1891 год
«Ростов-на-Дону. В «солошке» - маскараде, после долгих и трепетных ожиданий, маскарад-таки состоялся. Администрация стала похаживать козырем, гости торжествуют, птички певчие похаживают в масках в ожидании шато-лафит, бордо и пр. Распорядитель танцев с «убийственными» глазками бегает по зале, челом бьет перед почтеннейшей публикой, просит кавалеров быть сдержанными: во время танцев «рукам воли не давать» и этаких коленец не выкидывать, потому что первый маскарад должен пройти без всяких хлопот и недоразумений, без скандалов и затруднений со стороны полиции. Маски прибывают все больше… Вот пламенная итальянка с Темерницкого поселения, а вот турчанка с Нахаловки, словом, гости разлюли-малина, первый сорт. Кавалеры тоже лицом в грязь не ударили: ходят усики закручивая, левую ножку вперед выставляют, барышням чувствительный «банжур» посылают, глазками разные эволюции совершают, при встрече с «предметами» тяжко вздыхают, томно закатывая глазенапы. Оркестр, если так о нем можно выразиться, не грянул, а скорее тарарахнул, кавалеры бросились к дамам, но… о, ужас! Весь дамский персонал хотя и посещал исправно танц-класс Мроста, тем более на счет этой самой «вальсии» понятиев никаких не имели. Девушка-распорядитель безнадежно махнула рукой: оркестр остановился. Нахов взмахнул снова палочкой, и оркестр заиграл польку.
Где училась, Катенька?
В пансионе, папенька!
Пары закружились, «пара за парой». Орал распорядитель, но все было кончено, танцоры увлеклись, пара летела через пару, вокруг пары, на пару, на всех парах так, что аж небу жарко стало. Полька кончилась, маленький антракт. Все стремятся в буфет, «министерство финансов» по сией причине улучшается, «еще 2 – 3 маскарада и дело в шляпе», - думает про себя администрация.
Публика сходится все больше и больше к высокому блондину на журавлиных ногах, подходит другой блондин и укоризненно смотрит на него.
- Вы зачем и как сюда попали?
- Я…, я-с…, я… по делу страхования, состоя агентом…
-Понимаю, вполне понимаю, застраховали значит?
- Да-с, и даже очень застраховал…
- Ну, а жена что, как на счет этой страховки?
- Жена, жена ничего, она ничего на счет этого.
- А она знает, что вы сюда за премией ходите?
- Тсс…, - говорит блондин, - она ни слова, ни полслова.
- А теща?
- Что?! – при слове «теща» с блондином делается маленькая конвульсия, он боязливо оглядывается по сторонам и с мольбой обращается к собеседнику:
- Ради Бога, ради вот этого святого искусства, не говорите на ночь о таких страшных вещах!
Собеседники отправляются в кабинет. По зале мчится вихрем, с прической а lа «унеси ты меня за немецкое хоть море» статный брюнет и орет во все горло:
- Че-к!
- Что прикажите?
- Бутылочку «эксцельсиор», дюжину светлого пива «Санценбахер», два бифштекса, лимонаду, китайский кабинет и… маску в «византийском вкусе», понял?
- Понять-с понял, отчего ж не понять, только вот-с…, - и лакей мнется.
- Что еще «вот-с»?
- На счет всего питания и пищи не извольте беспокоиться, а вот на счет «византийского» вкуса, еще не заготовили, потому у нас все больше…
- Что больше?
- Масочки у нас все больше «парижские», значит с парижской мастерской, «московские» - так с московской, а про «византийскую» у нас еще известий не было…
- Ду-ра-к!
- Очень приятно это от вас выслушать…
- Не разговаривай, давай, что есть!
- В момент-с! И лакей быстро убегает исполнять поручения.
К распорядителю подходит немного «навеселе» господин в очках:
- Молодой человек, а молодой человек, это возможно?
- Что возможно?
- Это совсем невозможно…
- Что, в чем дело?
- Положительно невозможно!
- Да, объясните, что такое?
- Не-воз-можно, совсем невозможно, как же, помилуйте, я это знаете для большой ясности приподнял ногу, а мне сейчас же «это нельзя»? Нет, это невозможно! Почему нельзя, что это монастырь что ли, в клубе и то позволяют, - и он с огорченным видом махнул рукой, - нет, это невозможно, положительно невозможно…
- Маска, маска, а я тебя узнал, ей-богу узнал, - говорит один юнец маске в турецком костюме.
- А пошиму ты миня снал, когда я маска натефал, а ты нипрафда кафаришь…
- Узнал, хочешь скажу?
