Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Рассказы XXI века

Когда подсознание берет верх.

"В каждом из нас живет некто, кого мы не знаем. Он говорит с нами через сны и дает нам знать о себе, когда мы меньше всего этого ожидаем." Я проснулся от холода. Босые ноги покрылись гусиной кожей, а в голове пульсировала тупая боль. Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Вместо привычной спальни меня окружала темнота парковой аллеи, а над головой мерцали звезды сквозь кроны деревьев. "Черт возьми, опять," — пробормотал я, пытаясь сориентироваться. Телефон, к счастью, оказался в кармане пижамных штанов. 3:47 ночи. Парк в трех кварталах от дома. Это был уже четвертый случай за месяц. Раньше мои ночные прогулки ограничивались квартирой — максимум, что я делал, это переставлял вещи или готовил себе бутерброды, не помня об этом утром. Но теперь все стало серьезнее. Когда я добрался домой, в голове крутилась мысль, что нужно что-то делать. Завтра с утра первым делом записаться к специалисту. — Антон, расскажите, когда это началось? — доктор Елена Михайловна, невысокая женщина лет пят

"В каждом из нас живет некто, кого мы не знаем. Он говорит с нами через сны и дает нам знать о себе, когда мы меньше всего этого ожидаем."

Я проснулся от холода. Босые ноги покрылись гусиной кожей, а в голове пульсировала тупая боль. Открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Вместо привычной спальни меня окружала темнота парковой аллеи, а над головой мерцали звезды сквозь кроны деревьев.

"Черт возьми, опять," — пробормотал я, пытаясь сориентироваться. Телефон, к счастью, оказался в кармане пижамных штанов. 3:47 ночи. Парк в трех кварталах от дома.

Это был уже четвертый случай за месяц. Раньше мои ночные прогулки ограничивались квартирой — максимум, что я делал, это переставлял вещи или готовил себе бутерброды, не помня об этом утром. Но теперь все стало серьезнее.

Когда я добрался домой, в голове крутилась мысль, что нужно что-то делать. Завтра с утра первым делом записаться к специалисту.

— Антон, расскажите, когда это началось? — доктор Елена Михайловна, невысокая женщина лет пятидесяти, внимательно смотрела на меня поверх очков.

— Около полугода назад, — я поерзал в кресле. — Сначала это были мелочи. Утром находил не там, где оставлял, книги или чашки. Потом начал просыпаться в разных комнатах квартиры. А теперь...

-2

— Теперь вы выходите на улицу, — закончила она за меня. — Что изменилось в вашей жизни за последние полгода?

Я задумался.

— Ничего особенного. Работа та же, должность та же...

— А личная жизнь? Отношения с близкими?

— Развелся год назад, — я пожал плечами. — Но это было обоюдное решение. Мы с Машей просто... разошлись.

— И как часто вы видитесь с дочерью?

Вопрос застал меня врасплох. София. Когда я в последний раз виделся с ней?

— Три месяца назад, — признался я. — Работа занимает много времени, да и Маша переехала в другой район...

— Антон, — мягко перебила меня доктор, — сомнамбулизм часто связан с подавленными эмоциями и нереализованными потребностями. Наше подсознание находит способы достучаться до нас, когда мы игнорируем важные сигналы в повседневной жизни.

Вечером того же дня я сидел в своей квартире, просматривая фотографии на телефоне. Вот Софии пять лет, она смеется на карусели. Вот мы вместе на море, ей уже восемь. Последнее фото — три месяца назад, ей одиннадцать, и она как-то грустно улыбается в камеру.

-3

Звонок застал меня врасплох.

— Папа? — голос Софии звучал неуверенно.

— София? Что-то случилось?

— Нет, просто... — она помолчала. — Просто захотелось поговорить. Мама сказала, у тебя много работы...

Что-то сжалось в груди.

— София, я... Я очень скучаю по тебе.

В трубке повисла тишина.

— Я тоже, пап.

