- Сегодня у нас с тобой особенный день, целых пять лет со дня нашей встречи, – проговорила Анастасия, нежно поглаживая руку мужа, – Помнишь, как это было? Конечно, помнишь… Ах, Мишенька, это такое счастье, что я тебя встретила…
Настя достала флакончик с маслянистой жидкостью и принялась натирать Михаила, умело массируя его тело мягкими ладонями, и при этом ласково и нежно говорила:
– Вот, как хорошо, фармацевт хвалил это масло, теперь у тебя не будет никаких пролежней. Я ни за что не позволю, чтобы ты страдал еще больше.
Хрупкая женщина с трудом справлялась с крупным телом мужа, но она делала это так часто, что уже не замечала его тяжести. А Михаил оставался по-прежнему неподвижным и молчаливым, только глаза его были полны какой-то невыразимой тоски.
Закончив процедуры, Настя снова села рядом с Мишей и стала поглаживать его лицо, словно хотела разгладить появившиеся тонкие морщинки у глаз.
– Я люблю тебя, Миша, очень сильно люблю и обязательно верну тебя к жизни, обязательно.
Раздался звонок в дверь. Это пришел Арсений Петрович, врач, который вот уже полтора года наблюдал Михаила, попавшего в аварию.
– Ну что тут у нас с пациентом? – весело спросил он и, осмотрев неподвижно лежащего мужчину, сделал какие-то записи в тетради, а потом попросил Настю выйти с ним в соседнюю комнату.
– Да, Арсений, я тебя слушаю, – за все это время, что он вел историю болезни ее мужа, они давно перешли на «ты».
– Настя, понимаешь, – начал он, – я тебе уже говорил, что ничего хорошего от состояния Михаила ждать не приходится. Он может так лежать долгие годы… А ты… ты молода и красива. Насколько ты младше его, лет на семь-восемь?
– Да, и что? – внезапно насторожилась женщина.
Но врач не ответил. Сильной рукой он привлек ее к себе и стал целовать, прижал Настю сначала к стене, а потом шагнул в сторону и уронил на диван. Настя начала сопротивляться, но проклятое тело откликнулось на смелые ласки чужого мужчины, хотелось, чтобы он не останавливался, продолжал…
Но в борьбе тела и разума последний одержал полную победу, и Настя изо всех сил оттолкнула распалившегося мужчину, а потом одернула рубашку и поправила прическу.
– Пошел вон, – она указала ему на дверь, потом распахнула ее: – Я сказала, убирайся!
Арсений снова хотел подойти к ней, он прекрасно понял, что она откликнулась ему, и он лишь немного поспешил, но Настя с неожиданной остервенелостью хлестнула его по щеке, потом снова и снова.
Она наступала на него, а он ничего не мог сделать и вскоре оказался на лестничной площадке с пылающим от боли лицом. Настя захлопнула дверь, но тут же распахнула ее снова и выбросила его портфель.
– Дура, – выкрикнул Арсений, наконец-то придя в себя. – Ну и живи со своим куском тухлого мяса!
– Лучше жить с тухлым мясом, чем с тухлой душой, – отрезала Настя и закрыла перед ним дверь. Потом она прошла в ванную, вымыла руки и лицо, посмотрела на себя в зеркало и глубоко вздохнула: Михаил не должен был видеть ее смятения.
И вот она снова присела рядом с мужем, взяла чайную ложечку и мисочку с пюре.
– Ну что, любимый, теперь время обеда. Сегодня у нас кое-что очень вкусное… А доктор… Нет, не волнуйся, все в порядке, но этот доктор к нам больше не придет. Он плохой врач и человек тоже плохой. А ты у меня хороший, самый лучший. А потому давай будем обедать… Потом примем лекарства и будем спать. Сон восстановит твои силы, правда, любимый?
Когда Михаил закрыл глаза, Настя опустилась в мягкое кресло рядом с ним и задумалась. Она сама не заметила, как погрузилась в легкий сон, который смешался с воспоминаниями.
