300 лет назад в России началась эпоха дворцовых переворотов. Её свидетельства сегодня показывают в залах Музеев Московского Кремля.
На протяжении 76 лет, с 1725 по 1801 год, Российскую империю постоянно лихорадило: это время вошло в историю с лёгкой руки Василия Ключевского как "эпоха дворцовых переворотов". А положил ей начало, сам о том не ведая, Пётр I. После смерти всех сыновей у императора не осталось прямых потомков по мужской линии, и в 1722 году он издал указ, по которому русский монарх мог сам назначить себе преемника.
Но 28 января (8 февраля по новому летоисчислению) 1725 года государь скоропостижно скончался, не оставив завещания, и между "птенцами гнезда Петрова" разгорелась борьба за влияние на претендентов на российский трон.
Смерть Петра I положила начало волнениям вокруг российского трона. Этот портрет кисти немецкого художника Иоганна Таннауэра многократно воспроизводился по частным заказам в копиях, что является наглядным свидетельством широкого почитания памяти императора в русском обществе.
– 300 лет назад в Успенском соборе Московского Кремля впервые прошла церемония императорской коронации: Пётр I лично возложил корону на голову своей супруги, будущей императрицы Екатерины I, – рассказывает директор Музеев Московского Кремля Елена Гагарина. – Император нарушил существовавший до него в России принцип передачи власти от отца к старшему сыну и его потомству, исходя из убеждения, что наследовать ему может лишь тот, кто готов продолжить его дело и принять на свои плечи груз ответственности за Государство российское. Коллизия, созданная петровским указом о наследии престола, привела к ожесточённой борьбе за императорскую корону.
Желание короновать супругу император объяснял тем, что "во всех христианских государствах непременно обычай есть потентатам супруг своих короновать, и не точию ныне, но и древле у православных императоров греческих сие многократно бывало". В манифесте Пётр I объявлял, что Екатерина Алексеевна была его постоянной помощницей, терпела лишения походной жизни, в частности во время Прутского похода 1711 года, и тем самым заслужила коронацию императорским венцом — Наталья Болотина, куратор, главный специалист Российского государственного архива древних актов
За три четверти века власть в Российской империи неоднократно сменялась насильственным путём и ни одному из законных наследников не удалось удержаться на троне. Самым долгим в XVIII столетии, как это ни парадоксально, стало правление того, кто имел на российский трон прав меньше всех, – императрицы Екатерины II. Она правила 34 года и единственная после Петра I получила официальный эпитет "Великая".
Бурная, зачастую небескровная история борьбы за российскую корону в залах Московского Кремля переливается драгоценными камнями. Вот усыпанные бриллиантами шпаги всемогущего князя Александра Меншикова, которому, кажется, только болезнь помешала захватить трон. 2500 алмазов сверкают на короне Анны Иоанновны, хорошо известной любителям исторических кинокартин благодаря огромному турмалину с алмазным крестом.
А вот на короне её предшественницы, супруги Петра Великого Екатерины I, ни одного камня нет: все они были собственностью императрицы и после коронации вернулись в её шкатулки.
Многие из собранных в зале реликвий сохранились чудом. Из пяти украшенных алмазами и бриллиантами шпаг разжалованного Меншикова, четыре из которых ему подарили Пётр I, прусский, датский и польский короли, сохранились только две, которые Анна Иоанновна припрятала в своей сокровищнице. Ещё две шпаги при Петре II разобрали на нужды государства, а судьба одной и вовсе неизвестна.
Таким же случайным образом уцелела и совсем крошечная детская шпажка с алмазами – вещица венценосного младенца Иоанна Антоновича, который не процарствовал и года после кончины Анны Иоанновны. Память о нём старательно стёрла после прихода к власти Елизавета Петровна, уничтожив все монеты и документы с упоминанием его имени. Остались только две бумаги: манифест об отрешении Бирона от регентства и украшенная богатым цветочным орнаментом грамота на земельные владения в Малороссии – видимо, её владелец надёжно спрятал документ, подтверждавший его права на землю.
