Наблюдатели. 23 Глава

"Когда погиб мой сын," - Коэн говорил негромко, присев на край стола в пустой лаборатории, где Юра в очередной раз проверял расчеты, - "я месяц не мог прикоснуться к своим исследованиям. А потом один пациент рассказал мне историю. О том, как его отец учил его чинить старые приёмники. 'Если сломалась важная вещь,' - говорил отец, - 'нужно не горевать о поломке, а понять, как она работала'."

Юра никак не отреагировал, но его пальцы замерли над клавиатурой.

"И знаете, что случилось потом? Этот пациент принёс мне старый приёмник своего отца. Сказал - попробуйте починить его, профессор. Я провёл над ним три ночи. И в процессе... в процессе понял кое-что важное о памяти. О том, как она работает."

"В этом нет смысла," - глухо произнёс Юра, глядя в монитор. - "Ошибка..."

"Ошибка?" - Коэн подошёл к установке. - "Знаете, что случилось, когда я наконец включил тот приёмник? Он поймал частоту, которую не должен был ловить. Сигнал из другого города. Что-то в поломке... изменило его. Улучшило."

Юра поднял голову.

"Да, представьте. Иногда то, что мы считаем поломкой..." - Коэн провёл рукой по панели управления, - "на самом деле прорыв. Просто мы не готовы его принять."

"Вы хотите сказать..."

"Я хочу сказать, что ваш отец был механиком. Он видел что-то в этой машине. Что-то важное. Настолько важное, что система не выдержала. Как тот приёмник, который поймал слишком сильный сигнал."

"Но все показатели были неверными."

"Неверными? Или просто... слишком правильными? Слишком точными для того, что мы пытаемся измерить?"

Юра молчал, но его взгляд изменился. В нём появилось что-то кроме боли - едва заметная искра интереса.

"Знаете, что я делал с тем приёмником дальше?" - Коэн улыбнулся. - "Я не стал возвращать его к исходному состоянию. Я попытался понять, как сделать его способным выдержать тот сильный сигнал."

"И что?"

"Всё оказалось проще, чем я думал. Нужен был только... буфер. Что-то, что смягчит первый удар сигнала."

Юра медленно повернулся к установке. Его пальцы уже не дрожали.

"Расскажите мне," - Коэн присел рядом, - "что именно предложил ваш отец? Какое простое решение он увидел?"

И Юра начал говорить. Сначала неуверенно, потом всё более увлечённо. О схемах, о сигналах, о том, как его отец всегда умел видеть простые решения в сложных системах.

Коэн слушал, иногда задавая вопросы - каждый из которых был как камешек, меняющий течение реки мыслей.

"Значит," - наконец сказал он, - "нам нужно не усложнять схему. А сделать её способной принять то, что мы раньше считали невозможным?"

"Да," - Юра уже открывал новый файл. - "Именно. Если добавить промежуточный контур..."

Коэн тихо вышел из лаборатории. В пустом коридоре его движения стали чуть более точными, выверенными - словно он вдруг вспомнил о необходимости держать осанку. Он достал телефон и, сверившись с часами, набрал номер.

"Докладываю," - его голос остался таким же размеренным, но из него исчезли профессорские интонации. - "Субъект приступил к работе над модификацией."

Он слушал, глядя в окно. Его поза была безупречной, как у человека, который знает, что его всегда могут видеть.

"Да. Всё идёт согласно схеме," - короткая пауза. - "Конечно, я понимаю важность проекта."

Что-то в том, как он произнёс последнюю фразу - будто между делом, но с безукоризненной точностью - говорило о годах практики подобных докладов.

"Жду следующих инструкций."

Он убрал телефон плавным, отработанным движением. В его осанке по-прежнему чувствовалось достоинство учёного, но теперь оно казалось чем-то вроде хорошо подобранного костюма - безупречным, но не имеющим значения для того, перед кем он только что отчитывался.