Вот она, десятилетняя девчонка, стоит среди толпы скорбно молчащих людей и смотрит, как гроб с телом матери опускают в глубокую яму. Настя хочет подойти и заглянуть туда, но чьи-то цепкие пальцы держат ее за плечо, и малейшее движение причиняет боль. Настя не плакала, она не умела плакать. Мать всегда била ее, если она начинала проливать слезы, и девочка быстро отвыкла плакать.
Мама… Какой она помнила ее? Вечно пьяной, иногда распевающей веселые песни, чаще скандалящей со своим очередным сожителем… Детство Насти таким было, другого она не помнила.
После смерти матери семья двоюродной тетки не отдала ее в детский дом, оставила девочку у себя. Теперь у Насти была еда и даже своя комната. Но туда она возвращалась только поздним вечером, когда заканчивала все дела по хозяйству и по дому. Тетка держала пять коров, много птицы и около десяти свиней. И Настя насквозь пропахла запахом навоза, причем настолько, что его невозможно было смыть даже мылом и шампунем.
Одноклассники сторонились ее, посмеивались, но открыто не издевались. Настя могла постоять за себя. Но предпочитала сидеть за последней партой и мечтать о том времени, когда она навсегда уедет из этого ненавистного ей поселка, где она ни одного дня не была счастлива.
И вот такой день настал. Едва Насте исполнилось восемнадцать, она собрала свои немногие вещи и пошла на автобусную остановку, не слушая крики и проклятия тетки, терявшей дармовую работницу, за содержание которой она к тому же получала немалые деньги.
Приехав в город, Настя несколько дней ночевала на вокзале, а днем ходила по улицам и читала объявления, которые обещали трудоустройство.
Только на пятый день ей повезло: на глаза попалось объявление, где в небольшой ресторанчик требовалась посудомойка. Она поспешила туда и на входе увидела высокого красивого брюнета в черном костюме, идеально подчеркивающем его могучую фигуру.
– Здравствуйте, – вежливо сказала Настя, – а вы не подскажете, как я могу найти Юсуфа… э-э-э…
– Бекировича, – подсказал парень. – А как вас зовут и зачем он вам?
– Настя, Анастасия. Вам требуется посудомойка, а я ищу работу.
– Понятно. Меня зовут Михаил. Это я так, на всякий случай. Хозяин сейчас у себя, вы можете пройти к нему. Это по коридору и направо, – Михаил помолчал, потом почему-то усмехнулся и добавил: – Надеюсь, вы знаете, что делаете…
Настя странно посмотрела на него и пошла в указанном направлении, раздумывая над его словами. Она решила, что работать посудомойкой непрестижно, вот Михаил и посмеялся над ней. Ну что ж, пусть так. Все равно у нее не было другого выбора.
Юсуф Бекирович с удовольствием оглядывал свою новую сотрудницу с ног до головы. Стройная кареглазая красавица казалась хрупкой, но вся ее фигура дышала крепостью и силой. Она ничем не напоминала инфантильных худосочных городских жительниц. Юсуф сразу понял, что перед ним деревенская девушка, привыкшая к тяжелой работе.
Такой женщины у него еще не было, и мужчина, в чьих жилах текла горячая восточная кровь, призывно улыбнулся.
– Когда ты можешь приступить к работе?
– Хоть сейчас.
– Прекрасно. Расчет будешь получать тут у меня, каждый день. Где ты живешь?
– Пока нигде.
– Понятно. Ну вот тебе аванс, тут за углом есть небольшой хостел, иди туда, скажи, что от меня. Здесь хватит на неделю проживания. Оставишь там вещи и возвращайся. И не забудь за зарплатой сюда сразу после работы. И если все будет хорошо, получишь премию. Ты ведь хочешь премию?
Настя кивнула. Юсуф говорил по-русски не очень хорошо, и смысл половины слов от девушки ускользнул, но она поняла, что у нее есть теперь и работа, и крыша над головой. А потому она поспешила решить вопрос с проживанием и вернуться в ресторан, чтобы приступить к работе.
Вечером, перемыв горы посуды, Настя, уставшая, но довольная, пошла к Юсуфу и очень удивилась, увидев его с бокалом в руках.