Той ночью я впервые за долгое время спал спокойно. Но это было только начало. Следующие недели превратились в настоящее расследование моей собственной жизни.

— Расскажите о своей работе, — предложила Елена Михайловна на одном из сеансов.

— Я инженер-проектировщик. Последние два года работаю над крупным проектом...

— Вы любите свою работу?

-4

Я открыл рот, чтобы ответить утвердительно, но замер.

— Знаете, — медленно начал я, — когда-то любил. Когда создавал что-то новое, когда видел, как мои идеи воплощаются в жизнь. А сейчас... — я покачал головой. — Сейчас я просто выполняю чужие указания, следую шаблонам.

— Когда это изменилось?

— После развода. Взял дополнительные проекты, чтобы... — я осекся, понимая. — Чтобы не думать. Не чувствовать.

Ночные прогулки продолжались, но теперь я начал оставлять себе записки. Каждое утро находил их в разных местах квартиры, написанные моим почерком, но будто другим человеком.

"Позвони дочери." "Помнишь тот проект, который ты забросил год назад?" "Когда ты в последний раз рисовал?"

-5

— Это нормально? — спросил я Елену Михайловну, показывая ей записки.

— Более чем, — она улыбнулась. — Ваше подсознание пытается вести диалог с сознательной частью. И, похоже, у него получается.

Я начал меняться. Сократил рабочие часы, возобновил встречи с Софией. Мы стали видеться каждые выходные. Достал с антресолей старые чертежи собственных проектов. По ночам теперь редко выходил из квартиры, но часто просыпался за рабочим столом, окруженный набросками и расчетами.

— Знаешь, пап, — сказала София во время одной из наших встреч, — ты стал другим. Как раньше.

— Как раньше?

— Да. Ты снова улыбаешься. И глаза блестят, как когда ты рассказывал мне про свои изобретения.

Я обнял ее, чувствуя, как щиплет в глазах.

Последний раз я "проснулся" на балконе своей квартиры. Была глубокая ночь, но город никогда не спит полностью. Огни рекламы, фары машин, светящиеся окна — все это складывалось в причудливый узор, напоминающий схему. Схему, которую я искал последние недели.

-6

На столе лежал законченный проект — система автоматизации, над которой я бился больше года назад, но забросил, посчитав слишком рискованной. Теперь я видел решение.

— Наше подсознание знает больше, чем мы думаем, — сказала Елена Михайловна на нашей последней встрече. — Оно хранит все: каждую мысль, каждое чувство, каждое решение, которое мы не осмелились принять. И иногда, когда мы сбиваемся с пути, оно находит способ вернуть нас обратно.

Я посмотрел в окно ее кабинета.

— Знаете, я больше не боюсь засыпать. Теперь я понимаю, что та часть меня, которая просыпается по ночам, не враг. Она просто... более честная версия меня самого.

Елена Михайловна улыбнулась.

— Значит, вы услышали свой внутренний голос.

— Да, — я кивнул. — И он говорил не о прошлом. Он говорил о будущем. О том, что я могу изменить свою жизнь, если наберусь смелости.

Прошло полгода. Я оставил прежнюю работу и открыл собственное конструкторское бюро. Тот ночной проект стал нашим первым успешным патентом. София часто приходит ко мне в офис после школы, с интересом разглядывает чертежи и задает вопросы. А по ночам... по ночам я просто сплю.

-7

Иногда, правда, просыпаюсь за рабочим столом с новой идеей. Но теперь я знаю: это не сомнамбулизм. Это просто я, наконец-то целый, наконец-то настоящий.

Говорят, что ночь — время теней. Но иногда именно в этих тенях мы находим свой путь к свету. Нужно только набраться смелости и прислушаться к тому голосу, который звучит в темноте. Потому что иногда он говорит правду, которую мы боимся услышать при свете дня.

Спасибо за внимание, ставьте класс и подписывайтесь на мой канал!

Рассказы XXI века | Дзен