- Тсс… не кафари, - говорит она ему таинственно, - а как меня сфал?
- Люция.
- Фуй, и не так, фот и не так.
- Ну, не так, конечно, Люция.
- Нет не Люция, а Маргарита.
- Ага, ну коли не знал, так узнал, мне этого только и нужно было.
Маска видит, что дело плохо, что сама себя выдала, быстро убежала из залы.
Раздался сигнал кадрили. К одной из масок подходит кавалер из галантерейного ряда и приглашает ее на танец:
- Позвольте вас абонировать на кадриль?
- Не могу, ей-богу, не могу, я уже абганжирована одним мусью.
- Ах, какой энциклопический пассаж, а я возлагал на вас троекратные надежды.
- Не прогневайтесь, на другую кадриль с большим даже абажуром.
- Конпринес…
- Господа кавалеры, - кричит распорядитель, - приглашайте дам, занимайте места, приготовляйтесь к танцам!
Музыка заиграла, танцующие «тронулись».
Но со всех сторон и дверей выглядывала «зоркая» администрация, которая ух, как боялась, чтобы кого-либо, как-либо, не выкинул какой-либо вольности, что для первого раза совсем неприятно и далеко не желательно.
Кадриль кончилась, маски утомленно ходят по зале и глазами ищут кавалера, который повел бы в «дамский» буфет и угостил бы прохладительным напитком, яблочками или еще какой-нибудь сладостью, но охотников что-то мало находится. Пшеничники ходят по зале и совершают «фрахтовку» девиц для кабинетов, где «шанпанское» с берегов Одессы льется рекой, где происходит «стрельба из глаз», «милые намеки», «улыбки» и «ласки», «ласки» без конца.
Какой-то чужестранец подходит к девице и ломанным русским языком приглашает ее к буфету.
- Мы не такие, по буфетам не ходим, а ежели желаете нам сюрприз сотворить, то в кабинет за угощением мы пойдем.
- Сто? У кабинет, на пария и цияволо, псыницка за граница не мозена возить, у кабинет тозе не мозна теперь ходить.
Девица, надув губки, отвернулась, а чужестранец ходит и в досаде размышляет сам с собой:
- Скази кабонету, псыницка возить нельзя и зита тоже. Эма кабинету, - и он, покачивая головой, направляется в буфет.
Маскарад подходит к концу, веселье в полном разгаре, дирижёр изо всех сил машет палочкой, думая хоть этим смягчить те немилосердные звуки, которые издает, с позволения сказать, салонный оркестр. Где-то слышен сильный смех, хлопок пробки, ПУСТЕЮТ бутылки, уничтожаются бифштексы, ростбифы и котлеты, маски шмыгают туда – сюда, кавалеры «стараются», а счастливая дирекция с любовью поглядывает на это зрелище, мысля: «Можно ль лучшую картину создать нам, друзья»? (Приазовский край. 03.12.1891 г.).
1893 год
«Ростов-на-Дону. Нам сообщают, что одна из ростовских жительниц, женщина-врач Е. М. Богданович, находящаяся в последнее время, как душевно больная, на излечении в Москве, на днях впала в летаргический сон и, проспав семь суток, к удивлению окружавших ее, проснулась совершенно здоровой, без малейших признаков психического расстройства.
«Новогуляевка. Нам сообщают о следующем характерном факте. Новогуляевское сельское общество имеет общественный дом, который приносит обществу до 600 рублей в год доходу за помещение в нем питейного заведения. Но общество таким доходом пользовалось недолго и вот по какой причине. Рядом с Новогуляевским поселком живет на своем участке крестьянин Марущенко, который населил на своей земле 10 хозяев на скопщину, устроил здание под кабак. Каждый раз, когда сельское общество отдает с торгов свое здание под питейное заведение, Марущенко является на торги и предупреждает торгующихся кабатчиков, что если они не дадут ему отступных, то он откроет на своем участке кабак, и кабатчик платит Марущенко 160 – 300 рублей отступных. Этот побочный расход понизил арендную плату до 200 – 300 рублей в год на общественный дом под питейное заведение. Но доход этот в будущем году сократиться до 40 – 50 рублей в год. Товарищество арендаторов участков земли Позднеева, находящееся также близ поселка Новогуляевского, соблазнившись такою легкою доходною статьей, тоже в свою очередь построило на арендуемой земле здание под кабак и предполагает в конце года, когда общество будет отдавать свое здание под питейное заведение, явиться на торги и потребовать с кабатчика отступных. Требование это будет исполнено, и аренда падет». (Приазовский край. 307 от 03.12.1893 г.).