– Одной из загадок правления Елизаветы Петровны является вопрос о её браке с фаворитом, графом Алексеем Разумовским, – рассказывает Василий Новосёлов, куратор выставки, хранитель коллекции холодного оружия Музеев Московского Кремля. – До сих пор неизвестно, был ли заключён между ними официальный брак или нет. В роду Разумовских хранились драгоценные кубок и табакерка как реликвии, связанные с обменом свадебными дарами новобрачных – императрицы и её фаворита.
По другой версии, золотая табакерка была, наоборот, подарком Разумовского царице и после её смерти просто была ему возвращена. На ней, кроме портрета Елизаветы Петровны, изображены события её царствования и сцена апофеоза.
– В пользу этой версии говорит сложный многосоставный декор предмета, который складывается в общую тему прославления императрицы, не слишком уместную в подарке женщины близкому человеку, но естественную в том случае, если это было подношение графа, искренне ощущавшего себя "верным рабом Её Величества", – рассказывает научный сотрудник Музеев Московского Кремля Людмила Шанская.
Интересно, что от Петра III, обстоятельства смерти которого до сих пор покрыты тайной, осталось не так уж мало: личные вещи, оружие и гардероб. Более того, сохранилось довольно много, если сравнивать с предметами одежды русских полков того же времени, предметов экипировки солдат созданного Петром III голштинского корпуса – например, представленная на выставке форма из белого льна.
Пришедшая к власти Екатерина II приложила максимальные усилия для своей легитимизации, так что удивляться обилию сохранившихся свидетельств её воцарения на троне не приходится. Это и манифест о её вступлении на престол, и особенно интересный, написанный её рукой список лиц, представленных к награждению за участие в дворцовом перевороте. Больше всего впечатляет пара экспонатов: портрет царицы в гвардейском мундире на её любимом коне Бриллианте и разместившийся прямо напротив портрета седельно-сбруйный комплект того самого Бриллианта. Именно на этом коне с этим облачением вечером 28 июня 1762 года будущая императрица последовала во главе гвардейских войск из Санкт-Петербурга в Петергоф, чтобы лично участвовать в аресте свергнутого Петра III.
Начитанная, честолюбивая Екатерина проявила незаурядные способности в умении лавировать в придворной жизни, находить преданных сторонников и вести политическую игру. Её несомненным талантом было умение завоёвывать расположение окружающих и налаживать личные связи, чего нельзя было сказать о её супруге. Как писала о ней княгиня Дашкова, сыгравшая немалую роль в дни дворцового переворота, "очарование, исходившее от неё, в особенности, когда она хотела привлечь к себе кого-нибудь, было слишком могущественно" — Татьяна Атамуратова, куратор выставки.
На портрете Екатерина изображена в мундире подпоручика лейб-гвардии Семёновского полка Александра Талызина со шпагой и лентой ордена Святого Андрея Первозванного. Ленту на неё надела княгиня Дашкова, что означало её статус императрицы, а сама Екатерина собственноручно пришила на неё андреевскую звезду, по ошибке разместив её лучи под неправильным углом.
Чёткий порядок наследования монаршей власти закрепился только при императоре Павле I Актом о престолонаследии 1797 года, который не спас его самого от трагической гибели, но обеспечил преемственность власти на протяжении последующих ста лет. Убийство Павла I стало последним дворцовым переворотом в истории Российской империи, и его гибель оказалась окутана такой же тайной, как и смерть его отца, Павла III.
До сих пор остаётся без ответа главный вопрос – насколько к ней было причастно недовольное политикой русского императора английское правительство. На выставке есть расшифрованные секретные письма английского посла Чарльза Уитворта: язык донесений британского посланника был далёк от дипломатии и доходил до личных оскорблений монарха. Английские архивы этого времени до сих пор засекречены. Но остались поразительные свидетельства последнего дня жизни и гибели Павла I, которые сегодня можно увидеть в выставочном зале Успенской звонницы Московского Кремля. Вдова Павла I Мария Фёдоровна распорядилась сохранить как реликвии вещи, бывшие на нём в момент убийства, – одежду, обувь, бельё, шпагу, шляпу. Мундир, в котором Павел был за ужином накануне роковой ночи, и воздушная рубашка из тонкого белого льна и батиста, в которой он встретил убийц, стали предвестниками конца эпохи дворцовых переворотов.