Больничная палата тонула в тишине. Он ворвался туда, совершенно запыхавшись, с крупными каплями пота на лбу и диким страхом в глазах. А она лишь чуть шевельнула сухими губами:
— Как вы долго.
Сердце его оборвалось и ухнуло куда-то вниз. За сорок два года вместе — это был единственный упрек, который она позволила себе сказать ему. Такими простыми, обыденными словами заканчивалась целая эпоха, целая вселенная по имени Любовь Орлова. Через несколько минут она просто закрыла глаза и больше не пришла в сознание.
Так, холодной зимой 1975 года, ушла женщина-легенда, которая превратила не только экран, но и свою жизнь в изящную загадку с множеством страниц, которые она унесла с собой.
От шелковых платьев до хлебных карточек
Никто не знает точно, когда родилась будущая звезда — Орлова унесла эту тайну с собой в могилу, мастерски жонглируя датами и цифрами. По слухам, получая новый паспорт в тридцатые годы, она просто взяла и сбросила с плеч лет десять, а может и больше. Да и кто бы ее осудил за такую женскую хитрость?
Детство Любы в Звенигороде пахло свежим хлебом и дворянскими традициями. Отец из полтавских дворян, мать — выпускница Смольного, в родстве с самим Толстым. Но мир перевернулся в 1917-м, и Орлова быстро научилась держать язык за зубами насчет своего происхождения. Из служащих — коротко и ясно писала она в советских анкетах, перечеркивая прошлое одним росчерком пера.
Жизнь закрутилась, как карусель на ярмарке — отец, умудрившийся проиграть в карты все три имения (что, как ни смешно, спасло семью от репрессий), ушел на фронт. А недавние аристократы превратились в обычных людей, обосновавшись в Воскресенске, где теткина корова стала единственной кормилицей. Юная Люба с сестрой тряслись в дребезжащих, промерзших поездах почти сотню километров до Москвы, чтобы продать молоко и хоть как-то прокормиться.
В такие моменты барышня-дворянка превращалась в обычную деревенскую девчонку с обветренными щеками и потрескавшимися от мороза руками.
Но даже в этой безрадостной реальности она видела яркие пятна света. Вечерами, когда остальные валились с ног от усталости, она сидела при тусклом свете керосиновой лампы, перешивая старые платья, создавая что-то новое из ничего, и мечтала — о сцене, о музыке, о жизни, которая обязательно должна стать ярче.
Ее глаза горели в полумраке, когда иголка мелькала между пальцами, а в голове звучали мелодии, которые однажды весь мир будет напевать вместе с ней.
Через тернии к звездам
Трудно поверить, но несмотря на полуголодное существование, Орлова поступила в Московскую консерваторию. Ее пальцы, еще недавно доившие корову, теперь порхали по клавишам фортепиано. Голос, которым она торговалась на рынке, вдруг зазвучал как хрустальный колокольчик в классическом вокале.
После театрального техникума, где она до изнеможения занималась хореографией, Любовь подрабатывала тапером в прокуренных кинотеатрах — играла на разбитых пианино, аккомпанируя немым фильмам, пока дома семья считала каждую крошку хлеба.
1926 год принес первый проблеск надежды — ее взяли хористкой в Музыкальный театр Немировича-Данченко. Уже тогда все вокруг замечали: эта девушка какая-то особенная.
Маленькая, с идеальной осанкой и фигурой балерины, она умудрялась выглядеть сногсшибательно даже в одном и том же потрепанном черном платье.
Чуть подшитый воротничок, найденная на барахолке брошка, по-новому повязанный шарф — и вот уже совсем другой образ. У нее был врожденный вкус и нечеловеческая фантазия.
Первый брак с латышом Андреем Берзиным, крупной шишкой в Наркомате земледелия, принес недолгое счастье — просторная квартира, стабильность, возможность помогать постаревшим родителям.
Но эта благополучная жизнь продлилась всего четыре года. В 1930-м Берзина схватили как врага народа. И вот что удивительно — в те страшные времена связь с репрессированным мужем никак не повлияла на судьбу самой Орловой. Будто кто-то незримый хранил ее от беды, отводил грозовые тучи от ее пути.
Встреча, изменившая всё
Судьба часто дарит самые важные встречи тогда, когда их совсем не ждешь. Для Орловой такой встречей стало знакомство с режиссером Григорием Александровым в 1933 году. Он только вернулся из долгого путешествия по Европе и Америке. Привез не только модные костюмы и щегольские ботинки, но и свежие идеи для советских музыкальных комедий. Какой-то совершенно новый взгляд на кино.
Никто уже точно не скажет, как они встретились. Слишком много красивых легенд выросло вокруг этой истории. По одной версии, Александров, забредя в театр, увидел в спектакле 30-летнюю Орлову и, очарованный ее талантом, тут же предложил роль юной Анюты в своих Веселых ребятах.
По другой — она сама пришла на кинопробы и с первого взгляда влюбилась в этого высокого, красивого режиссера с хитрыми глазами.
Правда затерялась где-то между этими историями, но одно известно наверняка: съемочная площадка Веселых ребят стала местом рождения не только фильма, но и великой любви, протянувшейся через четыре десятилетия.