1894 год
«Ростов-на-Дону. Крестьянин Щетинин судился 1-г декабря по обвинению в мелкой краже. На вопрос судьи, был ли он когда-либо под судом, обвиняемый развязно ответил: «Помилуй Бог, никогда я, т. е. не судился».
- Что же вы говорите неправду, когда вас уже судили за кражу в 1889 году, хотя и не в Ростове?!» - укоризненно возразил ему судья. – Да, и не один, а два раза вы уже были под судом…
Выведенный, что называется, на чистую воду, Щетинин совершенно растерялся и только глухо выговорил: «Виноват, ваша высокоблагородие».
Так как и после этого обвиняемый упорно запирался в своей вине, которая была доказана свидетельскими показаниями, то мировой судья приговорил его к заключению в тюрьме на 5 месяцев».
«Ростовский округ. Мы снова получили известие о том, что в некоторых местах Ростовского округа появились в большом количестве мыши, которые делают нападения на хлебные амбары».
«Поселок Синявский. Доказательством того, до чего у нас дики пока нравы, может служить следующий случай, имевший место в поселке несколько времени назад. Казак Гавриил Мячков женил своего сына Павла, и по сему случаю происходили, так называемые, «вторые столы» - пир, устраиваемый на второй день после венчания. Как водится в поселке, к окнам дома, в котором происходило пиршество, собралась поглазеть толпа молодежи, ведшей себя, по обыкновению, не особенно чинно. Вскоре казаки Афанасий Глухов и Дюжиков, стоявшие под окнами в числе других, за что-то поссорились, и между ними завязалась легкая схватка, во время которой было выбито одно или два стекла в одном из окон.
Раздраженные последним обстоятельством, хозяин дома Гавриил Мячков, сын его Павел и тесть последнего (фамилия его, к сожалению, неизвестна) выскочили из дома и вступили в битву с Глуховым. Бой происходил во дворе дома, и, когда избитый Глухов бросился бежать на улицу, три вышеупомянутых воина бросились за ним в погоню и, догнав его, снова принялись бить. О том, как избили несчастного, красноречиво говорят раны на голове его, нанесенные, очевидно, бутылкой, и несколько раз (до десяти) на шее и спине, нанесенные, несомненно, острым режущим орудием, так как верхнее и нижнее платье, в котором был Глухов, оказалось разрезанным в местах, соответствующих полученным ранам. Глухов подвергся медицинскому осмотру. Дело это передано судебному следователю.
В воскресенье, 20-го ноября, жители поселка Синявского были встревожены необыкновенно сильным заревом, показавшимся на нагорной стороне поселка около восьми часов вечера. Горела усадьба вдовы казака М. Карнеевой. Несмотря на то, что было довольно тихо и незадолго перед этим прошел дождь, огонь уничтожил два дома и сарай – здания с камышовой кровлей. Сгорело, кроме этого, имущество, находившееся в домах, несколько десятков четвертей хлеба и три лошади. Всего убытков свыше 1000 рублей. Причина пожара неизвестна.
Несколько времени тому назад на рельсы в нескольких стах саженях от станции К.-Х.-А. железной дороги, какими-то негодяями был положен камень, весом более двух пудов; только благодаря счастливой случайности, шедший в это время из Ростова товаро-пассажирский поезд № 6 не потерпел крушение. Произведенным по этому делу следствием пока ничего не установлено».
«Покровское. На днях начальником К.-Х.-А. железной дороги был издан следующий приказ:
«В недавнее время в некоторых пунктах пути, прилегающих к ст. Покровской, в ту и другую сторону от нее, были произведены попытки к ограблению поездов, а также было сделано, к счастью, покушение на крушение поезда через умышленное загромождение пути. Злоумышленники еще не обнаружены, но, по отзыву местных железнодорожных служащих – это, несомненно, жители с. Покровского. В виду возможности повторения подобных злоумышлений предлагаю господину начальнику службы пути безотлагательно принять энергические меры к усилению надзора за путем в районе участка разъезда № 22 – Покровская – разъезд № 23, назначив для обслуживания этого участка опытных и расторопных людей, а господам начальникам служб движения и тяги подтвердить поездным и паровозным бригадам, под опасением строжайшего взыскания за неисполнение, соблюдать особую осторожность и бдительность при следовании поездов по вышеуказанному участку, особенно в ночное время; начальнику 9-го участка службы пути и ревизорам служб движения и тяги возможно чаще объезжать участок для наблюдения за исполнением сего». (Приазовский край. 312 от 03.12.1894 г.).