В предгорьях Карпат, где Днестр делает плавный изгиб, раскинулось имение Дубки. Двухэтажный особняк с колоннами, оранжереи, виноградники на склонах гор - все говорило о богатстве и вкусе прежних владельцев. Но с тех пор, как имением завладел молодой Георгий Дубровский, здесь все изменилось.
Из окон господского дома теперь доносились пьяные крики и звон бокалов. Окрестные жители, проходя мимо, крестились и ускоряли шаг. А по вечерам в маленьком охотничьем домике, спрятанном в глубине парка, происходило такое, о чем местные кумушки говорили лишь шепотом.
Марина Соколова, бывшая горничная покойной жены Дубровского, помнила этот домик совсем другим. Когда-то здесь пахло свежими цветами, а теперь... Она поправила платок и отвернулась, проходя мимо. Целый год прошел с тех пор, как барин сослал ее на птичий двор, но боль и унижение жгли душу, словно все случилось вчера.
Управляющий имением Николай Степанович Державин наблюдал за ней из окна конторы. Он служил здесь больше десяти лет и помнил, как все начиналось. Марина пришла в дом совсем юной горничной к барыне. После смерти хозяйки молодой вдовец положил глаз на красивую служанку. Сначала осыпал подарками, потом сделал хозяйкой имения. А потом...
— Николай Степанович! - окрик заставил управляющего обернуться. На пороге стоял взволнованный староста. - Беда! Барина нигде найти не можем. Вторая неделя пошла, как пропал...
— Как это - не можем? Как это пропал? - нахмурился Державин. - В городе небось опять с девками куражится.
— Нет, мы везде о нем справлялись, но никто его не видел. Будто сквозь землю провалился.
История с исчезновением Дубровского обрастала слухами. Одни говорили, что уехал развлекаться, другие шептались о карточных долгах. Но Державин чувствовал — случилось что-то страшное.
Две недели…Управляющий открыл свою записную книжку. Ну, как же, вот…За день до исчезновения он видел, как Марина выходила из кабинета барина. Лицо пылало, глаза полны слез. Что произошло за той дверью? Управляющий покачал головой, нет, не его это дело. Но мысль не давала покоя…
К конторе, где работал Державин, подбежал запыхавшийся мальчишка-конюх:
— Николай Степанович! В старом колодце...
—Что там?
— У охотничьего домика... Барина нашли...
Державин накинул пальто. Пока он шел через парк к охотничьему домику, следом потянулись дворовые. У колодца уже собрались крестьяне.
***
…Следователь Воронцов прибыл на следующий день. Пока доктор осматривал тело, он обошел охотничий домик. Грязные занавески, битое стекло на полу, пустые бутылки в углах. На столе колода карт, залитая вином.
— Здесь он развлекался, - староста сплюнул в сторону. - Девок приводил, пьянствовал. А раньше-то, при Марине Алексеевне, чистота была, порядок.
— Расскажите о ней подробнее.
— О Марине-то? Гордая она. Шесть лет с барином прожила. Сначала в любви да в довольстве, а потом... - староста замялся. - Стал он ее унижать. При гостях обижал, бил. А то и вовсе в карты проигрывал. Вот совсем недавно Ветров её выиграл.
— Андрей Ветров?
— Он самый. Красивый барин, молодой, богатый. Как-то раз Дубровский в пьяном угаре и говорит: "Ставлю ее, Андрей Петрович. Выиграешь - твоя будет". А потом и старику Крылову проиграл. Тут уж Марина не стерпела - заперлась у себя. Наутро барин ее на птичий двор и сослал.
Воронцов записал показания в блокнот. Две раны на спине убитого говорили о мести. Кто же мог так ненавидеть Дубровского?
— В кабинет к покойному барину Марина заходила как раз недели за две, - добавил староста, разглаживая седые усы. - Прислуга слышала крики, грохот. А потом выскочила, как ужаленная - лицо красное, юбка измята.
