виктор, затаскивая коробки с вещами.
Надежда взялась за обустройство с энтузиазмом. Сбережения, отложенные за годы работы, пошли на новые обои, линолеум, люстры. По вечерам они с отцом красили стены, клеили обои, меняли сантехнику.
Виктор возвращался поздно, уставший после смены. Спрашивал, много ли потрачено, качал головой, видя чеки из строительного магазина. Но результат преображения квартиры его радовал — он с удовольствием показывал обновленное жилье друзьям и родственникам.
Надежда купила новый кухонный гарнитур, современную стиральную машину, микроволновку. Виктор не возражал, только все чаще заводил разговоры о том, что надо бы экономить.
— Давай хоть немного отложим, — говорил он. — Мало ли что случится.
Но сам требовал покупать только качественные продукты, морщился от вчерашнего супа, просил готовить что-нибудь новенькое. Надежда старалась угодить, экспериментировала с рецептами, выискивала акции в магазинах.
После работы она спешила домой — надо было успеть приготовить ужин к приходу мужа. Виктор любил, чтобы все было горячее, свежее, красиво оформленное. Если что-то не нравилось, молча отодвигал тарелку и уходил к телевизору.
Старый диван скрипел при каждом движении. Надежда подложила подушку под спину, пытаясь устроиться поудобнее с книгой. Пружины впивались даже сквозь плед.
— Витя, может купим новый? — спросила она, когда муж вернулся с работы. — Этот совсем развалился.
Виктор хмуро посмотрел на нее:
— Опять за свое? Только и думаешь, как деньги потратить.
— Но мы же не можем вечно на этом спать. Смотри, как продавился.
— Нормальный диван. Меня все устраивает.
— А меня нет. У меня спина болит от него.
Виктор швырнул пульт на стол:
— Значит, так. Это моя квартира, и я решаю, что здесь менять, а что нет.
— Твоя квартира? — Надежда отложила книгу. — А кто сделал из нее конфетку? Кто потратил все сбережения на ремонт?
— Я тебя не просил! — повысил голос Виктор. — Сама захотела, сама все купила!
— Конечно, тебе же проще на всем готовом паразитировать!
— Что?! — он вскочил. — Да как ты смеешь! Я тебя приютил, крышу над головой дал!
— Приютил? — Надежда рассмеялась. — Ты посмотри вокруг — что здесь твоего? Обои? Мебель? Техника? Все, абсолютно все куплено на мои деньги!
— Вон из моего дома! — заорал Виктор. — Чтоб духу твоего здесь не было!
Он схватил куртку и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Надежда осталась сидеть на продавленном диване, глядя в одну точку.
Утром позвонила свекровь:
— Витя у меня. Говорит, ты должна съехать.
— Правда? — спокойно спросила Надежда. — Хорошо, я съеду. Только заберу свои вещи.
Она позвонила отцу и подруге. Через два часа у подъезда стоял грузовик.
— Это зачем? — спросила соседка, выглянув на шум.
— Переезжаю, — ответила Надежда, присев на подоконник. Двое грузчиков в синих футболках осторожно протискивали кухонный гарнитур через узкий дверной проем. Один из них тихо ругнулся, когда верхняя полка зацепилась за косяк.
К семи вечера квартира опустела. На пыльном полу остались только продавленный диван с торчащими пружинами да массивный шкаф красного дерева — единственная память о бабушке Виктора. Надежда прошлась по комнатам, стук её каблуков гулко отдавался в опустевшей квартире. У входной двери она задержалась на секунду, провела пальцами по дверному косяку и вышла, даже не обернувшись.
Виктор вернулся за полночь. Щелкнул выключателем — тусклая лампочка высветила пустую прихожую. Он схватился за телефон:
— Ты что наделала?! Как ты посмела все вывезти?!
— А что такого? — спокойно ответила Надежда. — Ты сам сказал — это твоя квартира. Вот и живи в своей квартире, со своей мебелью.
