Интересную находку обнаружил на вышедшем в 2020-м году концертном альбоме группы Metallica S&M2, абсолютно не замеченном мною в момент своего выхода. Обычно разговоры про студийные альбомы коллектива будоражат общественность задолго до выхода, а записанный в честь двадцатилетия первого S&M концертник как будто бы общественность не волновал. А жаль. Конечно, во-многом подобные концерты являются маркетинговым трюком: известная метал-группа играет с симфоническим оркестром, где оркестр не является полноценным участником действа, а скорее дополняет солирующий коллектив. Однако, раз в честь первого исполнения Metallica решились вновь пережить этот опыт, значит в этом был смысл. Для рок-группы нынче это не редкость, ведь и Scorpions, и Kiss что-то подобное делали, а по нашим весям регулярно колесят очередные русские рокеры с академическим составом в упряжке.
Но меня в данном случае интересует даже не сама Metallica, а оркестр, который им подыгрывал. Симфонический оркестр Сан-Франциско под управлением двух дирижеров - Эдвина Аутвотера и Майкла Тилсона Томаса. Не важно, смотрите ли вы концертную запись того выступления, или у вас в руках двойной альбом, в середине концерта Оркестр позволил себе сольное выступление. Под руководством Томаса большой симфонический состав исполнил несколько фрагментов произведений. Но это были не Моцарт или Бетховен, а советские композиторы, а их опусы были настоящим авангардом. Что же оркестр сыграл?
Начинается оркестровое выступление с исполнения фрагмента из "Скифской сюиты" Сергея Сергеевича Прокофьева. Его музыка за рубежом - частый гость репертуаров оркестров и не только. Можно вспомнить обработки "Пети и Волка" большим составом рок-музыкантов, в том числе Манфреда Мэнна и Брайана Ино. А фрагмент, который прозвучал на концерте "Металлики", когда то в конце 1970-х был обработан Emerson, Lake and Palmer на пластинке Works 1. Так что это была уже более-менее знакомая по крайней мере любителям прог-рока композиция. В момент, когда "Скифская Сюита" была сочинена в 1915-м году, публика восприняла ее как проявление "музыкального экстремизма". Резкие диссонансные оркестровки, которые раздражали публику, были эстетически близки "Весне Священной" Игоря Стравинского, а тематическая близость к истории древне-славянской и скифской мифологии добавляла произведению сильный смысловой драматизм. Изначально это должен был быть балет, сочиненный для труппы С.Дягилева, но в какой-то момент антрепренёр и композитор не договорились, и в результате свой незаконченный балет Прокофьев превратил в оркестровую сюиту. В основу фрагмента легло второе действие "Чужбог и пляска нечести".
Дальше оркестр вместе с музыкантами группы исполняют очень радикальное и важное не только для отечественной, но и зарубежной музыки. Редкий гость на рок-альбомах - композитор Александр Васильевич Мосолов. Слышали ли вы про него? Уникальная личность для советской музыки, ставший в какой-то момент одним из самых новаторских композиторов в конце 1920-х. Мосолов на фоне других творцов сталинской эпохи, например, Шостаковича, сильно затерялся, хотя по началу и тот, и другой сочиняли в чем-то близкую эстетически музыку. Середина 1920-х годов ознаменована творческими поисками и освоением авангарда. Мосолов был учеником композиторов Глиэра и Мясковского, в конце 1910-х воевал в Красной Армии, был блестящим пианистом, и по началу сочинением музыки особо не занимался. В 1925-м году, представив дипломное произведение кантату на слова О.Уайлда "Сфинкс", Мосолов получил членство в Ассоциации Современной Музыки.
В это же время он заинтересовался идеями конструктивизма, обратил внимание на окружающую советского гражданина и рабочего индустриальность. По либретто Инны Чернецкой Мосолов стал сочинять балет "Сталь", посвященный фигуре пролетария и рабочего. Однако, балет не увидел свет, а его первая часть "Завод:Музыка Машин" был представлен на концерте АСМ в честь десятилетия Октября. Вот как отозвалась тогда критика о произведении: "...совершенно из ряда вон выходящей надо признать картину "Завод", где Мосолов нашел великолепные "производственные" эффекты, избежав грубого звукоподражания. Этот отрывок кричит о том, насколько могут быть "благодарны" индустриальные темы, если только за них возьмется смелый передовой музыкант".
Это был поиск нового языка. Раз идеи романтизма и классицизма тогда были не в почете, а направления воспринимали как буржуазный пережиток, то композиторы развивали совершенно другие идеи. Обращение к тембрам фабрик и заводов, создание псевдо-машинных ритмических структур, построенных на повторяющихся остинато, показывали то, как далеко музыка может двинуться в своем желании развиваться. И как далеко композиторы могут двинуть эту музыку, обращаясь к собственной фантазии. К концу 1920-х, однако, сменился вектор культурной политики, и Мосолов, под давлением обстоятельств,занялся изучением национальной музыки, хотя в будущем его ждали очень разные невзгоды.
И вот произведение, которое в 1930-е "гремело" в Европе, показывая триумф советской авангардной музыки, которое называют предвестником "конкретной музыки" и индастриала, исполняет Metallica совместно с Симфоническим оркестром Сан-Франциско. Кирк Хэммет играет на гитаре с "квакушкой" ритмичный рифф, а оркестр в своем пышном богатстве тембров использует духовые, пиццикато струнных и литавры. Громкие духовые, напоминающие сирены или гудки, напоминают о заводских предприятиях. "Фальшивая концовка" опять возвращает слушателя в начало, когда гитары и ударные начали играть монотонный марш. Оказывается, Metallica может звучать так. Оказывается, Мосолов может так зазвучать. А ведь советских композиторов очень редко интерполируют в рок-музыку. Вот так навскидку можно лишь "Время, вперед!" в обработке "Автографа" вспомнить. Хотя, это же такой клондайк!
Здорово и очень приятно, что Metallica, быть может сами того не понимая, открывают зарубежному и отечественному слушателю творчество советского композитора Мосолова. Он был величиной в 1920-е, и это величие можно спустя сто лет прекрасно передать даже в рок-симфоническом инструментарии.