Воронцов оглядел охотничий домик еще раз. Взломанный замок, следы на пыльном полу, опрокинутый подсвечник. Окно распахнуто - октябрьский ветер шевелил выцветшие портьеры.
— Ключ всегда у барина хранился?
— Всегда при нем. Сюда он баб водил, - староста поморщился. - При покойной хозяйке тут беседка была для чая. При Марине светлые комнаты, книги, цветы. А как она ушла - кабак кабаком.
Следователь направился к господскому дому. Кабинет Дубровского был роскошен: персидские ковры, дорогие картины, массивный дубовый стол. В ящиках пачки писем, процентные бумаги, золотые монеты. Не похоже на ограбление.
— Позовите Марину Соколову.
Марина переступила порог кабинета, чуть склонив голову так, что русая коса соскользнула с плеча. Потертый ридикюль она прижимала к груди, словно щит. От былой властной хозяйки имения осталась лишь царственная осанка да упрямый взгляд черных глаз.
— Кто мог желать смерти Георгию Алексеевичу? — спросил Воронцов.
— Спросите лучше, кто не желал, — Марина опустилась в кресло, расправив юбку. — Половина уезда от него натерпелась. Пил, безобразничал, чужих жен заманивал. Вот кто-то и отомстил.
Воронцов изучал её лицо - ни тени волнения, лишь в углах рта залегла горькая складка.
— Говорят, вы жили с ним хорошо?
— Шесть лет прожила, — она вынула из ридикюля платок, скрутила в жгут. — И царство ему небесное.
— Зачем он позвал вас накануне исчезновения?
Пальцы стиснули кружево, она поняла, что следователю уже рассказали.
— Ключ от гардероба спрашивал.
— И поэтому вы вышли в слезах?
— Нет... — Марина подняла голову. — Вернуться просил. Снова к нему вернуться.
— Значит, любил вас?
Она закрыла ладонями лицо и заплакала:
— Любил? — платок в её руках стал мокрым. — Не спрашивайте о таком, господин следователь.
По щекам покатились слезы, но глаза...они оставались сухими и злыми.
— Расскажите о вашей жизни в доме Дубровского.
— Нечего рассказывать. Сперва горничной у барыни служила. После её смерти Георгий Алексеевич приблизил меня. Два года все было хорошо - подарки, наряды, власть над имением...
— Он подарил мне жемчужное ожерелье за шесть тысяч, — Марина провела пальцами по шее, где когда-то лежали драгоценные нити. — А теперь оно в его кабинете пылится, вместе с брильянтовыми серьгами и браслетами. Ничего не взяла, когда уходила. Даже платья любимые бросила.
— А что случилось потом?
— Вино случилось. Сначала рюмка за обедом, потом бутылка к ужину. А там и соседи потянулись – молодые помещики, игроки. День за днем кутежи, карты до рассвета.
— И Андрей Ветров среди них?
Марина мспуганно подняла глаза и посмотрела на следователя:
— Проиграл он меня Ветрову. За ломберным столом, пьяный вдрызг, кричит: "Ставлю ее! Бери, Андрей Петрович!" А тот... — она осеклась. — Ветров хоть обходительным был. Не то что старик Крылов с его трясущимися руками. Когда барин и ему меня проиграл... Заперлась в спальне, три дня не выходила.
— Почему не сбежали раньше?
— Куда? — она скомкала платок. — Куда бежать-то? В горничные обратно? Я думала, он одумается. Шесть лет все-таки вместе...
Её голос дрогнул:
— В тот вечер, когда позвал... Руки распускать начал. Я вырвалась, а он с кулаками. Потом дверь распахнул, вытолкал в коридор. Кричал вслед, что я...
— В тот вечер он поставил меня перед выбором, — Марина подалась вперед. — "Вернешься - осыплю золотом. Откажешься - сгною на птичнике". А потом полез целоваться, от него разило вином и сигарами. Я укусила его за руку, он заорал, ударил меня по лицу. Швырнул в коридор, как тряпку.