На небольшом столике стояли какие-то закуски и цветы. Юсуф протянул ей вино и подмигнул:
– Проходи.
– Нет, спасибо, – отрезала она. – Я пойду домой, просто оплатите мне день, как обещали…
– Я ничего не обещал. Это ты мне должна…
– За что?
– Как? А аванс? Я дал тебе деньги, выручил. Теперь ты должна доставить мне удовольствие. Или отдавай деньги.
– У… у меня нет денег, – попятилась к двери Настя.
Но он одним прыжком подскочил к ней и рванул на груди рубашку, а потом сильной рукой привлек к себе девушку. Настя закричала и стала отбиваться, а потом, вывернувшись, резко ударила Юсуфа. Он охнул и тут же хлестнул ее по щеке.
– Ты должна мне денег! – закричал он.
– Много, – послышался от двери спокойный голос, и вперед выступил Михаил, тот самый охранник ресторана, который утром встретил девушку у входа.
– Не лезь, куда тебя не просят! – завизжал Юсуф. – И ты уволен! Уволен!
– Да пожалуйста. Только ты мне тоже должен.
Михаил как-то очень легко взмахнул рукой, и Юсуф тут же подлетел в воздух, взвыл от боли и ударился спиной о шкаф, из которого его сразу осыпало кипами бумаг. А Михаил спокойно взял Настю за руку и увел за собой.
– Мне надо забрать вещи из хостела, – сказала она своему спасителю. – Теперь я не могу идти туда.
– Что, совсем жить негде?
– Нет, – вздохнула Настя.
– Ладно, тогда пойдем ко мне, – сказал он и, почувствовав, как дернулась в его руке ее ладонь, успокаивающе пожал девичьи пальцы. – Я не Юсуф, не бойся…
Настя взглянула на него и поверила ему. Три месяца она жила в его квартире как соседка. Оказалось, что на самом деле Михаил не охранник, он мчс-овец, а в тот вечер в ресторане просто подменял друга, тот приболел и не смог выйти на смену.
Жил Михаил в двухкомнатной квартирке, доставшейся ему от родителей, был женат, правда, недолго… И вот теперь пожалел бедную деревенскую девчонку и пустил ее к себе, дав ей возможность встать на ноги.
Ни словом, ни делом он не показал ей, что она нравится ему, а она навела порядок в его квартире, каждый раз встречала с работы вкусными обедами и ужинами, наполнила шкаф чистыми выглаженными вещами…
А однажды, когда он пришел со смены и, расслабившись после ужина, присел в кресло, она подошла и стала массировать ему плечи. Михаил мгновенно перехватил ее руки и тихо сказал: – Настя, я ведь не святой… Я мужчина…
– Я знаю, – ответила она и коснулась его плеча, а потом наклонилась и нежно поцеловала Михаила.
В ту же секунду он подхватил ее на руки, и до утра они не разжимали своих объятий. Несколько лет счастья пролетели как один день. А потом была та страшная командировка, из которой Михаила привезли на вертолете в беспамятном состоянии…
И вот теперь он лежал, не шевелясь, и только его глубокие глаза говорили о том, что он жив…
Настя встала и подошла к мужу, он, словно почувствовав это, открыл глаза. Она улыбнулась ему, погладила густые черные волосы, потом взяла за руку и прошептала:
– Наш сын будет похож на тебя, любимый. Ты ведь подаришь мне сына?
Его пальцы дрогнули в ее руке, губы разомкнулись, и еле слышно он сказал:
– Да-а-а…
Прошло два года. Настя вышла из больницы, подняла глаза к небу и улыбнулась солнцу. Сегодня был такой замечательный день! Двери снова открылись и выпустили Михаила, который нес на руках голубой конверт, перевязанный синей атласной лентой.
Из приоткрытого уголка выглядывал крошечный носик и виднелся черный чубчик.
– Спасибо тебе, любимая, – проговорил Михаил и поцеловал жену, а она, счастливо вздохнув, тихо ответила:
– Мишенька, это такое счастье, что я тебя встретила… Такое счастье…