Когда Лена предложила пойти в заброшенный детский сад на окраине города, я сперва решил, что это шутка. В конце концов, кто захочет гулять по развалинам, где наверняка пахнет сыростью и разбитое стекло хрустит под ногами? Но Лена была настойчива.
— Ты даже не представляешь, что там может быть, — сказала она с искрой в глазах.
— У меня есть знакомый, он клянётся, что видел там что-то странное.
— Что именно? — спросил я, не пытаясь скрыть сарказм.
— Привидение с косичками?
Она закатила глаза:
— Вот поэтому тебе и стоит пойти. Тебе нужно хоть раз в жизни поверить в то, чего нельзя объяснить.
Вечер был серым, будто нарочно подстроенным для приключений. Мы взяли фонарики, удобную обувь и немного еды. Заброшенный детский сад находился в старом районе, который уже лет десять как начал вымирать. Заброшенные дома, разбитые фонари, кошки, мелькающие в переулках, — всё это создавало ощущение, будто мы зашли в другой мир.
— Здесь когда-то было весело, — сказала Лена, когда мы остановились перед массивной чугунной калиткой, наполовину заросшей плющом.
— Моя бабушка рассказывала, что этот сад считался лучшим в городе.
Калитка с лёгким скрипом поддалась, и мы шагнули внутрь.
Трещины на стенах здания, покосившаяся крыша и облезлая краска говорили о том, что место давно забыто. Но внутри нас ждало кое-что неожиданное.
— Смотри! — Лена указала на старую доску для рисования, на которой белел детский рисунок.
— Да ну, это просто мелом кто-то недавно нарисовал, — сказал я, хотя рисунок действительно выглядел странно.
Это был круг с тремя точками внутри — вроде бы лицо, но глаза казались слишком большими, а рот слишком длинным.
— Ладно, — сказала Лена.
— Давай осмотримся.
Мы прошли через главный коридор. Двери комнат были распахнуты, и каждая скрывала что-то своё: маленькие кроватки с облупившейся краской, детские игрушки, которым явно больше сорока лет, и обрывки цветных обоев с рисунками солнца и облаков.
Когда мы зашли в последнюю комнату, мне вдруг стало не по себе.
— Ты это слышал? — прошептала Лена.
Я замер. Где-то впереди послышался тихий детский смех.
— Наверное, ветер, — сказал я, стараясь не выдать дрожи в голосе.
Но Лена не двигалась. Она смотрела на окно, за которым, казалось, кто-то мелькнул.
— Мы здесь не одни, — еле слышно сказала она.
Я собрался с духом и направился к окну. Ничего. Лишь потрёпанные занавески, шевелящиеся от сквозняка.
— Видишь? Пусто, — сказал я.
Но в этот момент за спиной раздался тихий голос:
— С тобой поиграть?
Мы оба обернулись, но никого не увидели. Только детский стульчик, который теперь стоял посреди комнаты, хотя раньше его там не было.
— Пора уходить, — сказала Лена, хватая меня за руку.
Но стоило нам направиться к выходу, как дверь захлопнулась с грохотом.
— Это уже не смешно! — крикнул я, хотя сам не знал, кому адресую свои слова.
Лена пыталась открыть дверь, но та не двигалась. Внезапно в коридоре вспыхнул слабый свет, и послышались тихие шаги.
— Кто здесь?! — выкрикнул я, чувствуя, как сердце бьётся.
Ответа не было. Только шаги становились всё ближе.
Мы не помним, как выбрались из детского сада. Всё слилось в один панический рывок. Очнулись мы только на улице, когда холодный ветер обжёг наши лица.
— Ты видел это? — спросила Лена, не в силах справиться с дрожью.
Я молча кивнул.
Когда мы уже шли домой, я вспомнил рисунок на доске и тот странный голос. Уверен, это было не плодом моего воображения. Но рассказывать об этом кому-то ещё? Никогда.
— Ты думаешь, это было настоящее... ? — спросила Лена спустя несколько минут молчания.
— А разве важно? — ответил я, бросая последний взгляд на мрачный силуэт здания за спиной.
Иногда лучше оставить вопросы без ответа.