Воронцов сделал пометку в блокноте:
— Кто-нибудь слышал эту ссору?
— Прислуга давно научилась не слышать, когда барин буянит. А на следующий день...
Она замолчала.
— Что случилось на следующий день?
— Он исчез. А через две недели нашли в колодце, — Марина резко встала. — Разрешите идти? Птицу кормить пора.
Воронцов кивнул.
***
…Через месяц на его столе лежала записка от пристава
— Марину нашли в петле. Успели вытащить…
***
…Теперь она снова сидела перед ним - шея была обмотана белым полотенцем, голос хрипел:
— Я убила его, господин следователь. Что теперь скрывать? Вы и так всё знаете, но чего-то ждёте.
— Расскажите, как это произошло.
Марина провела пальцем по краю полотенца:
— После той встречи в кабинете я решилась. Знала, что каждый вечер он ходит в охотничий домик через парк. К своим... девкам.
— Вы его подкарауливали?
— Нет. Я всё продумала. Взяла кинжал, его же подарок. Натянула веревку между деревьями на тропинке. Он должен был упасть...
— Я спряталась за старым дубом, — Марина сжимала и разжимала пальцы. — Тропинка узкая, темная. Луна едва пробивалась через ветки. Слышу, идет, напевает что-то. Веревку заметил бы, да только пьян был.
— И что дальше?
— Споткнулся, выругался. Упал. А я... — она стиснула полотенце на шее. — Кинжал у меня в руке. Два раза ударила, в спину. Села на него верхом, чтоб не поднялся.
— Он сопротивлялся?
— Сначала бился, потом затих. А я сижу, смотрю. Вспоминаю, как он меня Ветрову отдал, как Крылову проиграл...
— Сколько вы там просидели?
— Не знаю. Очнулась - надо что-то делать. За ноги дотащила его до колодца и спихнула туда. Кинжал об траву вытерла, кровь на тропинке землей засыпала. Веревку сняла.
— И спокойно пошли домой?
— Спокойно. Даже спала хорошо. Радовалась, что от моей руки издох, как собака. А потом... — она провела ладонью по горлу. — Стал мне являться. Днем, ночью. Все зовет, зовет... На чердак полезу - вроде всхлипывает кто-то. В колодец гляну - будто шевелится там...
— Поэтому решили покинуть этот мир таким способом?
— Грех на душу взяла. Большой грех. А теперь вот... — она обвела взглядом кабинет. — Судите меня, господин следователь. На все готова.
Воронцов разглядывал эту женщину без страха в глазах, с поднятой головой. В её словах не было ни рисовки, ни жалости к себе. Только усталость и... облегчение?
На столе лежал кинжал - дорогая английская сталь, следы крови. Вещественное доказательство.
— Он сам это выбрал, — Марина провела пальцем по воздуху, словно очерчивая силуэт кинжала. — Когда привез его, хвастался - дорогая игрушка, английская работа. "Для защиты", - говорил. А защищаться пришлось от него самого.
***
…До суда она не дожила. В тюремном лазарете кашляла кровью, таяла день ото дня. Чахотка забрала её быстро, словно спешила избавить от земных мук.
Управляющий Державин, заполняя бумаги о её смерти, вспоминал другую Марину - молодую, яркую хозяйку имения. Она превратила охотничий домик в уютное место для чтения, развела в парке новые цветы, выписывала из Вены музыкальные ноты...
А теперь в имении Дубки новые хозяева. Старый колодец у охотничьего домика засыпали, но местные жители обходят это место стороной. Говорят, в безлунные ночи там слышны женские рыдания и мужской предсмертный хрип.
Кинжал хранится в архиве под номером. Единственное напоминание о страшной мести женщины, которая слишком долго терпела унижения.