Много позже Орлова призналась своей подруге: Я была влюблена в Александрова как кошка, до беспамятства. Я бы прыгнула в огонь или с пятнадцатого этажа, стоило ему только намекнуть.
Эта любовь буквально искрила между ними во всех их совместных работах. Они вдохновляли друг друга. Толкали к новым высотам, создавали вместе то, что по отдельности было бы невозможным. Любовь стала его вечной музой. А он — проводником, который привел ее к бессмертной славе.
Икона советской эпохи
После Веселых ребят на Орлову обрушилась немыслимая слава. Ее лицо глядело с каждого киноплаката. Ее песни звучали из всех радиоприемников. Ее именем называли девочек от Бреста до Владивостока. Она стала чем-то большим, чем просто актрисой. Настоящим символом эпохи, воплощением надежды и веры в лучшее завтра.
В годы войны ее популярность достигла фантастических высот. В городах, к которым подползала линия фронта, когда начиналась паника и люди с узлами штурмовали последние поезда, власти прибегали к необычному приему — улицы вдруг заполнялись афишами о якобы скором концерте Любови Орловой.
И — удивительно! — люди успокаивались. В их головах срабатывал простой механизм: раз уж сама Орлова едет к нам петь, значит, город не сдадут. Ее имя действительно останавливало панику, как невидимый щит.
А еще Орлова была настоящим трудоголиком с характером крепче стали. Она напрочь отказывалась от дублерш в опасных сценах — сама нырнула в ледяную воду на съемках Волги-Волги, сама усмирила норовистого быка в Веселых ребятах, сама танцевала на пушечном стволе в Цирке.
При этом она получала травмы, ожоги, попадала в настоящие аварии, но всегда возвращалась на площадку, несмотря на мольбы врачей. Характер — это судьба, — часто повторяла она, стискивая зубы от боли и вставая на следующий день в шесть утра.
Вечная тайна молодости
Для всех, кто знал Орлову, настоящей загадкой была ее способность оставаться молодой и красивой, словно время не имело над ней власти. При росте всего 158 сантиметров ее талия составляла невероятные 43 сантиметра!
И ведь она никогда не мучила себя голодом — просто всегда чувствовала меру и никогда не ела после шести вечера, задолго до того, как это стало модным правилом.
Каждое утро, несмотря на погоду за окном и самочувствие, она обливалась ледяной водой и час стояла у самодельного балетного станка. Эту привычку сохранила до последних дней жизни, даже когда каждое движение отдавалось болью во всем теле.
Чтобы быть женственной, надо быть очень мужественной, — говорила она молодым актрисам, а те только недоуменно пожимали плечами, еще не понимая глубины этих слов.
Орлова первой в СССР решилась на пластические операции — в то время, когда об этом и заикаться было неприлично. Достоверно известно, что она перенесла круговую подтяжку лица и пластику век. Когда в 1972 году ей исполнилось 70 лет (хотя по паспорту значилось куда меньше), она лично обратилась к партийному начальству с необычной просьбой — не упоминать в прессе ее возраст.
Жизненное кредо Орловой звучало удивительно современно: В какой бы дыре ты ни оказалась, в каком бы болоте ни застряла, никогда не опускайся, будь красивой. Лопни, а держи фасон!
И ведь она действительно так жила — всегда безупречная, всегда на каблуках, всегда с идеальной прической. Даже когда полки магазинов стояли пустыми, она умудрялась выглядеть так, будто только что вернулась из Парижа.
Занавес опускается
Последние месяцы жизни великой актрисы были наполнены болью, но даже тогда она не позволила себе расслабиться. Рак поджелудочной не оставлял надежд, но даже в больнице она красилась, укладывала волосы, надевала нарядные пеньюары. Верная своему образу до конца, она не хотела, чтобы даже близкие видели ее постаревшей, сломленной болезнью.
Орловой не стало зимой 1975 года. Свои тайны она унесла с собой — на кладбище крышку гроба по ее просьбе так и не открыли. Никто не увидел, как смерть изменила черты той, что олицетворяла саму жизнь для миллионов.
Григорий Александров пережил ее на восемь мучительных лет, но так и не смог оправиться от потери.
После его ухода богатейшее наследие первой советской кинозвезды постепенно растворилось во времени — дом во Внуково и московскую квартиру продали, а бесценный архив с тысячами писем от поклонников со всего Союза оказался выброшен на помойку новыми владельцами, не понимающими, какое сокровище попало им в руки.
История Любови Орловой — это не просто биография талантливой актрисы. Это полотно целой эпохи, со всеми ее противоречиями, взлетами и падениями. Это портрет женщины, которая стала лицом советского кино, при этом оставаясь загадкой даже для самых близких людей. И тот единственный упрек, слетевший с ее губ перед смертью — Как вы долго — говорит о ней больше, чем тома воспоминаний.
Когда сегодня мы смотрим старые фильмы с ее участием, кажется, будто время над ними не властно. Так же, как и над памятью о ней — первой настоящей звезде, осветившей путь нескольким поколениям советских актрис.
И, наверное, главная тайна Любови Орловой в том, что она сумела остаться вне времени — вечно молодой и прекрасной в памяти миллионов зрителей, для которых она навсегда осталась той самой девушкой, что пела о том, что нам песня строить и жить помогает.