— Немедленно верни все обратно!
— Нет.
— Я подам в суд!
— Подавай. У меня есть все чеки.
Он бросил трубку. Через неделю появился у магазина постельного белья с букетом роз.
— Надюша, давай поговорим...
— О чем? — она даже не взглянула на цветы.
— Я погорячился. Прости меня. Вернись.
— Нет, Витя. Не вернусь.
— Но я же люблю тебя!
— Любишь? — она наконец посмотрела ему в глаза. — А за что? За то, что я из твоей убогой квартиры конфетку сделала? За то, что готовила тебе каждый день новые блюда? За то, что терпела твои попреки?
— Я больше не буду...
— Будешь. Потому что ты не изменился. Ты все такой же — жадный и неблагодарный.
Виктор приходил еще несколько раз. Караулил после работы, пытался поговорить. Надежда молча проходила мимо.
На работе она погрузилась в дела, стараясь занять каждую минуту. Раскладывала товар, переписывала ценники, консультировала покупателей. Вечерами помогала маме с уборкой, готовкой, смотрела с отцом телевизор.
— Доча, может помириться стоит? — как-то спросила мать. — Все-таки муж...
— Мам, не начинай, — покачала головой Надежда. — Нет у меня больше мужа.
— Но он же старается, прощения просит...
— Знаешь, что он мне сказал? "Я тебя приютил". Как бездомную кошку приютил. А то, что я всю душу вложила в эту квартиру, все деньги потратила — это ничего не значит?
Мать вздохнула:
— Ладно, тебе виднее. Только не хочу, чтоб ты одна осталась.
— Лучше одна, чем с тем, кто не ценит.
В один из дней у прилавка появилась свекровь.
— Здравствуй, Наденька.
— Здравствуйте, Анна Петровна.
— Витя совсем извелся. Не ест, не спит.
— А я тут при чем?
— Ты же жена его.
— Была женой. Теперь не хочу.
— Он изменится, вот увидишь. Просто характер у него тяжелый, в отца пошел.
— Анна Петровна, — Надежда подняла глаза от прилавка. — Скажите, а почему вы его таким вырастили?
— В каком смысле?
— Неблагодарным. Я для него все делала — готовила, убирала, квартиру в порядок привела. А он только попрекал и требовал.
Свекровь помолчала, разглаживая складки на сумке.
— Избаловала я его, наверное. Один он у меня, вот и потакала во всем.
— Вот именно. А теперь я должна терпеть его капризы?
— Но ведь любишь же его?
— Любила. А сейчас не знаю. Слишком много горечи накопилось.
Свекровь ушла расстроенная. А через неделю снова появился Виктор.
— Надя, давай начнем сначала?
— Зачем, Витя? Чтобы опять все повторилось?
— Я все понял. Правда. Я был неправ.
— Что ты понял?
— Что вел себя как последняя скотина. Что не ценил тебя, твою заботу.
— И что изменилось?
— Я изменился! — он шагнул к прилавку. — Посмотри, я даже ремонт начал делать. Сам! Обои в спальне поклеил, линолеум купил.
— И что?
— Возвращайся. Я все исправлю.
Надежда покачала головой:
— Нет, Витя. Поздно.
— Я научусь! Дай мне шанс!
— А я не хочу быть учительницей. Не хочу объяснять взрослому мужчине прописные истины. Ты сам должен был это понимать.
— Значит, все? — он опустил голову.
— Все, Витя. Иди домой. И научись ценить то, что имеешь, пока не потеряешь.
Он постоял еще минуту и медленно побрел к выходу. А Надежда вернулась к работе — нужно было разложить новый товар, составить заявку, позвонить поставщикам.
— Тяжело? — спросила вечером подруга.
— Уже нет. Знаешь, иногда нужно потерять что-то, чтобы понять свою цену.
Новый рассказ: